Ты не изменился.

      Обычная пятница. На улице серый ноябрь, в открытое окно иногда залетает холодный, зябкий осенний ветер, легонько поднимая над поверхностью стола лёгкие листы тетради по геометрии, порою принося с собой яркие опавшие листья клёна, растущего под окном, и бросая творения осени на пол, стол, кровать и куда только можно. Тоскливые тучи безумно медленно, скучно, тягуче плывут по небу, загораживая собой солнце и навевая на лица большинства жителей города грусть, хандру, уныние и прочее дерьмо. Однако, не на всех. Есть и те, кому уютно в такую погоду. Особенно если сидишь в тёплом доме, попиваешь горячий чай из любимой кружки, уютно закутываясь в тёплый, мягкий плед, который пропах апельсиновым запахом любимого человека, и читаешь очередной детектив, сюжет которого, в силу хорошо развитого мозга и сотен прочтенных похожих детективов, предугадываешь наперёд. Но всё же продолжаешь читать. В доме царит гробовая тишина. Вики уехала в бар, где в последнее время довольно таки часто пропадала, даже для неё, Глэм где-то внизу, в своём кабинете, как и обычно, Хэви притих в своей комнате. Ничто не нарушает тишину, которой так наслаждается Ди, тихо отхлёбывая горячий чай с чабрецом из кружки с логотипом "Otep".       Однако не долго же блондину было суждено наслаждаться воцарившейся идиллией, ведь дом металлистов всегда был "живым" и не часто замолкал даже на пять минут. Хотя последние несколько недель этот дом и правда стал тише в несколько раз так точно. Дверь со скрипом открывается, из-за неё показывается любопытная рыжая макушка. Раньше Ди даже не стал бы отрываться от чтения, но сегодня он даже с некоторой радостью поднял глаза на брата, разглядывая его. Любопытно, изучающе, так, словно видел его впервые в жизни. Даже тщательней. Словно учёный рассматривает совершенно новый биологический организм с другой планеты. — Ты пришёл... И опять без стука. Ты не меняешься.       Веснушчатый улыбается тепло, откладывая книгу в сторону. Последний месяц он стал спокойней реагировать на выходки брата, а то и вообще вот так - просто по-доброму улыбаясь. И Хэви нравится. Иногда он всё же стучит. Зеленоглазый виновато улыбается, прикрывает за собой дверь. Аккуратно проходит к окну, открытому на распашку, и закрывает. Тихо проходит по тёмному коврику, устланному на полу комнаты брата, который младший всегда так любил, робко присаживается на кровать. Снова заглядывает в голубые глаза брата с немым вопросом, словно спрашивает разрешения. Голубоглазый ставит кружку с чаем на тумбочку у кровати, на которой покоится телефон, что уже несколько недель находится в беззвучно режиме и хранит в себе многочисленные непрочитанные сообщения от друзей и знакомых. Разводит руки с зажатыми в них краями пледа в сторону, таким образом молча приглашая в объятия свои Рыжика. И тот радостно принимает это приглашение, к брату на коленях подползая и обнимая того крепко-крепко, нежно и уютно, как умеет только он, кладя голову на грудь блондина. Последний же "закрывает" свои объятия, размещая руки на узкой, казалось бы, хрупкой спине младшего, блаженно прикрывая глаза и откидываясь на мягкие подушки. Оба обожали это время и хотя бы несколько раз в неделю старались его организовывать. Сначала оба просто молчат, греются в объятиях друг друга, слушают биение сердец. Молчание друг с другом для них было одной из самых комфортных и, наверно, действительно правильных вещей в жизни парней. Потом болтают. Просто ни о чём. О погоде за окном, о школе, о том, что скоро снег пойдёт, строят планы на зиму, на Новый год, вспоминают былые годы и счастливое время, и о прочей чепухе. Потом в обнимку смотрят фильм на ноутбуке, наслаждаясь теплом друг дружки под боком. Потом Хэви обычно засыпает. Ди любуется им, улыбаясь счастливо, искренне, длинными худыми пальцами перебирая волосы огненные, слушая сопение тихое и чувствуя тёплое дыхание на своей груди. Потом и сам засыпает, кладя голову брату на макушку, с удовольствием вдыхая запах апельсинового шампуня, что так любил Рыжик. Однако каждый раз ему снятся кошмары. Практически каждый день один и тот же сон, от которого мурашки по бледной коже пробегают. А во сне вся простыня сворачивается от метаний по кровати. Байк. Пустая дорога. Вылет. Авария. Кровь. Рыжая макушка, размозженная о камень. На утро Ди просыпается один. А Хэви нет в кровати. Без него так холодно.       Сейчас братья тоже следуют своему негласному плану идеальной пятницы. Молчат какое-то время, счастливо улыбаясь, прикрывая глаза. Первым подаёт голос младший. — Как твой день в школе?       Ди слегка отстраняется, но лишь для того, чтобы заглянуть в малахитовые глаза. Любит. До бесконечности. Тонет быстро, стремительно, даже не пытаясь за что-либо ухватиться, быстро идёт ко дну. И это похоже на самоубийство чем-то, ведь он и не против. Хэви улыбается заражающе, лучшей своей улыбкой. Потому что каждая его улыбка для блондина лучшая. Вот так, обнимая каждый раз свой персональный комочек счастья, коим для него теперь являлся Рыжик, Ди понимал, что жалеет. Жалеет, что не делал так раньше. Что только теперь понял, как же для него важно присутствие брата в его жизни. Что только теперь осознал ценность его объятий и каждой секунды с этой рыжей бестией. Веснушчатый не смеет больше томить брата ожиданием, начинает рассказ. Говорит обо всём. О противных училках, что опять делают ему поблажки лишь за то, что тот участвует в олимпиадах, о придурках-одноклассниках, которые похожи больше на стаю диких обезьян своим поведением, нежели на цивилизованное общество, о том, что друзья снова упомянули, как сильно он исхудал(Рыжик тогда забавно нахмурился, ведь это была правда - блондин ел очень мало, казалось, что выпирающие кости скоро смогут вспороть кожу и будут торчать наружу, и Хэви неоднократно указывал ему на это, призывая питаться лучше), о завистливых ублюдках, что вновь обзывали его педиком, о надоедливых фанатках и о прочих мелочах школьно дня. Ди шутил, смешил Хэви, смеялся сам, и ему казалось, что нет на свете счастливее человека, чем он сейчас. Потому что рыжая бестия - вот она, прямо перед ним. Большего не нужно.

Однако на душе какая-то тоска, что не отпускает день и ночь. Чувство пустоты. Оно приглушённое, чаще всего где-то на втором плане, на задворках сознания плавает, полностью никогда не поглощая. Но оно есть, и от него не избавиться.

***

      Из комнаты старшего сына семьи металлистов доносится звонкий смех. Глэм, проходящий мимо комнаты сына, осторожно приоткрывает дверь, одним глазом заглядывая в образовавшаюся щель. Ди сидит к нему спиной и весело рассказывает о своём дне брату. Смеётся заливисто, замолкает на несколько секунд, чтобы потом снова разразиться хохотом. С недавних пор он начал хорошо общаться с Рыжиком. Наконец, спустя годы впринципе обычного братского соперничества, присущего всем братьям и сёстрам. И старший блондин был бы чрезмерно рад тому факту, что его дети так хорошо ладят, правда. Улыбнулся бы наконец искренне, может, даже позвал бы жену, довольно наблюдая с ней в обнимку за, наверно, самой милой картиной для них как для родителей, был бы по-настоящему счастлив. Если бы не одно обстоятельство...

Ди в комнате совершенно один. А тело рыжеволосого парнишки четырнадцати лет с размозженным черепом уже месяц гниёт глубоко под землёй в сорока минутах езды.