В клубе

— Цукки, иди-ка сюда, — Тецуро подцеляет несопротивляющегося Кея под локоть и тянет на себя, вырывая из рук какого-то парня, — и будь рядом, пожалуйста. Тот парень, понимая всё по взгляду Куроо, спешно отводит глаза, выискивая, видимо, новую жертву пьяных приставаний. Ох, уж эти тайные отношения. Никаких лишних касаний и фраз. Но сейчас ревность сдержать не получилось. Кей пьянеет быстро, к большому сожалению Куроо, в таком состоянии он не контролирует себя вообще. Цукишима смотрит на Тецуро, и тот видит, как пьяная дымка в глазах напротив исчезает. Кей осознает, что происходит, и кладёт руки на плечи своего парня, улыбаясь. Кей пьянеет быстро, к большому счастью Куроо, в таком состоянии он становится мягче и развязнее. — Как ты? — Тецуро целомудренно убирает руки за спину, тайные отношения, все дела. К тому же, это была идея Кея, именно он не хотел, чтобы о них узнали. Только вот после нескольких бокалов он об этом забывает. — В порядке, спасибо, — Цукишима спокойно улыбается, смотря на любимого человека, и все еще держит руки на его плечах, сжимая ткань. Ладони у него теплые, приятные. Да и вообще весь Кей приятный. Куроо оглядывается, никто на них не смотрит, и утаскивает парня в угол, куда разноцветные огни клуба почти не достают. Он прижимает Кея к стене и, еще раз оглянувшись, чуть двигается ближе к его уху. — Цукки, — выдыхает он, опаляя мочку горячим дыханием, пальцы сжимают ткань его рубашки сильнее, а Кей напрягается, — хочу поцеловать тебя прямо сейчас. Тецуро закрывает парня собой от всего клуба и ведёт рукой по его груди, животу, по боку и на спину. Кей резко вдыхает, вжимаясь в Куроо. Восхитительно. — Тецу, — Цукишима шепчет, глубоко вздыхает — у него румянец на щеках и ушах, на контрасте с бледной кожей выглядит особенно ярко, даже в свете стробоскопов — и кусает губу. Куроо нравится вид, но хочется большего, хочется довести до конца: до стонов и разморенного парня после оргазма. В брюках от воспоминаний становится тесно. — Хочу целовать тебя везде, кусать и ставить засосы, чтобы все знали, что ты мой, — Кей часто дышит, и сейчас уже не до клуба, полного людей, в том числе, половины их команд, — хочу раздеть тебя прямо сейчас, гладить тебя везде, — у Цукишимы подгибаются ноги, и он чуть не падает. Куроо хватает его за талию, и они трутся друг о друга пахом. У обоих стоит, — если бы сейчас мы были одни, я бы тебя в эту стену вжал и медленно трахал, а ты бы сжимал меня изнутри и громко стонал мое имя. Цукишима тихо стонет в шею Тецуро и трётся о него. Тот, аккуратно придерживая Кея, протискивает свою ногу между чужих и медленно двигает ею вперед и назад, гладя промежность. Кей стискивает зубы и пальцы на чужих плечах. — А потом бы я коснулся тебя вот здесь, — Куроо надавливает на член, и Цукишима почти скулит, — а ты бы, крича мое имя, кончил. Кей крупно дрожит и в голос стонет. Он до боли вцепляется в плечи Тецуро и замирает на несколько секунд. Хватка ослабевает, как и сам Кей. Он еле стоит на ногах. — Тецу, — хриплый от долгого молчания голос вызывает мурашки, — я тебя убью. — Я умру со спокойной душой, зная, что смог заставить тебя кончить только от моего голоса, кстати, может, ко мне?