померкшее солнце

       лишь пепел в ладонях его был воспоминанием.        с самого своего начала всё шло не так. победу одержал не тот. проиграл не тот. враг оказался другом, друг — врагом. никто не мог просчитать всё настолько наперёд, осознать возможный худший исход.        кроме киллуа.        выходец из семьи убийц со способностью к холодному расчёту и совершенной интуицией. он понял, каков будет финал у этой истории почти сразу.        не в тот момент, когда все отправились на верную гибель. не в тот момент, когда терпели поражение за поражением. не в тот момент, когда потеряли палм. гораздо раньше.        «никогда не думал, что быть слабым так больно» — но еще больнее оставаться сильным для того, чтобы гон держался. оставаться сильным, когда не чувствуешь опоры под ногами и падаешь в беспросветную бездну.        киллуа уже сразу, по умолчанию, знал, что гон будет мстить. будет мстить, чего бы ему это не стоило. даже если на кон пришлось бы поставить его жизнь.        гон — свет. но, как известно, он не только одаривает жизненным теплом, но и испепеляет. уничтожает. убивает.        две стороны одной медали объединились в одном юном фриксе. мальчике, что не делит мир на чёрное и белое, мальчике, что видит добро лишь в своей благодетели, в том, что не вредит ему лично. он не эгоист. просто лишь имеет свои собственные моральные установки.        месть за смерть кайто стояла выше спасения человечества.        размолвки во дворце меруэма сильно подкосили уверенность киллуа в способности помочь своему солнцу. не допустить обращения того в чёрную дыру, лишь разрушающую. киллуа хотел помочь. гон не мог этого принять. гон ушел один. не подпуская больше никого. сейчас он — ключ ко всем событиям. один поворот затвора, и все закончится.        он никогда прежде не выходил из себя. не чувствовал такой сильной ярости. ярости, дурманящей сознание, поглощающей все остатки гуманного в разуме. гон наносит удар за ударом. снова.

снова.

снова.

       густая хлюпающая синяя жидкость оседает на сжатых в кулак пальцах, отталкивая резким металлическим запахом. едва сознание проясняется, тот понимает, что натворил. понимает, что меньше всего сейчас хотел бы, чтобы на всё то же смотрел и самый близкий человек. киллуа.        освещая толстые стволы деревьев мимолетным блеском сверкающих молний, тот уже нёсся навстречу неизвестному. ужасающему. пугающему. каждый новый шаг отдается бешеным звоном в ушах. словно погребальный колокол.        найти гона просто. по свету. по лучам, исходящим от его техники, потерявшей контроль, отбиравшей всё больше и больше жизненных сил.        хотелось бы, чтобы все оказалось сном.        хотелось бы, чтобы киллуа мог проснуться и услышать тихое сопение гона на соседней постели, снова уткнувшегося носом подушку и обхватившего обеими ногами одеяло.        хотелось бы, чтобы гон оставался собой.        этого уже не могло случиться, не в этих условиях.        никто не ждал слов извинения, они сейчас были ни к месту. единственное, что хотел гон — довести начатое до конца. единственное, что хотел киллуа — схватить гона за руку и увести домой, в безопасное место, куда угодно, подальше от этого злосчастного леса, окруженного лазурным туманом от количества пролитой крови.        друг не похож на себя. и дело даже не в увеличенном в несколько раз теле, а чувствующихся метаниях души. в детском страхе, явно пробегающем в тёмных глазах от незнания последствий.        гон наносит последний удар.        но кукловод не унимается, продолжая этот спектакль.        никогда еще киллуа не забывал о громкости своих шагов. никогда еще киллуа не кричал так громко, срывая голос до болезненной хрипоты. никогда ещё солёные ручьи слёз не обжигали холодные щёки так болезненно. и никто не мог их утереть.        он сидит один перед горсткой пепла, пропуская его сквозь пальцы. серые песчинки осыпаются на листья, покрытые синим. еще один протяжный крик срывается с его губ, устремленный в звёздное небо, под которым однажды было дано обещание никогда не оставлять друг друга.        теперь лишь пепел в ладонях его был воспоминанием. последним воспоминанием о ярком солнце в его жизни, что померкло так же ярко и быстро. гон фрикс.