Soft skills

Волчья натура никогда не подводила, и сейчас от этого хотелось выть — громко, надсадно, до хрипа, а потом сорваться на тяжелое сиплое дыхание. Вокруг звучало все, и каждую мелкую деталь, включая шебуршащий под лёгкими порывами ветра песок, Какаши слышал так явственно, будто шуршало прямо у него под ухом. На деревьях шелестели листья, вибрациями отдавались радостные крики играющих в мяч детей — и твою мать, ведь площадка в паре сотен метров отсюда. Мужчина обречённо массировал виски, прикрыв глаза, пытаясь дышать ровно. Что-то надо придумать, как-то снять стресс, но даже тренировки, на которых он доводил себя до потемнения в глазах, уже не помогали. Он все ещё слышал — обрывки разговоров с улицы, вплоть до самых дальних домов, тихие крадущиеся кошачьи шажочки по ветке дерева напротив окна, и все тело цепенело от ужаса. Ощущение чужой чакры рядом резануло — как острой головной болью — и, ей-богу, обладатель поздоровался бы носом с деревянными досками пола, если бы Какаши вовремя себя не остановил. И ведь вот же умник — не успел запереть дверь, когда прихватило прямо на пороге шумовой какофонией. На вымученную улыбку ещё хватило, но приветствие — и то выдавить из себя было выше всяких сил. У Ируки вопросительно приподнялась бровь, а рука непроизвольно дернулась к сумке с кунаями — абсолютно мимо сознания, рефлекторно. Он тут же виновато улыбнулся и поспешил поднять обе раскрытые ладони вверх в надежде, что это успокоит измотанного на миссии джонина. — Хатаке-сан, вам нехорошо? — вот болван, тут же одернул себя Ирука. Слепой бы понял, а он уж и подавно. Как вести себя в такой ситуации — не знал, да и вообще идея сунуться в джонинский корпус общаги осведомиться, получит ли он в обозримом будущем от Какаши отчёт, теперь казалась абсолютно идиотской. Верхом глупости просто. Джонин снова выдавил из себя подобие улыбки, заметное только по прищуренному глазу, и потянулся ладонями к вискам, вновь начиная их массировать. И плевать, что Ирука смотрит. Пусть смотрит. — Ирука-сенсей, вы дышите, что ли. Мне вас бессознательного сейчас в больницу тащить категорически не хочется. От каждого слова голова раскалывается, и какое счастье, что незадачливый посетитель от удивления рта раскрыть не может — и на том спасибо. А брови так смешно вскинул, Какаши бы в любой другой ситуации хохотнул и подтрунил бы как-нибудь над ним. Но когда Ирука отмирает, становится как-то аж беспокойно, очень уж уверенно он делает шаг в сторону джонина, все так же оставляя приподнятыми раскрытые ладони. Догадывается, что говорить не стоит и вообще перемещаться лучше потише, но надвигается неумолимо, почти как олицетворение самой судьбы для Какаши. Тот снова подавляет в себе желание ткнуть носом в паркет и выкинуть из квартиры — это будет слишком шумно. Поэтому позволяет Ируке подойти почти вплотную, но когда он тянет руки вперёд и чуть вверх, предупреждающе шипит, отстраняясь настолько, насколько позволяет отстраниться спинка дивана, так некстати подпирающая теперь бёдра. Ирука смотрит по-доброму, угрозы в его действиях нет никакой. Ирука пахнет кофе и шоколадом, а еще немножко потом и мускусом, и этот запах шлейфом тянется от его волос, — Какаши от переизбытка ощущений чуть не выворачивает прямо на пол. Шепотом, стараясь не потревожить, сенсей тихо говорит: — Позвольте помочь, Хатаке-сан. Тот не хочет спрашивать, откуда Ирука знает, как справляться с подобными ситуациями, но когда прохладные пальцы начинают нежно массировать затылок, постепенно спускаясь к вискам, хочется благодарно завилять хвостом. Какаши чувствует себя идиотом. Нашёл себе, блин, домашнего волка, на спину ещё плюхнулся бы, подставляя пузо. Сенсей мягко разворачивает его и усаживает на диван, сам оставаясь за спинкой, и широкими ладонями массирует шею и плечи. Удивляться почти нет сил. Вообще ни на что нет сил, и удивительное дело — звуковая каша в голове постепенно исчезает. Фрагментами. Сначала обрывки разговоров, потом орущие дети и удары мяча, потом кошка, потом шум и шелест листвы. Остаётся приятная пустота. Какаши благодарно расслабляет плечи и запрокидывает голову, глядя на сенсея снизу вверх. Мир, наверное, с ума нахрен сошёл, раз позволяет таким вещам происходить. Но спросить, поехала вселенная крышей или пока нет, не у кого. Ирука оставляет его и свои незаданные вопросы за дверью. Так боялся потревожить задремавшего джонина, что даже одеяло искать не стал — аккуратно накрыл лежавшим рядом пледом и бесшумно вылетел из маленькой квартирки. Способность думать, видимо, оставил там же. Объяснять, почему так сильно горят щеки, не хочется даже самому себе, а уж удивлённо таращащимся детям в классе и подавно. Поэтому решив на потом оставить свои душевные терзания, он никак не ожидает носом столкнуться с Копирующим ниндзя прямо на выходе с территории Академии. Ну совсем никак не ожидает. И растерялся бы, опять забыл заготовленные слова, да ведь не было таких. Вообще пусто в голове. Какаши чешет затылок, кажется, смущенно, но под маской не понятно. Ирука только сейчас думает, что у него возможностей эту самую маску снять сегодня была уйма, и глупо моргает. Потом открывает рот, чтобы задать ещё не сформировавшийся окончательно в голове вопрос, но спотыкается об: — Спасибо вам, сенсей. И снова глупо моргает. И кивает, наверное, глупо, и глупо улыбается, и сам себе сейчас кажется таким непроходимым идиотом, что обзавидовалась бы вся Коноха, если бы видела. Но к несчастью для себя самой вся Коноха оказалась почему-то совершенно другими делами занята, и спасти Ируку от этой пожирающей неловкости было абсолютно некому. И он так и продолжил бы глупо моргать, наверное, если бы Какаши не наклонил голову, щуря единственный видимый глаз в такой сумасшедше тёплой улыбке, что Ирука позавидовал сам себе — и Коноха оказалась как-то резко без надобности. — Может, научите и меня так же? И Ирука клянётся себе, что подавился бы воздухом — если бы не подавился им ещё столкнувшись с Какаши на выходе из Академии.