Не в одиночку

      Всю ночь, проведенную в пути, Смоук не сказал ни слова. Он послушно ступал за криомантом, сверля взглядом его спину, или утыкаясь в следы. Скоро и за ними пошлют погоню, если уже не послали. Томаш Врбада — черный кот, приносящий за собой беды и оставляющий тонкий намек своего присутствия. Все, кто когда-либо встречался с ним, либо обзаводились неприятностями, либо умирали, Алекс и Йохан — прямое тому доказательство. Смоук все еще помнит человека, что подобрал его на дороге, и сожалеет, что так подло исчез. Тому явно свалилась куча проблем на голову, возможно и что похуже. А Йохан… нет, эта рана слишком сильно агонизирует, оглянись Смоук назад — обязательно увидел бы, как киборг Лин Куэй расправляется с его наставником, окрашивая снег багровыми пятнами.       Он сбежал — попал в плохие руки, снова сбежал — нашел семью, находясь в которой все же приходилось платить цену. И вот он опять бежит, что будет дальше: обретение или потеря, может забвение? Томаш не хотел думать о будущем, ему привычнее жить настоящим и знать, что каждый день может быть последним. Этому его учили. — Ты не обязан был идти со мной.       Надо взять себя в руки. — Лучше было бы остаться там? — Томаш поравнялся с другом и спародировал усмешку. Саб-Зиро не отреагировал на нее. Теперь он вообще мало на что реагировал, стал еще угрюмее, впрочем, Смоук понимает почему. — Нет, но уйти своей дорогой еще можешь, пока не поздно. Внешний мир совсем не такой, как Земля. — Ясное дело, — буркнул Смоук как само собой разумеющееся. Но будто на Земле по-другому. Во всех мирах все живые существа испытывают боль, она — часть любой жизни. — Я сам вызвался помочь тебе, так что уймись. Уговорить меня удрать не получится, я и без того слишком много убегал. Где там твой портал?       Настоящая глушь, в которую даже солнечный свет пробирается с трудом через густые, скрюченные ветви. Свернув в другую сторону и пройдя дальше, можно было уже выйти к первой небольшой деревеньке, а там по дороге не трудное дело и до трассы дойти. Свобода была совсем рядом, но мысли Смоука почти ничем не отличались от его слов, сказанных криоманту.       Отличное место для выхода в чужой мир, местные сюда никогда не забредают. Воин дыма слышал как-то от Тундры, как несколько смельчаков из той деревни ушли в заросшую непроходимой растительностью чащу. Семьи долго искали своих чрезмерно любопытных детей, которые так и не вернулись.       Эта часть леса значительно отличалась. Смоук уже и сам ощущал наличие чего-то чужеродного, будто прорвавшегося и расползающегося по земле. Так и было. Перед глазами предстал мерцающий слабым светом портал. Изумрудное свечение тусклыми бликами вылизывало ближайшие стволы деревьев и землю, а с краев портала тянулась и капала жижа, похожая на воду вперемешку с песком. Секундное замешательство прервали шаги криоманта, который одернул Томаша. — Быстрее, он уже закрывается!       Зеленые потоки начинали дрожать и искриться, Смоук, не медля, рванул за другом, и оба исчезли, будто съеденные, в сердцевине портала.       Переход занял всего несколько мгновений, но демон успел потеряться во времени. Это не было похоже на его телепортацию: голова кружилась, тело словно растекалось, превращаясь в непонятную субстанцию, и тут же принимало свой истинный вид, перед глазами совсем ничего нельзя было разобрать, лишь мелькающие пятна, но ноги продолжали сами вести вперед. Внешний мир встретил гостей видом на море, берег которого вылизывали голодные волны. Стоило только ступить на твердую землю, как портал за спинами воинов исчез, не оставляя больше шансов передумать и вернуться.       Томаш огляделся вокруг, замечая горящие вдали строения и руины, вдоль по берегу тянулись кровавые следы, приводящие к трупам, над которыми кружили и скакали крылатые и членистоногие падальщики. Небо было затянуто куполом темных грозовых туч, а диковинные запахи пробирались в нос одержимого. К сожалению, маска не помогала ему закрыться от этого смрада. Вдруг одна из голодных тварей, заметив еще живых чужеземцев, не стесняясь, засеменила маленькими крабьими лапками к ногам Томаша. Вблизи существо казалось еще омерзительнее: четыре пары быстро перебирающих лапок; склизкое тельце, обернутое сверху панцирем, поблескивало от кровавых разводов; на том, что Смоук боялся назвать головой, вытягивались, как у улитки, глаза, переплетаясь между собой, а пасть и вовсе с тремя челюстями, открываясь, демонстрировала несколько рядов мелких зубьев. От стрекотания и писка уродца, подбирающегося ближе, губы Смоука скривились под маской в оскале отвращения, и когда существо мельтешило уже перед ногами, воин, не сдержавшись, пнул его, отправляя туда, откуда то приползло. — Первое впечатление дерьмовое. Мне уже здесь не нравится.       Смоук махнул головой и провел рукой по дымящимся волосам, не привычно все же находиться в столь многогранном мире. Зато Тундра чувствовал себя более чем хорошо, то ли неоднократные здешние миссии закалили его, то ли… — Что дальше? — серые глаза не отрывались от пенящихся волн, а ответа все не было. Смоук оглянулся на криоманта, который словно в трансе смотрел на раскинувшийся недалеко от берега лес. Тундра не обращал совсем никакого внимания на осторожного спутника, только сделал шаг, оставляя тут же смывающийся след. — Тундра! Только не теряй голову, слова «Внешний мир не такой, как Земля» принадлежат тебе.       Томаш схватил друга за руку, вырывая того из ядовитых мыслей и возвращая в реальность. Отстраненность в колком взгляде сменилась возмущением, а оно после растаяло в смирение. Тундра тихо вздохнул, опустив голову. — Прости. Просто… я буквально кожей ощущаю все, что здесь творится. Так каждый раз. — Ясно, у меня тоже сейчас ощущений слишком много, но послушай меня. Мы сбежали, когда нужны были клану, они вышлют за нами своих ищеек, и скоро уже будут здесь.       Заглядывая в лицо друга, Смоук не мог понять, слушает ли он или снова его голова забита совсем иными мыслями, потому Томаш для лучшего эффекта положил руки на плечи криоманта, поворачивая того к себе, и попытался зацепиться за взгляд Лиенга. Как же непривычно видеть друга покалеченным, причем и внутри, и снаружи. Его лицо, его глаза — отражение его состояния: левый голубой, яркий и живой — физическая оболочка криоманта; правый — поблекший и замутненный, как у мертвеца. Смоуку кажется, что именно через него он видит настоящего Куай Лиенга, которого тело прячет от всего мира и лицемерных взглядов, но, к сожалению, что-то хорошее разглядеть не удается. — Я к тому, что у Лин Куэй повсюду лазутчики, а ты еще и принарядился. Будь осторожнее.       Забота со стороны демона в иной ситуация могла бы тронуть, но это защитная реакция на то, что произошло там, на Земле. Однако как бы то ни было, он прав, оставаться долго здесь нельзя. Все случилось слишком быстро и так не вовремя, клану не составит проблем найти отступников.       Криомант склонил голову, пряча неоднозначную усмешку, и сбросил с плеч чужие руки. — Все нормально. Гляди, — Лиенг кивнул в сторону леса, за кронами которого возвышались мощенные черным камнем башни. — Замок Императора. Поединки могут проходить где угодно, но все, кто участвуют, собираются именно там. Дорога только через лес.       Уже что угодно, лишь бы поскорее убраться с пляжа, по которому ветер гоняет затхлость и гниль. Но вскоре Смоук пожалел о своем желании. Лес жил своей жизнью, дышал чувствами и ощущениями тех, кто забредал в него, наблюдал своими мелкими великолепно спрятанными глазенками, гипнотизировал гулом, завыванием, шорохами, треском веток и скрипом стволов, что, как старые кости, трещали, стоило только на миг расслабиться. Он знал, как пахнет нечисть. Свистящий ветер складывался в слова, тихие и иногда неразборчивые, но густящийся дым выдавал своего хозяина, который все понимал. Ветер провоцировал, подталкивал к тому, что было недопустимым, но в то же время неизбежным. Ноги Томаша путались на ровном месте, и пару раз он чуть не врезался в друга.       Неизменно следуя за Тундрой, демон изо всех сил старался не обращать внимания на непонятные звуки, отдающиеся в мозгу загробным шепотом. Ему плохо. Если так продолжится… — Не слушай их. — Кого?       Человеческий голос вспугнул мучавший ропот. Встревоженный криомант глядел на Томаша через плечо, не оборачиваясь. Пара шагов, и они поравняются. — Души. Они редко говорят, и только когда находят того, кто услышит. — Тогда давай поговорим мы.       Тундра злится, уже давно и очень сильно. Молчит и косится, держит внутри себя, а Смоук думает о том, что лучше бы он все замораживал. Было бы не так тревожно от непредсказуемости. Его слова могут задеть Куая, но да ладно. Пусть будет гнев криоманта, чем опрометчивость и подчинение демона, возможно, несуществующим побуждениям. — Что с тобой произошло? В клане ты вел себя так, словно потерял контроль над своей силой. Это связано с Ханом? С его смертью?       Из синей маски вырвались белые клубы пара. Ну, почему сейчас, Смоук? Почему этот вопрос? Почему тогда, когда я сам не знаю почти ничего из того, что со мной твориться? Почему именно Би-Хан погиб, а не кто-нибудь другой? Почему столько вопросов, откуда они берутся, и где искать на них ответы?.. — Я дал слабину, и случилось то, что ты видел. Все зависит от того, что мы переживаем. — То есть твои эмоциональные потрясения напрямую влияют на....       Бледные пальцы нервно дернулись, роняя маленькие снежинки и покрываясь инеем. Зубы сомкнулись до предела, и криомант не заметил, как ускорил шаг, оставляя друга позади. Тот что-то говорил, но Лиенг не вслушивался, а пытался заглушить собственные вопросы, копящиеся в голове. Куай очнулся только благодаря касанию и резко обернулся, уставившись жутким взглядом в не менее раздраженные серые глаза. — Не молчи. Мне приходится вытягивать из тебя слова, а ты, между делом, не единственный у кого… — он резко выдернул руку и нахмурил брови. Томаш не различал личных границ и затронул то, что им пока что рано обсуждать. Он тоже лишился близкого человека, однако его никто не мучал. Почему же тот, кто толком не умеет пользоваться своими чувствами, проявляет больше милосердия, чем он? Позволяет тихо пережить и смириться без чужого вмешательства. — Извини. Я снова сел в лужу? — Прекращай извиняться. Я как никто другой тебя понимаю, но, пожалуйста, оставь меня в покое. Ты еще их слышишь? — Томаш сдержанно мотнул головой и тряхнул шевелюрой, рассеивая по плечам дым. — Хорошо.       Идти по следам криоманта безопаснее всего. Он ступал осторожно, но уверенно, от его шагов дикие лианы, лоснящиеся по земле и ожидающие свою добычу, уползали, словно гады, не желая испытывать на себе леденящие прикосновения. Глаза деревьев-людоедов продолжали следить за путниками, распахивая и захлопывая огромные смердящие пасти.       Роща стала редеть, маски мало чем защищали от вони, но в легкие уже не проникал смрад, который хозяйничал в глубинах леса. Шепот больше не пытался докучать Томашу, но ему на замену пришло другое чувство. Они были не одни, к трупному запаху примешивались отголоски живых, и это сбивало демона с толку, путало в непозволительных догадках.       Озирания и фырканье не остались без внимания Тундры, и через непродолжительное наблюдение криомант все же остановился: — В чем дело? — Люди, — незамедлительно прорычал Смоук с тревожной низкой ноткой в голосе. — Думал, мне кажется, но теперь уверен, неподалеку кто-то есть. — Провести сможешь? — Смогу, но если это ловушка? — с осторожностью взглянул на криоманта демон, будучи, впрочем, не особо против его идеи.       Кому на них охотиться? Во Внешнем мире никому не известно об их вторжении, а Лин Куэй не стал бы так прикрываться со своими машинами. Смоук указывал дорогу, Тундра по-прежнему ступал первым, и уже через пару минут стали слышны негодующие голоса.       Притаившись за стволом одного из деревьев, воины прислушались к разговору, попутно осматривая местность на наличие подвоха. — Успокойся, лейтенант. — Я спокойна! Сколько можно, Джакс?! Мы несколько лет гоняемся за этим ублюдком, и все впустую. — На сей раз ситуация другая. Кано заручился поддержкой колдуна, но это его не спасет. Не опускай руки, Блейд, скоро этот засранец будет коротать оставшуюся жизнь за решеткой. — Все бы так просто, как ты говоришь. — Колдун, Кано, кто они? — наблюдая за незнакомцами, прошептал Смоук. Приютившийся рядом криомант нахмурился, видно, знал, о ком идет речь. — Шанг Цунг — колдун и приспешник Императора. И еще хозяин Турнира. А второй… — он лишь покачал головой. В памяти так ничего и не промелькнуло, а вот Смоук поежился при упоминании колдуна. — Ладно, Тундра. Что думаешь? — Они нас не тронут, а нам нужна информация. — Подожди!       Какие мысли крутятся в голове криоманта, одним только демонам известно. Остановить Лиенга Томаш не успел, и Куай покинул укрытие, обнаруживая себя еще издали. Синий силуэт среди ядовитой зелени быстро и резко привлек к себе внимание. Скрываться уже не было смысла — Томаш, выругавшись, вышел следом. Однако если криомант был совсем беспристрастен к происходящему, то одержимый не разделял его ледяного спокойствия. Веяло от чужаков чем-то странным, непохожим ни на Лиенга, ни на Би-Хана, ни на него самого. — Саб-Зиро?! — ошеломленный вскрик женщины отвлек Смоука от подозрений, но воин также не расслаблялся. На обращенное уже к нему «А это кто?» лишь фыркнул, не сказав ни слова. — Что за черт? Ты же… — Я не тот Саб-Зиро, которого вы знали, — он подошел с поднятыми руками, не совершая резких телодвижений. Судя по экипировке и жетонам, висящим на их шеях, незнакомцы были служащими спецназа. и хоть не проявляли враждебности, их взгляды не скрывали подозрений. Они упомянули Би-Хана, видимо он уже успел нагнать на них жути при жизни. Что ж, нужно отдать должное, это было даровано ему свыше. И, похоже, что того же «очарования» ждали и от Тундры. — Он был моим братом. — Вот как. Он не упоминал о тебе. Я лейтенант Соня Блейд, это майор Джаксон Бриггз. — Ну, о нашем синем друге мы более-менее имеем представление, а ты? — Джакс бросил прищуренный взгляд на окутанного дымом воина, что встал рядом с криомантом. — Смоук, — жестко и коротко. Демон решил не удостаивать новых знакомых чем-то большим. Он все не мог успокоиться и прислушивался к своим ощущениям, вместе с которыми росли и опасения.       Соня тоже уловила недобрую искру, и поспешила нарушить напряженное знакомство, вновь обращая все внимание к Лиенгу. — Соболезную твоей утрате, противник Саб-Зиро был не обычным человеком. Его убил мертвый ниндзя по имени Скорпион. — Знаю. А вы знаете, где его найти. — Ха, какой самонадеянный! Не так все просто, дружище. Скорпион сражается на стороне Шанг Цунга, тяжело будет до него добраться. Хочешь это сделать — тебе прямая дорога на Турнир.       Заросли отозвались гнетущим стоном, и не успевший начаться спор между майором и Саб-Зиро пришлось отложить. Томаш и Лиенг тут же переглянулись, догадываясь, из-за чего переполошился живой лес, а вот Соня и Джакс даже не знали чего ожидать дальше.       Среди плотоядной растительности блеснула сталь корпусов. Несмотря на свои внушительные габариты, машины не выдавали себя лишними звуками, их маскировка позволяла оставаться незамеченными до последнего момента, доказывая свою эффективность и практичное превосходство над людьми.       Пять киборгов окружили свои цели, отрезая пути к отступлению, теперь бывшие лин куэй своими глазами видели, во что могли превратиться, если бы Йохан не пожертвовал собой ради них. — Отступники клана Лин Куэй, Смоук и Тундра, вы ослушались приказа оставаться в храме. Вы оба вернетесь в Земное царство и пройдете процесс кибернетизации.       Механический скрипящий голос смутно напоминал человеческий, но понять, кому он принадлежит, воины не смогли. Не нужно было останавливаться и тратить время на спецназовцев, теперь остается только драться, и если отбиться не получится, то живыми уйти уже никому не удастся. — Хватит с нас бредней старика, мы больше не подчиняемся его приказам! — возразил Смоук и прислонился к спине Тундры, который уже готов был вступить в бой. Соня и Джакс последовали их примеру, оценивая шансы на победу, которые совсем не утешали. — По возвращении вы примете должное наказание за свое предательство.       Руки криоманта заискрились синевой, от него повеяло пробирающим холодом, демон уже было растворился в дыму, но внезапно раздался раскат грома, и стремительные ленты молний рассыпались по корпусам киборгов. Металл долго не выдержал напряжения и вскоре все преследователи, лязгнув напоследок, замертво рухнули неподатливыми куклами. О том, что здесь находились земные защитники, не осталось даже упоминаний, лишь тонкий запах перегоревших микросхем.