По ту сторону отчаяния

Верь в лучшие дни! Деревце сливы верит: Весной зацветет. Мацуо Басё Сидит. Сидит, понурив голову, раздумывая над чем-то. В тёмно-тёмно карих, как зимняя ночь, глазах, отражался яркий свет потрескивающего янтарного пламени. Мелкие искры от огня, как бабочки, легко взлетали по воздуху. Но это не придавало взгляду синоби жизнерадостности, скорее наоборот, отражало безмолвную грусть. Тихие осторожные шаги за дверью и скрип половицы, но никто не заходит. Нельзя быть в отчаянии, когда кто-то смотрит, а сейчас нет никого. Или есть, только он не видит? Один, точно такой же тёмно-карий, глаз кицунэ наблюдал за унылым ниндзя сквозь щёлочку. Мэй видела его всяким, но каждый раз позабавить, обнять, отдать всё своё тепло, даже если промёрзнет сама до косточек, хотелось как в первый. — Чего стоишь? — хриплый голос наконец послышался по ту сторону двери. Оказывается, печаль не ослабила способности чтения мыслей и слух. Вопрос остался без ответа, ведьма лишь улыбнулась каким-то своим мыслям. Хлоп — и мир снова уменьшился в несколько раз в глазах Мэй, бархатистая кожа превратилась в серебристый мех, а лицо — в аккуратную лисью мордочку. Поднявшись на мягкие подушечки задних лап, кицунэ тихо, почти беззвучно, отворила дверь — единственную преграду между ними. Лисица быстро проскользнула в пустынную комнату, где практически единственным очарованием, которое сейчас находилось в минорном ладе, был Кадзу. Лёгкий прыжок и дуновение воздуха от колебания двух хвостов за спиной, — и Мэй уже вертится вокруг унылого синоби, облизывает его шершавые холодные руки и острые, как лезвие, скулы, о которые, кажется, с лёгкостью можно порезаться, но ей уже давно не страшно их касаться, даже если тёплые струйки крови потекут по хрупким тонким пальцам, даже если останутся незаживающие шрамы. — Хитрая, — шепнул, наконец усмехаясь, он, почёсывая лису за ухом. Уголки губ расплылись в мягкой улыбке, а в глазах больше не читалось уныние, они светились, но не от яркого пламени камина, от нечто большего — счастья, любви. «С неба сыпались ножи, но ты заставила превратиться их в лепестки сакуры.» Говорят, нельзя спасти весь мир. Но разве тот, кто спасает одну жизнь, не способен на это? Не способен спасти свой собственный мир?

Любовь не убивает. Любовь спасает. Давай не думать по-другому?