Король песочницы

      Гаара слишком привык играть один. Да и не нужны ему сверстники, которые ничего не смыслят, а только боятся его скрытой силы.              Признаться, Гаара и сам побаивался Монстра внутри себя.              Отец не обращал внимания на него — только иногда, за ужином, когда вся «семья» собиралась за одним столом, кидал на притихшего Гаару жуткие взгляды.              Что может быть хуже, чем остаться сиротой при живом родителе?              «Если бы мама не умерла… Если бы…» — Гаара каждую ночь ворочался беспокойно, не в силах уснуть.              Но мамы, любящей мамы не было. И тепла, так необходимого маленькому мальчику, замерзающему в своей кроватке, тоже. Лишь холодный труп, что лежал под тоннами песка, ставшего единственным слушателем его страданий.              Ничто и никогда не меняется — вот, пожалуй, во что верит Собаку но Гаара, копаясь в песочнице рядом с Резиденцией Хокаге Деревни Скрытого Листа: отец снова предпочел сыну работу, оставив того сидеть в одиночестве на чужой территории.              За этими дверьми обсуждаются важные вопросы. Воспитание внутри семьи, Долг Шиноби и другие взрослые термины — эти слова он слышит так часто, что начинает тошнить.              Шукаку просыпается в подходящее время — Гаара в который раз сходит с ума, раскачиваясь вперед-назад и пугая обходящих площадку детей.              Они боятся его. Все боятся его.              Он никогда ни с кем не подружится.              Гаара поджимает губы: если сейчас зареветь, осмелевшие дети точно закидают его камнями. А взрослые будут только наблюдать, не предпринимая попыток остановить травлю.              «Он Монстр», — вот что слышит Гаара каждый день. Ночью же покоя не дает Шукаку, изматывая свой сосуд, уничтожая всё доброе, что могло дать ростки в душе потерявшего веру в сострадание, мальчика.              Поэтому появление девчонки, красивой и нарядной, с красной ленточкой в розовых волосах, отдаётся неявной болью в избитом сердце.              Гаара еще раз убеждается в человеческом бездушии, когда в ровную, гордую спину летят оскорбления забияк-мальчишек.              — Большелобая, ты как с таким лицом замуж выйдешь?              — Проваливай, дура!              — Мы не хотим с тобой играть!              Девчонка глотает набежавшие на зеленые глаза слезы. Гаара завороженно смотрит, как кулачки сжимаются в нелепой попытке отразить подлый удар сзади, и невольно тонет в глубоком цвете радужки.              Гаара не знает её имени, но ему почему-то кажется, что они ужасно похожи. А еще хочется защитить её от несправедливых нападок.              И он заступается за незнакомку: парни разбегаются, лишь завидев внушительный столп песка, вихрем взметнувшийся над песочницей.              Девочка не видит, как его глаза мучительно краснеют и внезапно становится тяжело дышать. Не видит скрюченного, но несломленного Гаару, что одним своим присутствием внушает ужас всей ребятне.              Зато она смотрит вперед со смешанным чувством облегчения, радости и всепоглощающего счастья на искреннем лице. И Гааре как никогда хочется простого общения.              Но вместо приветствия он присаживается на край песочницы, продолжая лепить домик для себя и для умершей мамы. Думается, в следующей жизни она не бросит, не оставит его на попечение ненавистного отца.              — Это замок? Краси-ивый… — мечтательно вздыхает девочка — и плюхается прямо в колючий песок. Гаара цыкает недовольно: подумать только, она совсем не печется о собственной безопасности! Да и сидит непривычно близко — так, что песок, почуяв чужой запах, тут же скапливается впереди Гаары спасительным щитом.              — Не бойся, я не бью таких, как ты, — примирительно говорит она.              Гаара на это заявление громко фырчит, не в силах справиться с собственным смехом — эта девчонка действительно считает, что может тягаться с ним?              — Можно?.. — маленькие ручки доверчиво тянутся к нему. Изящные, хрупкие — так бы и переломить, слушая хруст в детских, несформировавшихся суставах.              Кажется, она желает лепить замок… вместе?              — Уйди, — странно, но Гаара совсем не хочет её смерти. Пытать такую слабую и наивную девчонку не представляет для него никакого интереса.              — Нет. — Твердо и зло. Неужели она тоже изувеченная, как и он?..              — Ну и дура.              Девчонка не унимается, смешно топыря губы:              — Сам дурак!              Гаара не замечает, как начинает тихонько смеяться, как губы сами, непроизвольно, расплываются в робкой первой улыбке, как песок в его руках принимает форму цветка…              Он дарит его вмиг покрасневшей девочке. Та принимает подарок с каким-то особенным и неясным Гааре трепетом. Прижимая тоненький песочный стебелек с неокрепшим бутоном к груди, подвигается ближе — и целует не смеющего шелохнуться Гаару в щеку.              — Мой первый поцелуй предназначался Саске-куну. Но, знаешь, я хочу подарить его тебе.              Гаара не знает. Не знает, кто такой этот «Саске-кун», даже не знает имени смелой девчушки.              Только сидит в песочнице, сжимая лопатку в руках, — необузданный песок еще плохо поддаётся детскому организму, — и в изумлении прикладывает ладошку к горячей коже щеки.              А девчонка уходит, напевая под нос милую песенку, с невысказанным обещанием ворваться в его жизнь всеми оттенками розового.