Я не сошел с ума...

      Эти сны не давали Цзэу-Цзюню покоя, вот уже столько времени. После гибели этого человека он не мог спать спокойно. Не помогали ни травы, ни благовония, и даже усталость не помогала спать спокойно, в одно и то же время, всегда он просыпался от этого кошмара, и лишь холодный пот и горячие слезы, помогали понять что это был всего лишь сон… Снова этот ужасный сон не дающий покоя.

***

-Лань Сичэнь, Лань Сичэнь, за эту жизнь я бессчётное число раз лгал, бессчётное число раз убивал. Как ты и сказал, чего я не совершил из всех злодеяний этого мира?! Но я никогда даже не думал причинить вред тебе. После этих слов глава клана Цзинь сильнее напарывался на меч названного брата, из его рта струйкой бежала кровь, все лицо было в поту, а по щекам бежали слезы, впереди он сжимал лезвие рукой, делая неспешные шаги ко мне, главе ордена Лань, а я не мог, не мог его остановить, сколько боли было в его глазах, в его голосе, мне так хотелось убрать этот чертов меч и просто обнять его, моего милого Яо, рука твердо держала оружие, а я… Я ничего не мог сделать, хотя внутри меня уже растекалась вся боль утраты, которая скоро произойдет. Тем временем Яо делает еще шаг, лезвие пронзает его все глубже, он судорожно выдыхает, а я не могу и дернуться, не могу причинить еще больше боли, боюсь, боюсь закончить его жизнь раньше, чем следует. Он вновь начинает говорить: -Когда Облачные Глубины были сожжены до тла, и тебе пришлось бежать кто оградил тебя от всех опасностей? Кто? Когда Орден ГуСу Лань восстанавливал Облачные Глубины, кто всеми силами помогал тебе? — Яо снова делает шаг ко мне, еще лисьи глазки щурятся, а он все ближе подходит ко мне, пропитывая своей кровью лезвие моего Шуоюэ, его дыхание все тяжелее, но он говорит, смотря мне прямо в глаза, в этот момент напоминая змею, что перед смертью пытается выплеснуть как можно больше яда на своего обидчика. -За все эти годы, разве я хоть раз притеснял Орден ГуСу Лань? Я хоть раз отвечал тебе чем-нибудь кроме поддержки? — Еще шаг, а мое сердце обливается кровью, его слова ранят мне душу, ведь в них столько правды, именно сейчас, именно в этот момент он не лгал, его слова были чисты, и как же я сейчас жалел о том, что вонзил в него остреё своего меча, и что сейчас это все уже поздно исправить. — За исключением этого раза, когда я подавил твои духовные силы, разве я хоть раз причинил тебе зло? Я когда-нибудь, просил за это благодарность? Из-за того что я когда-то запомнил его имя, он мне так отплатил? Лань Сичэнь, Цзэу-Цзюнь, ты относишься ко мне не с большим терпением чем Не Мэнцзюэ! -он кричал, рукой впихивая в свою грудную клетку меч все глубже и глубже, гладя мне в глаза и чуть не срываясь в истерику. В какое-то мгновение наши лица находятся совсем близко, мы смотрим друг другу в глаза, и дышим оба сбито и тяжело, он скорее всего от физической боли и обиды, а я от того что мой внутренний мир разрушен, разрушен так нелепо и быстро, он произносит почти шепотом: — Брат! Теперь ты не оставил мне и шанса на жизнь, ни одного! — в этот момент я лишь смотрю в эти лисьи глаза не в силах найти хоть слово в свое оправдание, мое лицо немного бледнее обычного, впервые я убиваю своими руками значимого для меня человека, лишь на мгновение я отвожу взгляд, а Мэн Яо хватает меня за плечо окровавленной рукой и утягивает за собой, к месту где стоит гроб, в котором сейчас находится тело Не Мэнцзюэ и его сабля Бася, что несколько минут назад, запечатал Вэй Ин, для обшей безопасности. Остановившись у гроба Яо стоял к нему спиной, глядя мне прямо в глаза, будто обезумел совсем, он притянул меня к себе, так что Шуоюэ прошло почти полностью внутрь, а с лезвия струей потекла кровь, и в этот момент я осознал, «он решил погубить нас всех», кровь стекала в щели, попадая на Басю и на часть тигриной печати преисподней, и его гневный дух вновь пробуждается с треском разбивая крышку гроба, и в зал храма устремляется множество разъяренных душ, жаждущих отмщения, они пытаются нападать на находящихся людей, а после просто рушат колонны, что держат потолок, в этот миг Вэй Ин выпроваживает всех на улицу, а я слышу голос своего Яо: — Брат, давай умрем вместе? -моя рука свободная рука дрожит, я сжимаю изящные пальцы в кулак, опускаю руку, и закрываю глаза, безмолвно соглашаясь на смерть. Яо последние секунды смотрит на меня будто запоминая черты лица или любуясь, и через миг выталкивает меня в руки младшего брата лишь протягивая руку ко мне с безмолвным криком о помощи, я смотрю на него, мои глаза полны безумия и печали, но через пару секунд мы покидаем храм, и за спиной, я слышу как с грохотом падает потолок, оставляя лишь столб пыли.

***

      Я вновь просыпаюсь, смотрю на свои руки они дрожат, дрожат как тогда, перед моими глазами то и дело мелькает улыбка Яо, почти до последнего он держал улыбку на своем лице, эти лисьи глазки и ямочки на щеках, все это теперь оставалось лишь в памяти и во снах, тех редких снах, где они были вместе и счастливы, просто прогуливаясь вечерами под цветущей сливой, или же медитирую под ласковые переборы струн гуциня в мелодии очищения сердца, лишь в сердце Сичэня, Мэн Яо был жив. Да возможно некоторые адепты клана за его спиной уже шептались о том, что глава Ордена совсем обезумел, но лишь ночью он мог позволить вырваться своим эмоциям, днем же, он так же не возмутим и улыбчив, как и всегда, со своими проблемами, которые его окружали.