Не в одиночку

      Ночь съела вечерние сумерки, затаив во тьме молчаливый страх. Теперь каждый знает ее обманчивую натуру, заманивающую безмятежностью в голодную пасть. Окраины шумного города охраняли крупицы тишины, что в нынешнее время оглушала безжалостным лицемерием. Уцелевшие фонари, словно ловушки для мотыльков, блестящие глаза кошки, которую хочется поймать, но стоит лишь ступить за ней, как она выпустит свои когти, вцепится и больше никогда не отпустит.       Ливень смыл пролитую кровь, но оставил нетронутым прожитый вечер. Пустые гильзы рассыпались всюду полем стальных цветов, отблескивали, отслужив свое, смиренно лежали в лужах. Дождь продолжал орошать землю, точно совсем не желал заканчиваться, и приковывал к себе завороженный слух. Немногие смогли в эту ночь сомкнуть глаза и поймать мимолетный сон, другим же и вовсе было не до сна.       Раненая рука истошно ныла, ровно как и все тело от многочисленных увечий. Наручники сковывали запястья за спинкой железного стула, лишая возможности двинуться и размять затекшее тело. Йохан подсчитал около часа в с момента, как его привели в эту палатку после лазарета, и уже порядком утомился от безмолвных переглядов с парочкой вооруженных солдат, охраняющих выход. Двое внутри, двое снаружи, и судя по всему вторых только что сменили.       Еще около получаса спустя, на улице послышались раздраженные голоса, после чего в палатку вошла уже знакомая Йохану лейтенант. Вид у нее был не из лучших. Перекинувшись парой слов с караульными, она отпустила солдат, а сама заняла пустующее до этого место напротив пленника. Молчание тянулось почти минуту. Женщина оперлась локтями на колени и потерла уставшие глаза дрожащими пальцами, на которых, как и на форме, все еще оставались разводы от пятен крови, стертых на скорую руку. — Итак? Еще раз: кто ты? Как тут оказался? С какой целью здесь? – голос, пропитанный утомленностью, звучал низко и сквозил раздражением. Очевидно, что все шло совсем не по их плану.       Йохан подавил тяжелый вздох и выпрямился, насколько это позволяли ему скованные руки. — Меня зовут Йохан Гирш, я бывший наемник Лин Куэй, сбежавший из-под стражи. — Бывший наемник? – бесстрастная усмешка коснулась ее лица, на мгновение озадачив кипящий разум, но она лишь покачала головой. – Таковых не бывает. — Значит, я исключение. — Ладно. Что ты здесь делаешь, бывший наемник? — Скрываюсь. — Плохо скрываешься, раз потерялся в самом центре событий. — У меня свой способ. — Хватит врать, я по горло сыта враньем! – тяжелый удар по столу отозвался звоном в ушах. Йохан замер, ожидая пока эхо в голове утихнет, и проследил за сжимающимся кулаком, медленно поднимая суровый взгляд к лицу упрямого дознавателя. – Или ты говоришь, или я начинаю пересчитывать твои пальцы, и так продолжается до тех пор, пока ты не скажешь мне правду. — Для Вас пальцев не хватит, – подобная угроза бессмысленна, да и не к чему. Йохан только нахмурил брови. — Ты же твердишь, что не враг, тогда почему не хочешь поделиться информацией? Что тебе терять?       Хладнокровие Йохана разбилось о волны злости, накатившие на него так внезапно, что он за малым не сорвался. Все негодование отразилось на его лице и звякнувших от натяжения наручниках. Что она может знать о его потерях? Не ей о них говорить. Ей не известны ни его истинные причины нахождения здесь, ни жертвы, ни риски!       Наручники снова зазвенели, на этот раз немного отрезвив разум Йохана. Принимать решения теперь не так-то просто, его брешь слишком большая и уходит глубоко, высвобождая не поддающиеся ему эмоции. Поэтому нужно быть осторожнее, чем когда-либо. Все, чего ему следует требовать от себя – сдержанность и осмотрительность.       Плечи размеренно вздымались от тяжелого дыхания, а разгневанный взгляд потупился в пол. Еще немного и Соня могла бы услышать скрип зубов, однако она выпрямилась на стуле, когда Йохан вновь посмотрел на нее, и глаза не сверкали яростью, как мгновение назад, хотя его голос стал тверже. — Я не знаю ответов на вопросы, которые Вы задаете. Вас интересуют роботы? Как их отключить, есть ли у них слабые места? Я бы сказал – нет. Не я их конструировал, и инструкцию мне не выдавали. — Что-то ты должен знать, в противном случае легче избавиться от тебя, как от вражеского лазутчика. — Вы всегда убиваете своих пленных? — В исключительных случаях.       Битва их взглядов продлилась дольше, нежели перепалка слов, сотрясающая воздух. Каждый искал во взгляде напротив слабину, которой можно было воспользоваться, малейшее сомнение. Но иногда упрямство лишь тешит чрезмерную самоуверенность. — Если Вам было не достаточно доказательств снаружи, можете убить меня. Повторю еще раз: я дезертир, находящийся в бегах, чудом добравшийся до портала, который и привел меня сюда. Мне известно не больше вашего. Сидя под землей в камере в кандалах много информации не соберешь. Предателей не посвящают в планы. — Хорошо, сменим тему, – Соня провела ладонью по волосам, зачесывая растрепанные пряди, и потянулась к карману на своем жилете. – Что это?       На стол перед Йоханом шлепнулась небольшая записная книжка с потрепанной обложкой и выцветшими страницами, некоторые из которых выбивались из идеально ровного ряда.       Йохана не смутила подобная пренебрежительность. — Блокнот. — Его нашли в твоих потайных карманах. Что в нем написано? Переведи. — Не стану.       Скорая потеря терпения отразилась неудовлетворительным вздохом. Соня закрыла лицо ладонями и потерла глаза, замерев на несколько секунд, затем снова сложила руки на груди. — От тебя хоть какая-нибудь польза есть? — Он мне не принадлежит. Его надо вернуть человеку, которому он адресован. — Какие учтивые пошли наемники, чужие секреты не читают и не разглашают. — Не смейтесь. Уважение не чуждо наемнику. — И кто адресат? Для кого ты так бережно ее хранишь? — При всем уважении, не Ваше дело.       Соня кивнула. Открыв блокнот, она пролистала несколько страниц под пристальным, открыто недовольным наблюдением Йохана, будто нарочно испытывая его терпение. Ни единого понятного для нее слова она не нашла, все исписано иероглифами, местами косо и небрежно, словно в спешке или волнении, но основная часть записана аккуратно. Кто-то очень хотел донести суть этих предложений, но что именно? Предостережение? Стратегии? Вариации развития событий или что-то, что еще хуже?       Словно прочитав ее мысли, пленник отвлек ее от чрезмерных вольностей, точно от чтения чужих секретов в дневнике. — В нем нет ничего полезного, если Вас это утешит. — К сожалению, нет, – Блейд закрыла блокнот и спрятала обратно в нагрудный карман жилета. Ей не удалось разглядеть в лице несговорчивого  пленного никакого подобия эмоций, но нутром чуяла, что то, что она делает, ему не по нраву. Ей же лучше. Она встала из-за стола и сухо подытожила не самый информативный допрос. – Захочешь что-то рассказать – верну. У тебя достаточно времени, чтобы хорошенько подумать.       Направляясь к входу, Соня думала, что среди солдат отыщется кто-то, кто хоть немного разбирается в этих каракулях. Возможно, если наемнику так дорога эта книжонка, что-то да можно будет выудить из него. Уже ощущая на коже прохладный ветер с улицы, Блейд обернулась. — Мисс, не потеряйте. — Я тебе не мисс, а лейтенант Соня Блейд.       Покинув палатку, Соня вновь отправила двоих внутрь на пост, приказав тем, не спускать с пленного глаз, а тем, что оставались снаружи – никого не впускать. Проходя по временно разбитому лагерю, она вспоминала, нет ли среди бойцов того, кто говорит или изучает китайский язык, но как назло ничего не приходило на ум. Полиглотов в армии не так много, стоило бы задуматься о данной проблеме, когда все закончится.       За мыслями ноги привели Соню к медицинским палаткам: среди гражданских нашлись пара врачей и человека три из медперсонала, которые незамедлительно присоединились к военным медиками, коих было здесь совсем немного. Произошедшее с Джаксом не выходило из головы, весь допрос маячило где-то по соседству с задаваемыми вопросами. Подчиненные Шао Кана, так же безжалостны, как и их император, теперь это личные счеты, которые Соня на тормозах не спустит. Расправа над ее командиром будет приходить ей во снах. Зеленый свет, кровь и кости, сломанные точно ветки. После такого не выживают, но Соня не может допустить мысли, что Джаксон Бриггс погиб. Он должен увидеть, как гребанных внешнемирцев вместе с Шао Каном вышвырнут из Земного царства, пиная под зад, и тем более как Кано сядет на пожизненное! — Он будет жить. — Что?       Так глубоко погрузившись в собственные клятвы, Блейд не заметила, как к ней подошел старший по званию. Она поравнялась и отдала воинское приветствие. – Капитан Доусон. — Майор Бриггс будет жить. Вольно. — Ох,.. – невидимые пальцы вины сжались на шее крепким захватом. Соня не могла позволить себе слабость и просто ждала, пока ком в горле уступит. – Как он? — Не очень, – капитан Доусон, мужчина средних лет, всегда отличался строгостью и требовал от своих бойцов стойкости подобной собственной. Он был не из тех командующих, кто предпочитал строить планы, отсиживаясь в теплом штабе, напротив считал, что командиры обязаны быть на поле боя вместе со своими солдатами. Блейд знала его не так хорошо, как Джакса, и тем более не желала показывать свои слабости, а потому молчала, сводя светлые брови к переносице. – Потерял много крови, шок, сейчас без сознания. Врачи как могли – заштопали, но жизнь гарантировали. Пока все стабильно. Ему потребуется серьезная операция, и не одна.       С каждым его словом пальцы на горле сжимались сильнее. Нет. Блейд не из того теста. Она не станет оплакивать еще даже не умершего товарища.       Зияющую боль вдруг сменило бесстрастие, словно в голове что-то щелкнуло. — Чтоб этот Внешний мир... Враг продолжает наращивать силы,  а мы не можем ответить. — Мы впервые столкнулись с таким противником, нельзя предугадать каждый последующий шаг. — Можно. Добраться бы только до Кано, это же он продал им наше оружие, его рук… — Лейтенант! – Соня подняла разгневанный взгляд на Доусона и столкнулась с ледяным спокойствием, сквозящем из темных глаз сурового капитана. В зрительной схватке она не выстояла. – Не теряй голову. Кано еще свое получит, но сейчас стоит другая задача. А с ним уж как получится.       Смириться со сказанным, казалось непосильной задачей, однако действительно, стоило сосредоточиться над более серьезной проблемой, только увидеть бы своими глазами майора, самолично убедиться, что он жив, и можно снова вернуться к работе. — Я могу пройти к нему? — Нет, они и меня не хотели пускать, пробился на пару минут.       Видя, как лейтенант метается в догадках, глядя в сторону медицинских палаток, Доусон решил сменить тему и, отойдя подальше от шатра с раненными, снова заговорил. — Что с пленником? — Глухо. Либо молчит, либо твердит, что ничего не знает. Но не похоже, чтобы он врал. — Вы ему верите? — Сложный вопрос. Хочется надеяться, что он все же будет нам полезен. Хотя в его голосе улавливается ненависть к нашим врагам. — Нужно развязать ему язык. — Думаю, у меня получится это сделать, – Соня остановилась и бесстрашно заглянула в глаза капитану. – Разрешите узнать, нет ли среди Ваших бойцов тех, кто знает китайский?       Доусон ненадолго задумался и ответил, усмехнувшись: — Это солдаты, а не полиглоты из библиотеки. Возможно после переправы на пароме и найдется кто, а пока что Вы можете отдохнуть, лейтенант. Вид у Вас не из лучших.       Капитан оставил Блейд, которая еще несколько минут простояла, погруженная в свои мысли, а затем двинулась к себе. Ноги гудели и требовали отдыха, но твердо ступали по мокрому асфальту. От усталости, донимающей тело, Соня слышала все словно из-под толщи воды, не разбирала слов, пусть даже и адресованных не ей, и не реагировала на проходящих мимо нее товарищей.       Стоило только дойти до своей палатки, как тело буквально свалилось с ног на не расправленную койку. Соня не стала даже стягивать ботинки, зная, что совсем скоро придется покидать это место, а сон для нее еще под вопросом.       Проблемы одна за другой накручивались, как снежный ком, на всех парах катящийся со склона. Военным не хватало информации о враге, времени, подготовки и сил. Все слилось в сплошной поток непрекращающихся событий, грохочущих и днем, и ночью. Блейд не помнит, когда в последний раз нормально спала. За последние сутки три-четыре часа максимум. Вот и сейчас глаза слипались, но дальше дремы дело не доходило, как начинался очередной сон, так Соня просыпалась от кошмарного содержания, чуть ли не задыхаясь.       Надо взять себя в руки.       Командование мало чем может помочь, основные силы сейчас направлены на эвакуацию гражданского населения, некоторые отряды задействованы в боевых действиях, но, скорее всего, они не вернутся. Надо бить врага изнутри, да только подобраться к нему невозможно. Невозможно, находясь на этой стороне.       После возвращения с острова Рейден не стал настаивать, чтобы Соня и Джакс остались. Предвидел ли он такой исход, или все пошло не по плану и посыпалось, как карточный домик, уже не важно. В любом случае, раньше казалось, что Соня нужнее здесь, а теперь она в этом засомневалась.       В который раз пролистывая страницы, Блейд и не заметила, как за монотонными мыслями пришел сон, не крепкий, но его вполне хватало, чтобы превратиться в новый кошмар.       Она снова вернулась в Живой лес. Снова Кано и таркатаны окружили ее, но все их внимание было обращено далеко не к ней. Она слышала звуки борьбы за спиной и, обернувшись, ужаснулась, осознавая, что все повторяется. Таркатаны нападали один за другим без разбора, теснили Смоука, загоняя в угол, Соня знала, что последует в следующую минуту. Чем больше ран оставалось на теле, тем сильнее он злился, и вот, не совладав с гневом, Смоук вновь преобразился в монстра. Монстра, так крепко засевшего у нее голове, что при виде него Блейд не смогла пошевелиться. Он рвал, разгрызал, убивал так неистово, словно это было целью его жизни. А когда он добрался до Кано, расправился с ним не менее жестоко, чем с остальными, разорвав руками и острыми зубами. Соня стояла и боялась двинуться. Сердце стучало у нее в горле, и она сделала шаг назад, переломив сухую ветку. Смоук, не замечавший ее до этого момента, резко обернулся, его глаза сверкнули яростным огнем. Повисла тишина, и одно мгновение растянулось на целую вечность, в которой не было ничего и никого другого, кроме них двоих. Они просто смотрели друг другу в глаза, будто существовали в двух разных мирах, разделявших их несколькими шагами. Но фантомное спокойствие, навеянное его замешательством, сыграло очень злую шутку. Соня лишь моргнула, а монстр сорвался с места, и так быстро очутился рядом, что в следующий миг его когти вспороли ей живот.       Блейд вскочила на кровати, озираясь по сторонам, но ни монстра, ни крови не обнаружила. Она выдохнула и прикрыла глаза, приходя в себя. Час. Всего час удалось беспокойно поспать. Вымученно скривившись, Блейд поднялась, прогоняя остатки кошмара, и заметила на земле блокнот, упавший при пробуждении. Из него выпала пара страниц. — Да чтоб тебя… Не хватало еще растерять. – Соня присела на корточки и подняла листы бумаги, вот только замешкалась, когда поняла, что один из них сложен, будто в нем что-то спрятано. Недолго думая, она развернула его и увидела потрепанную временем фотографию.       Вопросы накапливались, и пока что ответить на них мог только один человек.

***

      Почти весь день Йохан прожил как заложник, не имея возможности даже взглянуть на свои руки, кои уже затекли, покоясь за спиной. Солдаты в масках не сводили с него глаз, готовые за любое движение направить в него дуло, но за все время у них не нашлось ни единого повода. Йохан лишь изредка поднимал глаза, чтобы невзначай взглянуть на них, проверяя, не ослабла ли их бдительность. Увы.       Минуты тянулись мучительно долго, но Гирш предпочитал гнетущему ожиданию возможность восстановить силы, которой в ближайшее время может не представится, да и мысли его вернулись к главной причине смятения.       Глаза вдруг защипало.       И все затихло, будто ничего не существовало. Только раскаленная добела боль под ребрами, напомнившая о себе вместе с умиротворенным лицом Томаша. Каждое слово, произнесенное им, осталось выжженным в памяти Йохана.       Стоило собраться, привести себя в чувства и обдумать весь дальнейший план, но Йохан не мог себя заставить. Отчаяние поселилось в нем, глубоко пустило корни, почти отняло желание бороться. Оно буквально вытягивало из него жизнь, оставляя физическую оболочку, словно болванку, переходящую из рук в руки.       Второй раз терять все оказалось больнее. Только теперь все могло быть иначе, он мог постараться лучше. Должен был…       Плечи мужчины била невидимая дрожь, грудь вздымалась от глубоких и длинных вдохов, что сдерживали внутри еще живые переживания, лишь на лице, опущенном в пол, отражались отголоски липкого страха и отчужденности. Гирш не знает, сколько времени он так просидел. Солдаты так и не двинулись с места, испытывать себя Йохан не желал, однако стоило бы задуматься о том, как выбраться отсюда без лишних жертв, хотя бы этим он может помочь людям.       У входа кто-то остановился, а затем в палатку вошла лейтенант, повторяя все, что делала при первом визите. Йохан поднял голову, хмуро разглядывая ее, и по-хозяйски облокотился на спинку стула в ожидании повторяющихся диалогов.       Лицо ее выглядело сосредоточенным, она что-то обдумывала и не начинала разговор, затягивая долгое молчание. Из-за этой задумчивости Гирш смягчился во взгляде, предвкушая уже совсем другой разговор, и все же тишина затянулась, мужчина начал первый. — Лейтенант. Хотите снова попытать удачу?       Она не ответила, продолжая буравить Йохана взглядом, тихо постукивая пальцем по столу. Ее одолевали сомнения. Глаза не отрывались от холодного взгляда наемника, старались разглядеть в них подвох, ловушку, лишь бы она поверила в его слова. Однако выбор был не велик. Ей в любом случае придется рискнуть, а если он сделает глупость – не ее пистолет в кобуре, так дюжина автоматов снаружи его остановят.       Плечи Сони дрогнули, она приняла решение и, придвинувшись ближе к столу, достала из блокнота страницу и, будто еще сомневаясь, покрутила перед собой, прежде чем показать наемнику. — Думаю, теперь мы оба знаем, почему ты здесь, – взгляд мужчины переместился на фотографию. – Ты ищешь Саб-Зиро.       В палатке снова воцарилась тишина. Они оба ступили на край лезвия.       Не узнать на фото выросшего парня было почти невозможно, Гирш молчал и буравил взглядом несчастный снимок. — Признавайся по-хорошему, ты один из их ищеек? Тебя послали вернуть предателя?       Ее слова звенели в голове, и от этого звона Гирш не мог ничего сказать. Глаза его остекленели, он, словно потерял суть их разговора, но, также внезапно начавшись, звон оборвался, оставив чистую тишину, за которой прозвучало твердое: — Нет.       Его тон изменился, стал смиренным и ровным. — Тогда зачем ты здесь, не ради блокнота ты полез в это дерьмо?       Все посторонние звуки перестали существовать, как только наемник ответил. Соня не показала своей возросшей заинтересованности, но смягчилась в ответ. Казалось, теперь она могла поверить тому, что он ей расскажет. Блейд облокотилась на локти и приготовилась слушать. Йохан вновь поднял к ней обремененный взгляд. — Я помог сбежать мятежникам, после чего меня схватили. В Лин Куэй суровые правила, бегство из клана и пособничество равносильно предательству, а за него итог один. Оттуда не уходят. Меня ждала казнь, но каким-то чудом я смог выбраться,.. – Блейд слушала его, сдерживаясь, чтобы не перебить. Она заметила то, с каким настроением он стал говорить. До этого он выглядел спокойным и даже уверенным, хоть и был лишен свободы, а теперь голос сквозил безжизненным смирением, слова срывались с губ серыми фразами, оставляющими странное послевкусие, а сам он был словно прижат к стене. – После чего я оказался в руках вашей полиции. — Но это не дает ответа на мой вопрос, – «И даже порождает новые». – Какая у тебя цель? — Выжить. — Ха, выжить, – повторила Блейд, не скрывая ехидства. Уж такая правда загоняла ее в тупик. Она не могла понять подобных действий, предпринятых его кланом, и не хотела понимать, не видела ни смысла, ни достоинства. – Насколько мне известно, Лин Куэй находится в Земном царстве, и при этом они помогают завоевателю. Это цена выживания? А что потом? Что выжившие будут делать, когда здесь и камня на камне не останется!? — Служить Императору. Как и Вы, если не убьют. — Жить под гнетом тирана? — Это ваш выбор.       Соня встала так резко, что стул, на котором она сидела, опрокинулся назад, противно лязгнув. Она хотела, чтобы Йохан отвечал на ее вопросы, но эта его поразительная покорность выводила лейтенанта, она нависла над ним, борясь с желанием приукрасить столь необремененное выразительностью лицо. Ладони дрожали от напряжения, зубы сжались, почти скрипя, но Блейд выпустила этот приступ нетерпения, отыгравшись на столе. Йохан даже бровью не повел, но не отворачивался. Соня выдохнула и сурово продолжила: — Это не выбор, это – трусость. И Лин Куэй ее последователи, раз идут за узурпатором. Взять хоть тебя, – он приподнял бровь, заинтересованный ее примером. – Ты хоть когда-нибудь жертвовал чем-нибудь? Целый мир стоит на пороге истребления или порабощения, но такие, как ты, идете по головам лишь бы достичь своих целей. Власть? Сила? Неужели они стоят всех жизней? Ты вообще знаешь, что значит защищать кого-то, пытаться спасти то, чем ты дорожишь?! — Заткнись! Не смей!       Наручники с силой ударились о стул, Гирш подался вперед, не стерпев нападки. Этого выпада не ожидал никто. Вся необузданная ярость, в одно мгновение вспыхнувшая контратака на слова лейтенанта, угрожала выплеснуться наружу. Но им обоим повезло. Благоразумие Гирша взяло верх и приструнило эмоции. — Поэтому я здесь. Я должен найти Саб-Зиро, пока этого не сделали киборги. Они бежали от всего этого. У него еще есть шанс остаться человеком.       Йохан молчаливо облокотился назад. Брови сдвинулись к переносице, словно его мысли ушли куда-то далеко отсюда.       Несомненно, он ее напугал. Неприятное чувство поселилось в груди, а под впечатлением следующие слова вырвались у Сони сами и удивили даже ее. О чем она думала? — А у второго?       Снова тишина заполнила пространство, вот только Блейд не знала, как продолжить дальше? Этот Гирш странный. Но он единственный, кто связывает ее с врагом. — Поговорим о нем? О Смоуке.       Взгляд Йохана то опускался в пол, то блуждал, нарочно отказываясь смотреть в глаза лейтенанта, но новая тема разговора, как ни одна другая заинтересовала его. И Соня заметила это пристыженное любопытство. — Он был вместе с Саб-Зиро, когда мы встретились. С этим парнем сложно договориться, но, благодаря Смоуку, мы заручились их поддержкой на Турнире. — А что потом? — Остров стал разрушаться. Нужно было выбираться, но Смоук ринулся на поиски друга. По пути нас ждала засада, Рейден спас нас от смерти, но Смоука схватили. Я никогда не забуду тот день, – воспоминания тех событий отразились на лице Сони. Она не могла понять, что именно ее возвращало туда: вина, повисшая на ее шее, или цепенеющий страх. Одна ей ясно: и то, и другое одинаково транслирует ей осуждающий взгляд серых глаз. «Так ты мне отплатила?» — С чего такой личный интерес? Он для Вас не пустое место? – больше утверждение, чем вопрос. Соня прикусила щеку, смущенная подобным заключением. — Я в долгу перед ним. Смоук спас меня, и я отплачу ему тем же.       Решимость в голосе лейтенанта не могла не восхищать. Неужели за все годы Йохан растерял все то хорошее, что в нем когда-либо было? Да и было ли вообще? Почему лейтенант, что даже не знает, жив ли какой-то незнакомец, по воле случая встретившийся ей в жизни, уверена, что все еще может его спасти, а он, Гирш, отчаялся и от этого отчаяния готов следовать чужой указке, лишь бы сохранялась иллюзорная возможность на малую помощь? Что с ним не так? Он прокаженный судьбой, или наоборот нормальный? Человек, попавший капкан? Йохан не верит в удачу и ее спутников. В оптимизме мало хорошего, он больше ожидание, которое сменится разочарованием, так оно и будет. Йохану не на кого рассчитывать, так было с самого начала, и будет до конца. Однако зерно… сомнений? надежды? уже посеяно.       Может, еще не все потеряно? Было бы слишком хорошо. — Рейден – хранитель Земного царства, но, чтобы оно существовало, требуется энергия. — Что за энергия? – Соня оживилась и придвинулась ближе, словно Йохан рассказывал тихо какую-то тайну. — Источник жизни – Дзинсей. Он питает и исцеляет богов и весь мир. Своего рода вены и артерии. Думаю, рано или поздно Император пошлет к нему своих воинов, если уже не послал. А когда они доберутся до него, то... — Всему придет конец. Что же ты раньше молчал?! Где находится этот источник? — Об этом лучше спросить Рейдена.       «Что то зерно в сравнении с выжигающим дотла пеклом?»       На лице Сони отразился целый спектр эмоций от злобы до замешательства. Ничего не говоря, она вышла из палатки, и компанию Йохану вновь составили караульные. Если источник существует, и от него зависит жизнь на Земле, почему Рейден не рассказал о нем? Может, на этот вопрос и можно наскрести ответ, но неужели Рейден не мог предугадать такой ход? И где находится это место?       Занятая новой информацией, Блейд не сразу заметила суматоху вокруг. Солдаты носились кто с чем: одни проверяли оружие о боеприпасы, другие помогали гражданским, собирая всех в одном месте. Соня остановила одного, потребовав объяснений происходящего. — Паром прибывает через сорок минут, мы готовимся эвакуировать людей. — Уже? – «Вот черт!»       Солдат быстро ретировался, а Соня замерла на месте, суматошно соображая. Что ей делать? Смысла плыть в убежище или штаб – куда конкретно привезет их паром, она не знала – Блейд не видела. Теперь ей выгоднее воссоединиться с новой командой. Однако одна она идти тоже не может. О Джаксе позаботятся, в этом сомнений нет, но вот наемник – другое дело. В штабе он рта не откроет, а кто-то ему знакомый, может, и выудит что-то ценное. Точно. Ей Гирш нужнее. А значит, выбираться отсюда нужно прямо сейчас.       Действовать нужно осторожно, один промах – и в камере окажется уже она. Соня смешалась с суетливыми товарищами, направляясь к капитану Доусону. Ей срочно нужен предлог, под которым он отдаст ей ключи от наручников заключенного, но почему мозг отказывается шевелиться в такую минуту? Перед входом в шатер Соня остановилась, в случае чего готовая перейти к требованиям, но как только зашла внутрь, застала лишь пустоту. Удача, которой она нагло воспользуется.       Прислушиваясь ко всему шуму на улице, Блейд перебирала ящики и все возможные тайники капитана. Она еще долго будет себе это припоминать, как все последующее, что собирается сделать. Что бы сказал ей Джакс, застукав за подобным? Соня досадно усмехнулась.       С чего она вообще взяла, что ключ здесь? Ни в столе, ни в ящиках его нет, такие вещи скорее будут носить при себе, но, дернув за очередную ручку, она, не веря, нашла то, зачем пришла. — Лейтенант? – Блейд почти подпрыгнула на месте, но сдержалась и не показала неуверенности. Ключ у нее. – Что Вы делаете?       Быстро пробежавшись по нему взглядом, проблема решилась сама собой. На вид примерно такой же, как Гирш, рост, объем. На другие варианты у нее не было ни времени, ни идей. Не позволив рядовому задать еще больше вопросов, Соня взяла ситуацию в свои руки. — Ты мне как раз нужен. Идем! — Куда мы… — Поможешь мне кое с чем.       Покинув шатер, Блейд твердой поступью направилась к гражданским автомобилям, на которых приехали некоторые жители, и которые теперь оставались без охраны. Пробираясь между машин, Соня проклинала ситуацию, вынуждающую ее на такой шаг, но все же незаметно для товарища потянулась к кобуре, прогоняя в голове: «Так надо». Скорее всего, он уже заподозрил что-то неладное, и Блейд остановилась, оглядываясь по сторонам. — Так что мы тут делаем?       Она вынула пистолет и замахнулась. Атака была заблокирована. Рядовой отразил удар и скрутил руку Сони так, что пистолет выпал из пальцев. Разница в росте сыграла свою роль. Соню схватили и с силой приложили об автомобиль. Лейтенант простонала, чувствуя привкус крови. Губа разбилась. В следующую секунду рядовой тряхнул Соню и потянул на себя, сводя ей руки за спиной. Но его ожидала очередная атака. Блейд ударила его затылком в нос, а, освободившись, сбила с ног мощным толчком плеча в корпус. Свалившись на землю, рядовой пару мгновений был дезориентирован, но быстро нашел оппонента, рванулся и схватил Соню за ногу. Падение выдалось жестким. Если ее сейчас повяжут, то и ее жизнь закончится на этом. Пока рядовой поднимался на ноги, Блейд заметила свой пистолет. Еле-еле до него дотянувшись, она перевернулась на спину и ударила нависающего над ней товарища по голове рукоятью. Тягучий стон донесся до ушей. Блейд подорвалась с места и, схватив сослуживца за форму, одарила его еще двумя тяжелыми ударами по лицу. Он обмяк в ее руках. — Прости приятель. Но это дело жизни и смерти.       Поднявшись, Блейд огляделась по сторонам и, убедившись, что они не привлекли лишнего внимания, подхватила тело под руки и подтянула к автомобилю. Ее точно будет грызть совесть. Оперевшись ладонями в колени, она встала отдышаться и снова оглядела мужчину. — Чем вас таких кормят, огромных?       Небольшие струйки крови стекали по бессознательному лицу, пока Соня снимала с мужчины форму. Куртка, брюки, кепи, чтобы прикрыть лицо, ботинки, со шнуровкой которых пришлось повозиться. Свернув компактно одежду, оставалось только пронести ее, в надежде, что в беготне никто ничего не заметит. — Не волнуйся. Без тебя не уйдут.       Блейд вытерла губу и уверенно вышла из своего укрытия, направляясь к палатке пленного. Как она и надеялась, никому ее персона не была интересна, и только на подходе к шатру она замедлилась. В стороне неподалеку стояли проржавевшие бочки, которые с мест караульных не заметишь. Среди них Блейд оставила вещи и подошла к дозорным. — Капитан хочет вас видеть. Рук на все не хватает, нужны люди для погрузки. — А как же пленник? — Идите, – она мотнула головой. – Вы внутри тоже. А я прослежу за ним.       Солдаты переглянулись между собой, будто чуя подвох. Соня уже подумала, что у нее ничего не получилось, но солдаты не нашли причин не подчиниться. Блейд встала на входе, провожая бойцов взглядом, и как только те удалились, она оглянулась по сторонам и подбежала к бочкам, забирая одежду. Ворвавшись в палатку, Соня подошла к пленнику и швырнула форму ему на колени, ботинки бросила рядом. — Без вопросов, – Йохан и не успел ничего сказать. После недолгих манипуляций за спиной, его руки освободились от наручников, и Гриш потер запястья, разминая затекшие кисти. – Надевай, живо. — В чем дело?       Ожидая ответа от лейтенанта, Йохан надел куртку и натянул штаны. Блейд выглядывала из палатки, разведывая ситуацию снаружи, но заметила, как Гирш потянулся за фотографией, оставленной на столе вместе с блокнотом, и быстро подскочила, накрывая книжку рукой. — Мы уже проходили это, лейтенант.       Чего она так спохватилась? Раз там нет ничего полезного, то пусть забирает. В этой битве взглядов Блейд уступила и все же отдала блокнот Йохану. — Ты идешь со мной.       Гирш спрятал блокнот и надел на голову кепи, натягивая ниже. Соня пробежалась по нему оценивающим взглядом, задержавшись на ногах, и потребовала: — Ботинки. — Никто не заметит. Свою амуницию я не оставлю. — Делай, что я тебе скажу.       Они вышли и направились к выходу из лагеря. По пути проходя мимо временного скала с припасами, Соня планировала захватить с собой оружие, но усиленная охрана на посту не позволила бы этого сделать. Пришлось идти пустой.       По периметру лагеря на каждом выходе стояли дозорные, по дороге к ним Соня и Йохан сносно сливались с толпой мечущихся за работой солдат. Некоторые места были лишены освещения, благодаря чему можно были пройти незамеченными мимо больших скоплений людей. Оставались только ворота. Йохан поправил кепи и молча следовал за лейтенантом, которой следовало обвести вокруг пальца дозорного. — Лейтенант Блейд. По приказу капитана нужно проверить периметр снаружи лагеря. Пропусти. — Такого приказа не поступало, я не могу вас выпустить. — Что значит, не поступало? От этого зависит безопасность людей. — Лейтенант, приказа не было. К тому же только вас двоих послали на разведку? – Блейд нервно потерла переносицу, демонстративно показывая свое раздражение. – Секунду, лейтенант.       Дозорный потянулся к рации, а у Сони сердце пропустило удар, когда она оказалась заложницей. — Брось рацию и пропусти нас, иначе я перережу ей глотку. — Гирш, стой, что ты делаешь?!       Йохан выхватил из набедренных ножен лейтенанта нож, и, схватив ее, приставил лезвие к горлу. Караульный остановился, так и не нажав на кнопку. Он хотел было воспользоваться оружием, но Гирш его опередил. — Дернешься – лейтенант умрет. Оружие на землю. Живее. — Гирш, не делай этого.       Но он не слушал ее, хватка была крепкой, а лезвие оставило на шее еле заметную царапину. Солдат медленно потянулся к ремешку автомата, снял его и положил на землю. — ТРЕВОГА!!!       Неожиданный сигнал стал спусковым крючком для всех троих. Блейд собиралась высвободиться, но Йохан успел ее оттолкнуть и встретить атаку дозорного. Удар с разворота ногой пришелся тому в голову, дезориентировав, а следом руки передавили горло. Соня выхватила свой пистолет и прицелилась в голову наемника. — А ну отпусти!       Он держал. Держал до тех пор, пока солдат не потерял сознание из-за передавленной сонной артерии. Когда тело в руках ослабло, Гирш опустил его на землю и потянулся за автоматом. Достав его, он протянул оружие лейтенанту. Он сыграл ей на руку. Поняв это, Соня опустила пистолет и приняла оружие, перекинув ремень через шею.       Они направлялись к домам, возвращаясь в город, но пусть и ночью, уйти от погони было бы сложно на безлюдных улицах. Остановившись, Блейд пыталась понять, какой дорогой легче уйти, но потеряла землю из-под ног. В следующую секунду они с Йоханом очутились на крыше многоэтажки, откуда был виден весь порт и лагерь.       В глазах все поплыло, а голова закружилась, почувствовались первые признаки тошноты. — Ты тоже?.. – Соня, шатаясь, рьяно жестикулировала руками, припоминая, первую телепортацию Смоука. Гирш понял, что она уже испытывала подобное, и усмехнулся. — Вижу, Вы знакомы с моим способом перемещения. — Предупреждай, прежде чем соберешься выкинуть что-то подобное! – головокружение взяло верх, Блейд присела, опираясь на бетонный выступ. – Куда теперь? — Ночью опасно выходить на улицы. Можем переждать здесь. Им и в голову не придет искать нас у них под носом.       Оглядывая темные улицы, Гирш услышал звон позади и, обернувшись, удивился, когда на него снова наставили автомат. — Надевай наручники. — Мне казалось, мы с этим разобрались. Более того, я готов сотрудничать. — Хорошо, – Соня вымученно улыбнулась. – Надевай.       Она не передумает. Йохан это понимал, потому присел и, подняв наручники, застегнул кольца на запястьях. Снова. — Вы же понимаете, что они бесполезны? — Да. И все же. Ты не был честен.       Дуло автомата опустилось. Блейд встала и взглянула вниз, наблюдая за безуспешными попытками найти беглецов. Времени у них мало, скоро придет паром, и придется отплывать.       Не сводя глаз с лейтенанта, Йохан опустился неподалеку и оперся о стену. Через несколько часов придется погрузиться в ад, только на этот раз вдвоем.