Обещание, о котором ты забыла.

Норман берёт в трясущиеся руки иглу. За эту неделю он исколол себе все пальцы и, вроде бы, никто не просил его это делать, но, что, если его просто тянет схватиться за бумажные стаканчики и нитки. Они нашли её. Нашли Эмму. Ровно 2 недели 3 дня 20 часов и 31 минуту назад. Нашли. Но… — Угх! Парень поморщился. Иголка вновь соскользнула и вонзилась прямиком в его палец. Было больно? Да. Но ещё больнее было от того, что она ничего не помнит. Ничего и никого. Он вновь тянется к упавшему стаканчику. Он делает телефон. Верёвочный телефон, который так часто в детстве делала Эмма. Делала для него. Нитки того же цвета, что и раньше, да и стаканчики такие же. Тогда почему, держа всё это в руках, хочется плакать, а не смеяться?! Рэй не винит Нормана. Он разделяет боль друга, и тем не менее, Рэй держится. Нет. Рэй просто смирился. Смирился с тем, что Эмма не помнит их, с тем, что прошлое навсегда осталось прошлым. И, по-началу, ему казалось, что Норман сделал то же самое. Но однажды он обнаружил Нормана в таком состоянии. Его друг, всего пару минут назад беззаботно улыбающийся, теперь беспомощно сидел на кровати, пытаясь проткнуть иголкой бумажный стаканчик. — Ты сегодня рано. Вздрог. И новое падение стаканчика, на этот раз вместе с иглой и ниткой. Беловолосый парень поднял свои пустые, напуганные глаза. — Р-Рэй? — Йо, — он безэмоционально поднял руку в приветствии. — Я забыл закрыть дверь. Как глупо, — Норман наклонился, чтобы поднять упавшие предметы. — Ты забываешь закрыть её уже неделю. Рэй прикрыл дверь и сел на кровать рядом с Норманом. Заметив тщетные старания друга поднять иглу, Рэй сделал это за него. Присев на корточки, он заглянул под кровать. Всё так, как он и представлял. Стаканчики. Много стаканчиков и нитки, соединяющие их. Норман, оказывается, промышляет этим больше недели. — Так, почему настолько рано? Норман не ответил. Стаканчик в его руках ходил ходуном и игла вновь угодила ему в палец. На том же месте выступила капелька крови. — Тц! Дай сюда! — Рэй выхватил из рук друга иголку. — Ведёшь себя как ребёнок! — Прости, — он виновато улыбнулся. Пока Рэй с лёгкостью завязывал узелки, Норман мял болящие руки. Было бы очень стыдно, если бы кто-то другой узнал об этом глупом ритуале. Но рядом с Норманом сидел Рэй — человек, понимающий всё без слов. Человек, который не станет смеяться над чем-то важным. — Знаешь, когда я прикладываю стаканчик к уху, мне кажется, я слышу её голос, её чистый, беззаботный, детский смех. Я разговариваю с ней. Говорю, как мне плохо и прошу её о помощи. Я идиот, да? — Полный. — Ты не подумай, я искренне рад, что она снова с нами но… Я никогда больше не обниму её просто так, и она никогда не возьмёт меня за руку. Я так хочу вернуть эти моменты! Она здорова, жива, счастлива, а главное — она рядом, она не одна. Неважно вспомнит Эмма что-то или нет, я всегда буду любить её. Но было бы так здорово хоть на денёк вернуться назад... в детство. Рэй молчал. Да, Норман прав, как и всегда. В их взаимоотношениях с Эммой присутствует некая неловкость. Например, вчера Рэй потрепал её по голове, а она настолько удивилась, что отпрыгнула. Она правда старается вести себя дружелюбно, и она на самом деле чувствует привязанность ко всем ним, и всё же, это не совсем та Эмма, которую все знают. Норман стал её «хвостиком», так сказать, вернулся к своей роли. Он помогал ей, улыбался, объяснял абсолютно всё. Но даже сейчас он не мог просто позволить себе обнять её. То, что раньше было в порядке вещей, сейчас стало практически невозможным. — Почему она забыла то обещание? Разве я просил так много?

***

— Эмма… — Что, Норман? — маленькая девочка улыбнулась. — Обещай, что никогда не забудешь меня, — пятилетний мальчик зажмурил глаза. Он боялся, что она не поймёт. Рассмеётся над его глупостью. Так бы сделал кто угодно. Но только не рыжеволосое чудо, стоявшее сейчас напротив Нормана. — Не забуду! Никогда-никогда не забуду! — Честно? — Честно-честно! — она обняла его. — Если кто-то из нас уйдёт из приюта первым, будем писать друг другу письма! А потом встретимся там, — девочка ткнула пальцем на массивные ворота, — когда и за другими придут родители! И всё будет как раньше! Только ещё веселее! Может быть, я даже смогу прокатиться на жирафе! Норман, ты будешь кататься со мной на жирафе? — Да, обязательно покатаемся, — хихикнул мальчик. — Норман, хватит её обнадёживать, — Рэй вмешался в разговор и обратился к Эмме — Ты не сможешь покататься на жирафе. Они слишком большие для такого жука, как ты. — Норман, а Рэя мы посадим на самого некрасивого жирафа, да? — игнорируя критику друга, залепетала Эмма, на что Норман лишь рассмеялся. — Вы оба слишком оптимистичны! А если вы никогда не встретитесь больше? Никогда в жизни не встретитесь! Что тогда? — Рэй опустил голову, наблюдая за тем, как прогибается от ветра трава под его ногами. У него немного задрожали губы. — Встретимся! Мы всё равно встретимся! Потому что я никогда не забуду Нормана и тебя Рэй, каким бы вредным ты ни был! — Эмма весело схватила друзей за руки и повторила. — Что бы не случилось, я найду вас, и мы всегда будем вместе! Я обещаю, что не забуду вас никогда!

***

— Это было так давно, правда, Рэй? Я до сих пор помню это… Никогда не думал, что Эмма способна обмануть меня, — Норман склонил голову на бок и погрузился в свои мысли. — Серьёзно? С чего это ты вспомнил свои детские бредни? — Это не бредни! — нахмурил брови Норман. — Ещё какие бредни. И вообще, не ты ли просил её забыть об этом? Не ты ли сам сказал, что это чушь? — Рэй оторвался от стаканчиков и посмотрел на друга, но тот лишь выпучил глаза. — Я?.. — Единственное, что он смог произнести.

***

— Забудь. Не думай ни о чём. Делай то, что должна, — дрожащая рука гладила рыжую макушку плачущей девочки. — Не плачь. Всё будет хорошо. — Нет, — сквозь зажатые губы вылетает тихий шёпот. Ещё чуть-чуть и она сорвётся на крик. — Не будет. Ещё не поздно… — Уже поздно, — Она отрывается, чтобы увидеть его улыбку. Печальную улыбку. Улыбку, скрывающую боль и страх. — Норман, я не хочу… Не умирай, Норман… Пожалуйста, только не умирай. — Эмма, ты должна двигаться дальше. Я ни о чём не жалею. Чем быстрее ты забудешь меня, тем лучше. — Норман, время идти, — Изабелла нежно улыбнулась, направляясь к выходу. — Я не забуду. — Забудешь. Это просто вопрос времени. Я хочу знать, что ты счастлива. Прощай, — он отпустил её руку и покинул комнату, с леденящим сердце страхом. — Н-не забуду. Я не з-забуд-ду, — она заплакала. Солёные капли омывали щёки и терзающий душу крик стоял комом в горле. Он не слышал её слов. Теперь он никогда их не услышит. — Ээммаа, почему ты плачешь? — дети окружили её со всех сторон. Она не ответила. Нет. Эмма упала на колени и зарыдала.

***

Комната погрузилась в тишину. Норман теребил в руках стаканчики, которые уже скрепил ниткой Рэй. Его светлые волосы дрожали вместе со всем телом. Никто и представить не мог, что когда-нибудь их троица воссоединится. — Тц, зачем я это сказал… — Рэй так крепко сжал кулаки, что его ногти вонзились в кожу, оставляя маленькие ранки. — Я надеюсь, ты больше не играл с огнём, да? — через силу улыбнулся Норман, ловя на себе раздражённый взгляд друга. — А если серьёзно, она ведь даже тогда не забыла… — Да, не забыла.

***

— Ты жив… На самом деле жив! — Эмма обнимала их, двух своих лучших друзей. Они вновь были вместе, втроём. Она не представляла, что бы было, не останови она тогда Рэя. А если бы Нормана правда съели? Эмма уже начала потихоньку сходить с ума. Ещё год или два и её было бы в пору отправлять в психбольницу. Но этого не случилось. — Чудо… Это точно чудо… Да, самое настоящее чудо. Случай Нормана был одним на миллион. А Рэй… Опоздай Эмма на секунду, от него остались бы одни угольки. — Я скучал по вам, — Норман плакал, словно ребёнок, несмотря на свой внушительный рост. — Дурак! Говорили тебе, нужно было бежать вместе! А если бы ты реально помер?! — Рэй стучал по спине друга кулаком. — В-всё теперь позади, но… — Эмма замолчала. — Но? — они оба посмотрели на неё. Их объятия расслабились. -… Но… Норман и вправду дурак! — она схватила его за щёки, — Ты думал, что мы так просто тебя забудем, а? Думал, обещания можно нарушать таким образом?! Только попробуй ещё раз пропасть, понял! — Ф-фвости, мне п-фавда фаль, — Норман невинно заморгал своими голубыми глазёнками. — Пффф! Хах! Эмма, отпусти его! — Рэй зашёлся смехом, — Только посмотрите на них! В жизни вообще ничего не меняется! Боже, я хочу быть свидетелем на вашей свадьбе! — Свадьбе? Какой-такой сва.? — Фаткнись, Вэй! — Норман покраснел и попытался вырваться из рук Эммы. — Ох, да ладно, я и так слишком долго молчал! — он поправил свою чёрную чёлку. — Я же попросил тебя замолчать, — высвободившись из рук девушки, Норман грозно смотрел на друга. — О чём вы оба.? — Н-ни о чём! Правда ведь, Рэй? — Как это ни о чём? Конечно же о чём! Например, о том, что Норм… — РЭЙ! — Да всё, всё. Молчу я… Под весёлый смех детей, они так и стояли втроём. Все вместе. Сейчас никакие слова не имели абсолютно никакого значения. Каждому из них было достаточно крепко сжимать ладони двух товарищей.

***

«Только попробуй ещё раз пропасть, понял!» — эти слова эхом отражались в сознании Нормана. Он то знал, что пропадёт. И, как оказалось, тогда он даже не появлялся. Это была всего лишь оболочка человека, называемого «Босс». Настоящий же Норман ждал своих друзей в замке королевы. Такой же маленький и трусливый, он встретился с ними именно там, навсегда развеяв этого самого «Босса». — Знаешь, Рэй, я даже немного рад, что она не вспомнит, каким же чудовищем я тогда был. — Она также никогда не вспомнит маму, сестру Крону, Конни, Юго и Лукаса и других погибших ребят. Она даже Музику не вспомнит! У каждой медали две стороны, — пожал плечами парень. — Я не виню тебя за то, что ты сделал. И она тоже не винит, ты же знаешь об этом. — Да, знаю, — кажется, сейчас, наконец, Норман смог успокоиться и прийти в себя. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — Что? Какой вопрос? — «Почему настолько рано?» — повторил Рэй. Норман замялся, но потом всё-таки выдохнул и запустил руку под подушку. Он вынул оттуда какую-то бумажку и протянул её другу. Бумажка… Нет, это была фотокарточка, которая оказалась Рэю более чем знакомой. У него округлились глаза. — Это же… — Да это она. В руках Рэй держал снимок, сделанный им в приюте. Но этот снимок… Он был испорчен. Как-будто кто-то подпалил его так, что лицо Нормана полностью скрылось за чёрным пятном. — Ты думаешь, она сама это сделала? — спросил Рэй, не отрываясь от изучения фотографии. Он также заметил, что номер на шее Эммы отсутствовал. — Нет, конечно! — Норман выдернул фото из его рук. — Просто я слышал, что эта фотография была чуть ли не единственным, что у неё осталось от прошлой жизни и… и… в общем, мне этого хватило. — Что значит «слышал»? Как она у тебя оказалась? Ты что, украл её? — Н-не украл, а взял посмотреть! Я же верну её! — Это вообще на тебя не похоже! Почему сразу мне ничего не сказал? Сходишь тут с ума в одиночестве! Или ты думаешь, меня всё это не волнует?! — Нет, всё не так. — А как тогда это понимать? — Я-я п-просто… — Эй, Норман, могу я войти, — голос из-за двери заставил их обоих замолчать. Эмма. Это точно была она. — Да, конечно входи! — Норман натянул на лицо улыбку. Рэй же просто смотрел на дверь. Он никогда не понимал, как можно так просто улыбнуться, когда на сердце скребут кошки. — Ты не видел Гильду? Мы с Анной никак не можем её найти… Ох, Рэй, ты тоже здесь? — девочка вошла в комнату, скрипнув дверью. — Угу, — Рэй кивнул. — Извини, Эмма, но Гильду мы не встречали, — всё также улыбаясь, проговорил Норман. «И как у него так естественно получается? Вылитый актёр…» — думал про себя Рэй. — А, ну ладно, тогда пойду спрошу у Оливера, — она уже собиралась уйти, как вдруг… — Ой, что это? Её внимание привлекла фотокарточка. Улыбка Нормана треснула. Как они могли забыть убрать её?! Теперь уже менять что-либо было поздно. Она взяла карточку в руку. — Эмма, это не то о чём ты… — Да, Норман прав! Мы не хотели брать её без спроса! — поддержал Нормана Рэй. Простить он его не простил, но, что уж поделать, разве бросит он в беде лучшего друга? — Вы знаете, кто это? — Что? — в один голос переспросили они. — В-вы знаете, кто это? — она ткнула пальцем в фигуру с чёрным пятном вместо головы. Рэй уже было хотел заявить, что да, но… — Нет, — спокойно ответил Норман. У темноволосого отвисла челюсть. Как нет? Как нет, то?! «Норман, тупица, ты что, себя не узнал?! Зачем усугублять всё это? Решил впасть в новую депрессию?» — Хмф, я тоже не знаю. Но очень хочу узнать. Этот человек. Я чувствую, что он был невероятно важен для меня. И, если присмотреться, можно увидеть, как чей-то палец немного заслонил объектив. Вот здесь, видите? Он или она тоже имеет большое значение, но… — она на секунду замолчала, — я всё равно их не помню. Норман вновь трясся, словно в лихорадке, на его глазах появились слёзы. Рэй же хотел придушить его сейчас. Серьёзно, сам напридумывал себе проблем, а теперь страдает. И этот человек считается гением! Конечно, Рэю было грустно, но кто втянул его в это? Эмма присела на кровать между ними. Она крепко сжимала фотографию. — Когда-нибудь я обязательно вспомню этих людей… Я должна это сделать. Мне иногда кажется, что я обещала это сделать. Себе наверное, но всё же. — Ч-чёрт, — Тут уже и Рэй не выдержал. Он отвернулся, прикрыв лицо чёлкой, чтобы скрыть выступившие слезинки. — Ну да ладно, хватит о грустном! — Эмма потёрла глаза. — А это что? Телефон из стаканчиков? Она потянулась к телефону, сделанному сегодня Рэем. Он стоял на тумбочке, т. к. Норман не успел убрать его под кровать. — И-из р-ребят кто-т-то забыл! — оправдывался Норман, кажется, он вот-вот разрыдается. — Да, Шерри таскалась с ним. Давай, я пойду отдам ей! — Д-да, точно, Рэй, пойди отдай! А то она точно рас-строится. Я с-с тобой… — Прямо как в детстве. В комнате повисла тишина. Оба парня смотрели на Эмму. Она мило улыбалась крутя стаканчики в руках. — Эмма, что ты только что… — голова Нормана готова была взорваться прямо сейчас. — Тц! Помолчи! — Рэй одёрнул его. — Ну, в детстве. Помните мы делали такие, когда Норман болел. Мама ещё ругалась, что я шастала в медпункт без разрешения. Норман жаловался, что лекарства горькие, да? А когда мы заболевали в убежище, Лукас варил вкусное какао. Оно очень нравилось ребятам с Золотистых прудов, особенно Оливеру. А Юго помогал Гильде собирать одеяла из комнат, чтобы закутать заболевшего, это было так смешно… И мы так же делали телефон из стаканчиков, точно такой же. Только Нормана тогда с нами не было… — Она заплакала. И не одна она. И Норман, и Рэй беззвучно роняли слёзы. — Вы… В-вы два идиота! З-зачем вы врёте мнеее? Ладно Норман, а-а ты то куда, Рээээй?! Ты же делал эту фотографию! Эмма рыдала, рыдала взахлёб. Они снова сидели втроём, как два года назад, до того как она лишилась памяти. — Отвечайте! — она крепко обняла их. — К-как? Как т-такое возможно? — Норман запустил руку в её рыжие растрёпанные волосы. Сегодня его мир снова наполнился красками. Он вновь встретил Эмму. Его Эмму. — Не знаю… И знать не хочу! — Рэй задыхался то ли от крепких объятий, то ли от радости. Да, собственно, какая разница! Вернулось. Неужели всё наконец вернулось на круги своя?! Через несколько минут в комнату войдёт Анна, а за ней и все остальные. И весь дом обязательно погрузится в настоящее счастье. Но это будет потом. А сейчас об этом знают лишь трое верных друзей, сумевших пройти сквозь все круги ада, чтобы навсегда запомнить этот момент.