Entwined

Ноябрь 2014 года, тремя днями ранее, Балтимор

Аарон вошел в гостиную и сразу заметил своего партнера, который сидел у окна, погруженный в раздумья. Он подошел к Джесси и обхватил его плечи одной рукой, а затем нежно поцеловал в щеку. — Ты в порядке? — спросил Аарон, когда Джесси никак не отреагировал на его проявление привязанности. Джесси ответил не сразу. Он некоторое время смотрел в окно, прежде чем наконец взглянул на Аарона с небольшой, но тревожной улыбкой на губах. — Я в порядке, — в конце концов тихо ответил он и снова посмотрел на улицу. Прошел день с тех пор, как он разговаривал с Джастином, впервые с того момента, как его друг вернулся в Питтсбург. Он не мог думать ни о чем другом с момента окончания разговора. Прошло восемь лет с тех пор, как он уехал из родного города, поначалу слишком злой, а затем слишком напуганный, чтобы вернуться. Более того, он не мог поверить в то, как набросился на Джастина по телефону, когда его друг сообщил ему о своем решении вернуться. За восемь лет произошло так много событий. Так много битв, так много неудач. И столько радостей тоже. Он уже не был тем человеком, которым был когда-то. Впрочем, это было не совсем так. Он просто потерял себя на этом пути, и ему пришлось бороться, как безумцу, чтобы найти дорогу назад не только к тому, что он потерял, но — что еще важнее — к тому, кем он был. Аарон был его опорой. Джесси не знал, где бы был сегодня, если бы не он, да и, честно говоря, не хотел знать. Важно было лишь то, что сейчас он в хорошем месте. Они планировали пожениться в ближайшее время, теперь, когда брак для геев стал законным. Но больше в него вселяла уверенность его тринадцатилетняя дочь: он не может быть счастливее, у него уже есть все, о чем только можно мечтать. Ну, почти все.

***

Первый год после переезда в Балтимор был сущим адом. Джесси провел много времени в реабилитационном центре. Он узнал больше о том, как функционировать самостоятельно и справляться со своими новыми ограничениями, но ему было очень трудно адаптироваться: он все еще был убежден, что ему не удастся восстановить подвижность, которая помогла бы ему справляться с повседневной жизнью. Несмотря на то, что он прекрасно понимал, что должен попытаться побороть свой иррациональный страх неудачи и контролировать свой гнев, чтобы терапия принесла ему максимальную пользу, ему не всегда удавалось сдерживать себя и сдерживать негативные мысли. Доктора, физиотерапевты, группы поддержки — все, кто пытался помочь ему выздороветь и жить дальше, были ему ненавистны, и не из-за того, кем они были, а из-за того, что они собой представляли. Всякий раз, когда ему приходилось иметь дело с кем-то из них, он отправлялся по спирали назад — к тому злобному, бесполезному, отчаявшемуся человеку, которым он стал, человеку, которого ненавидел всем сердцем. В результате, после трех месяцев пребывания в новом реабилитационном центре, его состояние не сильно улучшилось, и врачи уже не надеялись, что Джесси сможет вновь обрести подвижность. Понимая, что отчасти он сам виноват в том, что так упорно сопротивлялся, Джесси впал в глубокую депрессию, отгородившись от всех вокруг, включая Аарона. По сей день Джесси не знает, почему Аарон не оставил его. В большинстве случаев он просто отказывался разговаривать. Когда же он говорил, то был мелочен и обидчив. Аарон игнорировал все его приступы ярости и молчания, оставаясь рядом с ним, терпеливо поддерживая его и заботясь о нем изо дня в день. Он никогда не жаловался, ни разу не ответил гневом на ужасное настроение Джесси, даже в те пару раз, когда Джесси чувствовал себя настолько подавленным, что кричал во всю мощь своих легких, что ему плевать на Аарона и что он хочет, чтобы он ушел. Джесси никогда не сомневался в любви Аарона к нему после аварии, но настоящая любовь никогда не звучала для него так искренне, как в те мрачные дни.

Флэшбек, февраль 2007 года

Примерно через пятнадцать месяцев после аварии Джесси стал свидетелем сцены, которая изменила все. Когда он вкатил свою инвалидную коляску в коридор их квартиры и собрался отправиться в свою спальню, то остановился у открытой двери; его сердце болезненно сжалось от представшего перед ним зрелища. Аарон сидел на кровати, спиной к Джесси. Он всхлипывал. Его плечи сотрясались от отчаянных рыданий, вырывавшихся из его груди. Джесси чувствовал, как разрывается его сердце, становясь свидетелем срыва своего партнера. Он был настолько сосредоточен на своей собственной боли, что не мог признать, что его возлюбленный тоже страдает. Аарон всегда так старался быть сильным для него, ни разу не показав, насколько он уязвим на самом деле. Джесси иногда забывал, что нападение коснулось не только его; правда заключалась в том, что безумие Спенсера изменило жизни многих людей. Аарон особенно тяжело переживал его последствия. Дело было даже не в ограничениях Джесси. Нет, это была боль Джесси, которая пожирала Аарона заживо и отталкивала его, что его возлюбленный больше не мог выносить. Глядя на неконтролируемо дрожащие плечи Аарона, Джесси понял, что виноват во всем он. Из-за своих действий и отказа встретиться лицом к лицу с новой жизнью он причинил боль единственному человеку, которого любил больше всего на свете, заставив его чувствовать себя бесполезным и беспомощным. Более того, гнев и отчаяние Джесси высасывали энергию из его собственной жизни. Это разрушило годы дружбы в одно мгновение. Сначала он не чувствовал ничего, кроме огромной пустоты и безразличия, когда думал о своем бывшем лучшем друге, но в тот день, когда он увидел, как Аарон сломался, боль, которую он испытал при мысли о разрушенных отношениях между ним и Брайаном, полностью захлестнула его. Может быть, уже было слишком поздно спасать их отношения с Брайаном, но Джесси все еще мог помочь Аарону и уменьшить его боль. Поэтому, когда он выкатился в коридор, чтобы дать возможность уединиться своему любовнику, он решил, что должен снова начать жить — если не для себя, то для Аарона. Час спустя, когда Аарон вышел из спальни, его глаза все еще были красными от слез, хотя он сделал все возможное, чтобы скрыть это; Джесси ждал его. — Аарон… — тихо позвал он своего любовника. — Тебе что-нибудь нужно? — спросил Аарон, в очередной раз ставя потребности Джесси выше своих собственных, когда подошел к кухонному столу, где его партнер притворялся, что читает книгу, потягивая кофе. — Нет. Я имею в виду… Я просто хочу поговорить, — объяснил Джесси. — Правда? — ответил Аарон, недоверчиво нахмурившись. — Иди сюда, — призвал Джесси другого мужчину, слегка наклонившись, чтобы похлопать по стулу рядом с ним, который стоял напротив его инвалидного кресла. Аарон осторожно сел, все еще сохраняя озадаченный вид. Джесси ненавидел то, что его любовник ведет себя так настороженно, но он не мог его винить. Сделав глубокий вдох, Джесси посмотрел в глаза Аарону и заявил: — С этого момента все изменится. — Что ты имеешь в виду? — брови Аарона нахмурились еще больше. — Я устал злиться, Аарон. Я хочу вернуть свою жизнь, — убежденно заявил Джесси. Он с болью осознавал, что в обозримом будущем не сможет забыть о своих физических ограничениях, но он мог, однако, прекратить бесконечное самобичевание и наконец признать, что паралич — это не конец света. Это не делает его менее значимым человеком. Он все еще мог жить жизнью, полной смеха и радости, и даже жить самостоятельно, используя свои руки и кисти вместо ног. Он все еще мог быть Джесси Рэмзи, если бы только позволил себе это. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что хочешь вернуть свою жизнь? — голос Аарона мгновенно вернул его внимание к их разговору. — Просто… — Джесси наклонился, беря Аарона за руку. — Я уже говорил тебе в последнее время, как сильно я тебя люблю? — Нет, — Аарон не смог сдержать смешок от неожиданного заявления Джесси. — Ну, Аарон Хартман, я люблю тебя безумно, страстно, глубоко, всем сердцем, — с лукавой улыбкой объявил Джесси. — Никогда не думал, что ты можешь быть таким слащавым, — игриво ответил Аарон. — У меня бывают моменты. Аарон снова захихикал. Джесси нравилось слышать его смех. Прошло много времени. — Хорошо. Не пойми меня неправильно, — начал Аарон, сделав небольшую паузу, прежде чем поделиться тем, что он действительно думает. — Я рад, что ты сегодня хорошо себя чувствуешь, но меня озадачила эта внезапная перемена настроения. Ты был подавлен в течение нескольких месяцев. — Я знаю. Честно говоря, я сыт по горло самим собой. Ты, наверное, тоже, — предположил Джесси. — Я… — Аарон явно собирался отрицать это ради Джесси, но его партнер бросил на него косой взгляд, прежде чем он смог сказать что-то еще. Аарон поджал губы, прежде чем признать шутливым тоном: — Ладно, ты невозможен. — Ну, я никогда не верил в то, что можно сделать что-то наполовину, — усмехнулся Джесси. — Да. К сожалению, — согласился Аарон, бросив на Джесси острый, но озорной взгляд. Джесси закатил глаза, а затем стал серьезным. — Послушай, мне очень жаль. — Джесси… — тут же покачал головой Аарон. — Нет. Дай мне сказать. Мне нужно это сказать, — настаивал Джесси, и Аарон кивнул, показывая свое понимание. — Мне нужно, блять, смириться с этим и двигаться дальше. Я был невыносимым, эгоистичным, неблагодарным и нуждающимся сукиным сыном в течение нескольких месяцев. Серьезно, ты мог бы бросить меня не один раз, — признал он, глядя в блестящие глаза своего любовника. — Просто… я не знаю. Как будто от злости я не замечаю, что облажался по полной программе. — Почему ты так думаешь? Ты же не выбирал того, что с тобой случилось. — Может быть, нет, но Аарон, сколько еще ты можешь от меня вынести? То, через что я заставляю тебя проходить из-за моей депрессии, это неправильно. Ты так много отдал из-за меня, — возразил Джесси. Аарон фыркнул и сжал руку Джесси, почти застенчиво поджав губы. — Не то чтобы у меня был гребаный выбор с самого начала, — ему не нужно было уточнять, что он имел в виду под этим сентиментальным заявлением. Джесси улыбнулся, глядя на их соединенные руки, и провел большим пальцем по ладони Аарона. — Я облажался, Аарон. Я действительно облажался, — он тяжело вздохнул, а затем признал, глядя вдаль: — Я должен был больше стараться. — Эй… — Аарон схватил его за подбородок, заставляя Джесси посмотреть на себя. — Что сделано, то сделано. Скорбя о том, что могло бы быть, ты ничего не добьешься. Тебе нужно сосредоточиться на будущем. — Ты прав, — согласился Джесси. — Джесси… — начал Аарон, явно колеблясь. — Доктор Стерн говорил со мной о… — он запнулся, и этого было достаточно, чтобы Джесси слегка нахмурился. — О чем? — спросил он своего партнера. Доктор Стерн был врачом Джесси с тех пор, как они переехали в Балтимор, вел записи о прогрессе Джесси и предписывал ему продолжать ежедневные упражнения, чтобы восстановить силы. Мэтью — физиотерапевт Джесси, которого порекомендовал доктор Стерн — с самого первого дня пытался заставить сердитого, озлобленного человека выполнять упражнения. Джесси месяцами ворчал по поводу этих занятий, но неохотно соглашался выполнять необходимый минимум больше для того, чтобы заткнуть их обоих, чем потому, что действительно хотел выздороветь. Поэтому он не продвинулся вперед настолько, насколько мог бы, и, по правде говоря, его последняя встреча с доктором Стерном прошла не так уж хорошо. Тот не стал приукрашивать ситуацию, говоря о том, что он думает о плохом настроении Джесси, напомнив ему, что у него есть другие пациенты, о которых он должен заботиться, пациенты, которые хотят и борются за выздоровление, а не тратят свою жизнь на жалость к себе. Сказать, что Джесси был взбешен, было бы преуменьшением, тем более что доктор Стерн был прав, хотя он никогда бы не признался в этом седовласому мужчине. — Есть экспериментальная программа, которую он будет курировать, начиная со следующего месяца. Учитывая характер твоей травмы, ты можешь стать хорошим кандидатом для этого испытания, — сказал Аарон, возвращая Джесси из его задумчивости. — Правда? — с интересом спросил Джесси. — Да. — Почему он не поговорил со мной напрямую об этом испытании? — спросил Джесси, нахмурив брови. Аарон ничего не ответил, а лишь печально посмотрел на Джесси. Джесси предположил: — Он не думал, что я буду вовлечен на сто процентов, не так ли? — Можешь ли ты винить его? — мягко спросил Аарон. — До сих пор ты был не самым восторженным пациентом. — Думаю, нет, — согласился Джесси. — Как думаешь, он передумает, если я поговорю с ним? — Стоит попробовать. В любом случае, прежде чем на что-то соглашаться, нужно быть полностью информированным. Я не сомневаюсь, что это будет ад, через который придется пройти, — признался Аарон. — Что он сказал тебе? — с искренним интересом спросил Джесси. — Они экспериментируют с новой, менее инвазивной процедурой для уменьшения компрессии на травмированных позвоночниках. Они надеются, что с помощью этого метода пациенты смогут полностью или частично восстановить утраченную подвижность. Хотя в твоем случае, поскольку твои мышцы ослаблены из-за долгого неиспользования, тебе придется учиться всему с нуля. Это означает ежедневную терапию, начиная с массажа и стимуляции мышц, пока твоё тело не станет достаточно сильным, чтобы ты мог переносить свой вес. Возможно, пройдут месяцы, прежде чем ты достигнешь этой точки. И, как сказал мне доктор Стерн, если ты думаешь, что до сих пор тебе было тяжело, то это ничто по сравнению с тем, через что тебе придется пройти. — Звучит заманчиво, — саркастически ответил Джесси. — Джесси… — начал Аарон, — прежде чем что-то решать, и если доктор Стерн согласится позволить тебе участвовать в клиническом испытании — а это большое «если», если ты спросишь меня — ты должен принять во внимание, что это может не сработать. Нет абсолютно никакой гарантии, — он сделал паузу, давая словам впитаться, прежде чем продолжить: — Но одно я знаю точно: чтобы был хоть какой-то шанс, что это сработает, тебе нужно будет полностью посвятить себя этому. Например, ты не сможешь прекратить заниматься спортом только потому, что слишком устанешь — физически или эмоционально. Понимаешь, о чем я говорю? Джесси пристально смотрел на Аарона, замечая надежду, но также и страх в глазах своего любовника, что этот момент был лишь короткой интерлюдией и что завтра Джесси откажется от своего обещания отпустить своих демонов и двигаться дальше. Боже, эти глаза… Джесси почувствовал, что его сердцебиение участилось; любовь, которую он испытывал к Аарону в этот момент, переполняла его, заливая все его существо ощущением счастья, таким неожиданным и сильным, что он почувствовал, как его глаза неожиданно слезятся. Не в силах предотвратить это, он почувствовал, как капля упала ему на щеку. Он вытер ее и наконец заявил: — Я люблю тебя так сильно, что это просто смешно. Аарон разразился смехом, хотя его взгляд отражал, насколько он действительно был тронут признанием Джесси. — Значит ли это, что ты готов попробовать? — спросил он, поскольку Джесси не ответил на его предыдущий вопрос. — Да. По правде говоря, когда ты рядом со мной, мне кажется, что когда-нибудь я смогу ходить по Луне, — проворчал Джесси, кривя губы. Аарон ответил улыбкой, и Джесси наклонился ближе, прошептав: — Я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы стать лучше. И даже если я не смогу участвовать в испытаниях, или если ничего не получится, все будет хорошо… — он выпрямился и поймал взгляд Аарона, прежде чем добавить: — …пока ты есть в моей жизни. Я никогда не хочу потерять тебя. Тогда Аарон поцеловал его. Этот поцелуй говорил о любви, о сожалении и боли, но также и о надежде на лучшее будущее, которое еще вчера казалось недостижимым. Джесси ответил на поцелуй, открыв свои губы для языка Аарона. Он почти забыл, как приятно ощущать прикосновения этого мужчины. Так долго его сексуальное желание страдало вместе с его уходом из жизни, но теперь он чувствовал, как нити тепла распутываются и проникают в каждую часть его тела. Казалось, что он может чувствовать это тепло повсюду, хотя это было невозможно. Тем не менее, Аарон чувствовал себя как в полете, а ему так хотелось летать. Он хотел полностью забыть о своей инвалидности. Так он и сделал. Джесси разорвал поцелуй. Он схватил член Аарона через джинсы, чем вызвал вздох своего любовника. Аарон вопросительно посмотрел на него, и Джесси в ответ расстегнул штаны. Удовольствие, которое он испытал в ту ночь, было таким, какого он никогда не испытывал. Они занимались сексом с тех пор, как он был ранен, но Джесси никогда не мог полностью отпустить его. Но этой ночью все было по-другому. Как будто внутри Джесси разорвалась какая-то связь, освобождая его из внутренней тюрьмы, о которой он даже не подозревал. Его тело словно горело, освободившись от оцепенения. Когда член Аарона впервые скользнул в его рот, Джесси мог поклясться, что почувствовал, как у него подгибаются пальцы ног. Когда он согласился на просьбу Аарона и вошел в своего любовника, у него было ощущение, что внутри него вспыхивают искры. Позже он размышлял, поражаясь, насколько сложным может быть мозг, заставляющий чувствовать то, чего не может быть. По крайней мере, в тот день они не могли существовать. Потому что Джесси еще не знал об этом, но скоро он снова будет ходить. Пока же он летел, высоко и быстро.

***

Впервые Джесси почувствовал прикосновение руки к своей правой ноге через четыре месяца. Доктор Стерн согласился провести ему процедуру, которая до сих пор была успешной для двух из пяти пациентов. Аарон до смерти боялся, что ничего не получится или что что-то пойдет не так, но Джесси успокоил его, заверив, что, каким бы ни был результат, он не перестанет жить. Однако травма, полученная Аароном после нападения Спенсера на Джесси, грызла его, и ему было трудно держать свои эмоции под контролем. К счастью, операция прошла успешно, и Джесси улыбнулся как никогда широко, когда впервые почувствовал руку Аарона на своей ноге, проснувшись после операции. Однако ощущения были только началом пути, и последующие месяцы оказались сложнее, чем Джесси мог себе представить. Спинномозговая компрессия была таким сложным делом. Джесси с осторожным оптимизмом смотрел на свой прогресс, но как бы он ни пытался представить, как трудно будет двигать ногами, теперь он понял, о чем предупреждал его доктор Стерн. Он чувствовал себя ребенком, которому нужно всему учиться заново. Сначала Мэтью помогал ему только массажем, чтобы разбудить мышцы, которые так долго находились в спящем и атрофированном состоянии. Затем началась стимуляция: он просто сжимал мышцы одну за другой, при этом Джесси не двигал ногой. Процесс был мучительно медленным и, как и ожидалось, оставил его без сил. Но это того стоило. Вскоре он уже двигал ногой, по-прежнему лежа на кровати, не сопротивляясь, но первый раз, когда ему это удалось, был для него огромным достижением. Прошло еще несколько недель, прежде чем он смог, наконец, сидеть и работать против реального давления, и еще несколько недель, прежде чем он смог встать. Однако спустя четыре месяца после первого сеанса его левая нога так и не восстановила чувствительность. Но Джесси это не волновало. Он наконец-то встал, собираясь сделать первые шаги после двух лет отсутствия возможности ходить. Он был готов. Он много тренировался, чтобы укрепить руки, так что он мог ходить по параллельным брусьям с наилучшей подготовкой. Однако первое занятие закончилось катастрофой. — Ты молодец, — заверил его Мэтью, направляя Джесси, который пытался сделать еще один шаг, опираясь на перекладину. — На сегодня хватит. — Я могу сделать больше, — настаивал Джесси. — Не переусердствуй. Ты уже сделал больше, чем следовало, — сурово заявил Мэтью. — Нет, — Джесси отказывался останавливаться. — Джесси, остановись, тебе нужно отдохнуть, — приказал Мэтью. — Я отдохну позже, — возразил Джесси, пытаясь передвинуть правую ногу вперед. — Послушай Мэтью, Джесси, — повторил Аарон приказ Мэтью. Он наблюдал за усилиями Джесси последние полчаса, и теперь его партнер обильно потел, его мышцы дрожали. — Еще немного, — настойчиво повторял Джесси, подставляя руку, чтобы ухватиться за перекладину, но внезапно потерял равновесие, когда его рука соскользнула. — Черт! — заорал он, падая вперед. — Джесси! — крикнул Аарон, пока Мэтью безуспешно пытался предотвратить его падение. — Черт! Твою мать! Больно! — воскликнул Джесси, на глаза которого навернулись слезы от внезапной боли. Мэтью и Аарон мгновенно оказались рядом с ним, пытаясь оценить ущерб. — Где болит? — спросил Мэтью. — Моя лодыжка, — указал Джесси, поморщившись, когда Мэтью слегка пощупал ее. — Ты ее растянул. Я не думаю, что есть другие повреждения, но, чтобы быть уверенным, нам нужно проверить это прямо сейчас, — объявил Мэтью. — В следующий раз ты будешь меня слушаться. Почему ты все время такой упрямый? Серьезно, Аарон, тебе нужно посадить его на поводок, — шутливо подтрунивал он над своим пациентом, хмурясь, пока тот продолжал искать новые проблемы. — Он хочет, — поддразнил Джесси в ответ, зажмурив глаза, когда очередная волна боли захлестнула его, когда он попытался пошевелить ногой. — Я сейчас вернусь, — сообщил им Мэтью, вставая и выходя в соседнюю комнату. Джесси медленно вдыхал и выдыхал, пытаясь остановить дрожь в теле. Взглянув на Аарона, он закатил глаза и сказал: — Не смотри на меня так. — Как? — Аарон притворился, что не понял заявления Джесси, хотя его взгляд противоречил его, казалось бы, невинному вопросу. — Так, словно я — невыносимый идиот. Я облажался. Я понял, — признался Джесси. По правде говоря, он был раздосадован на себя. — Да, — сухо подтвердил Аарон, но его взгляд сразу же смягчился. — Как ты себя чувствуешь? — Как десятилетний ребенок, который совершил огромную ошибку, пока мама и папа смотрели прямо на него, — ответил Джесси. — Куда он пошел? — спросил он, имея в виду Мэтью. — Я бы хотел поднять свою задницу с пола. — Я иду, мистер Ворчун, — поддразнил Мэтью, бросив на Джесси укоризненный взгляд. — Что ты делаешь? — спросил Аарон, когда Мэтью начал наматывать какие-то ремни на лодыжку Джесси. — Это сдержит отек, пока мы не доставим его в больницу. Джесси нужно сделать рентген, чтобы убедиться, что все в порядке. Надеюсь, тогда мы сможем уложиться в график, — сообщил им Мэтью, сосредоточившись на своей задаче. — Сможем? — удивленно повторил Джесси. Он думал, что повреждение лодыжки отложит лечение. — Если у тебя вывих лодыжки, тебе придется использовать бандаж. Но все должно быть в порядке, по крайней мере, если ты послушаешь меня и перестанешь быть очаровательным упрямцем, — Мэтью посмотрел на Джесси, и тот кивнул в знак понимания. Его физиотерапевт хотел для него самого лучшего, особенно потому, что он прошел долгий путь с тех пор, как они познакомились. Мэтью всегда поддерживал его, даже когда Джесси вел себя как полный говнюк. Он был многим ему обязан. — Хорошо. Теперь… — Мэтью пошел за инвалидным креслом из угла комнаты и подкатил его к своему пациенту. Расположившись перед Джесси, он помог ему подняться на ноги, а затем обхватил его грудь руками и поднял, чтобы усадить в кресло. — Ты в порядке? — Да… — выдохнул Джесси, так как боль начала утихать, когда он сидел спокойно. — Я отвезу его в больницу, — сказал Аарон. — Хорошо. Скажи им, что ты участвуешь в испытаниях. Я позвоню им, — посоветовал ему Мэтью. Джесси и Аарон попрощались с Мэтью и ушли. Через два часа вывих лодыжки подтвердился, и, к счастью, других повреждений не было. В тот день Джесси получил урок и больше никогда не игнорировал приказы Мэтью.

***

Апрель 2008 года

Джесси поднимался по лестнице, ведущей в его квартиру, один за другим, игнорируя лифт, опираясь на трость, чтобы ему было легче поднимать левую ногу. Он только что закончил разговор со своим братом Джейкобом. Он с женой скоро поедет в Балтимор, поскольку Джесси никогда не возвращался в Питтсбург, хотя Аарон и навещал отца раз в год. Дойдя до порога своего дома, он достал ключ из внутреннего кармана пиджака и вставил его в замок. Повернув его, он услышал щелчок механизма и толкнул дверь. Он вошел в гостиную и сразу заметил своего партнера, сидящего за столом, с разбросанными повсюду бумагами, которые он внимательно изучал. Джесси повесил ключи на крючок в прихожей и позвал своего любовника: — Привет. Аарон сначала не ответил, но в конце концов поднял взгляд, расплывшись в усталой улыбке. — Что ты делаешь? — спросил Джесси, подойдя к своему любовнику и схватив со стола бумагу. Это была выписка из банка. — Отдай мне это, — Аарон выхватил его из рук и положил на стопку. Джесси уставился на Аарона, заметив, что его любовник выглядит взволнованным, даже если он явно пытается вести себя спокойно. Он тяжело вздохнул и спросил: — Насколько все плохо? Глаза Аарона расширились, когда он посмотрел на Джесси. Он покачал головой. — Не волнуйся, я справлюсь. Джесси нахмурил брови, наклонившись, чтобы еще раз взглянуть на бумаги. Он схватил дополнительную банковскую выписку, прежде чем Аарон успел остановить его, и поднял ее, чтобы его партнер не смог забрать ее обратно. — Господи… — выдохнул он, когда понял, что Аарон скрывал от него. — Когда ты собирался сказать мне, что мы разорились? — Я же сказал тебе, я справлюсь. — Как? — спросил Джесси, опешив. — Как ты собираешься это прикрыть, а? Ты должен был сказать мне, — ответил он, расстроенный тем, что Аарон снова хотел защитить его любой ценой. — Я не хотел, чтобы ты беспокоился об этом. Было важнее, чтобы ты сосредоточился на своем выздоровлении, — объяснил Аарон, а затем слабо добавил: — Это пустяки, правда. — Пустяки? Ты называешь это пустяком? — воскликнул Джесси. — Я твой партнер, Аарон. Я могу помочь. Я должен обеспечивать нас обоих. Правда заключалась в том, что инвалидность Джесси не позволила ему вернуться на работу. Между депрессией и терапией у него не было сил возобновить свою карьеру. Тем не менее теперь, когда он наконец-то снова стал ходить, хотя его левая нога еще не полностью восстановилась, и ему приходилось регулярно пользоваться инвалидным креслом, когда он был слишком измотан или испытывал боль, он хотел вернуться в журналистику. Аарон снова и снова говорил ему, что он не должен торопиться, но Джесси знал, что его партнер просто боится. Восстановление Джесси было долгим и мучительным, и он все еще уставал больше, чем хотел признать. Однако сбережения Аарона и Джесси были полностью потрачены на клинические испытания, и теперь они должны были рассмотреть все варианты, если не хотели в итоге жить на улице. — Завтра я звоню Питеру, — объявил Джесси. Питер Харди был его бывшим начальником, и он надеялся, что этот человек поможет ему найти работу. Посмотрев на Аарона, он добавил: — И не пытайся меня остановить. Я знаю, что ты хочешь защитить меня, но я в порядке, правда. Я могу это сделать. — Иди сюда, — попросил Аарон, раскрывая объятия, чтобы Джесси мог сесть к нему на колени. Когда Джесси надежно обнял его, он признался: — Я не хочу, чтобы ты возвращался на работу из-за финансовых соображений. Я хочу, чтобы ты вернулся на работу на своих условиях, потому что ты готов и у тебя есть энергия для возобновления карьеры. — И это одна из причин, почему я так сильно тебя люблю, — прошептал Джесси, прежде чем накрыть губы Аарона своими. В ответ Аарон стал ласкать его спину. Джесси прервал поцелуй через несколько секунд, чтобы объяснить: — Мне надоело, что обо мне заботятся. Я хочу быть самим собой. Я знаю, что, вероятно, никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты мне дал, но я могу хотя бы снова начать работать. Нам нужны деньги. И, по правде говоря, пришло время. Аарон пристально смотрел на Джесси, в его взгляде отражалась молчаливая борьба. Джесси увидел тот самый момент, когда он сдался, и ненадолго прикрыл глаза, прежде чем уступить: — Хорошо, но при одном условии. Ты не будешь выполнять задания в каком-нибудь Богом забытом, примитивном месте, где ты даже не сможешь ни с кем общаться. — Это твой шанс избавиться от меня, и ты даже не собираешься им воспользоваться? — спросил Джесси, в очередной раз поражаясь тому, что в его жизни есть этот замечательный человек. — Даже в твоих снах, — поддразнил в ответ Аарон. — Приятно слышать, — промурлыкал Джесси, наклоняясь, чтобы еще раз захватить губы Аарона.

***

Июль 2008 года

План Джесси не удался. Серьезная травма и неспособность продолжать карьеру означали, что его бывший босс не верил, что он справится с работой. Сказать, что Джесси был раздавлен, когда Питер отклонил его просьбу о восстановлении в должности, было бы большим преуменьшением, но у него не было возможности хандрить по этому поводу. Он пытался найти работу по своей специальности, но, видимо, большого международного опыта было недостаточно, чтобы найти работу. Аарон проводил много времени, пытаясь облегчить их финансовое бремя, впервые после нападения согласившись путешествовать и посещать компании, для которых он в прошлом занимался веб-дизайном; поэтому Джесси часто оставался один, и это мешало ему сохранять оптимизм. Поэтому, придя на ежемесячный осмотр к доктору Стерну, он чувствовал себя не лучшим образом; однако он еще не знал, что эта встреча изменит его жизнь. — Джесси, — поприветствовал его доктор Стерн, предложив ему присесть и махнув рукой, прежде чем сесть за свой стол. — Как вы себя чувствуете? — Я в порядке, — устало ответил Джесси, аккуратно положив трость рядом с собой. — Есть проблемы с левой ногой? — спросил доктор Стерн, неправильно истолковав усталость Джесси. — Нет. Нет, моя нога в порядке, — поспешно заверил его Джесси. — Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы у кого-то из моих пациентов случилась неудача, — сухо прокомментировал доктор Стерн, вызвав смех у Джесси. Этот человек все время был таким чертовски серьезным. — Как боль? — наконец спросил он. Джесси страдал от периодических сильных приступов боли в левой ноге. Ему приходилось пользоваться инвалидным креслом всякий раз, когда боль была слишком сильной, а таблетки только сдерживали боль и едва позволяли ему функционировать. К счастью, теперь он мог предотвратить большинство этих кризисов, зная, что они происходят, когда он перебарщивает с лекарствами. — Я справляюсь, — ответил он. — Хорошо, — доктор Стерн кивнул и встал, указывая Джесси следовать за ним. Осмотр прошел без осложнений. Джесси восстановил около семидесяти пяти процентов своей подвижности, что было отличным результатом. Джесси знал, что доктор Стерн считает его своим лучшим достижением на сегодняшний день, и даже опубликовал о нем статью в престижном медицинском журнале, сохранив анонимность Джесси. Хоть и было маловероятно, что его способности улучшатся еще больше, Джесси это не волновало. Он уже и не надеялся, что сможет снова ходить. Джесси уже собирался уходить, когда доктор Стерн неожиданно спросил: — Вы уже получили ответы на свои резюме? — Нет, — ответил Джесси. — Я все еще ищу работу. После испытаний с моей терапией, ну, скажем так: вы, ребята, не совсем дешевы, — поддразнил он его, больше для того, чтобы посмотреть, сможет ли он заставить мужчину улыбнуться, чем по какой-либо другой причине. Не повезло. — Мы лучшие. Я лучший, — самодовольно ответил доктор Стерн, пожав плечами. Джесси рассмеялся над ответом мужчины. — Всегда такой скромный, доктор; но, эй, не меняйте ничего. Мне нравится ваш стиль, — добавил он шутливым тоном. Доктор Стерн посмотрел на него, явно не зная, должен ли он быть доволен или обижен ответом Джесси, поэтому он решил проигнорировать его, посоветовав: — Мы открыли центр для наших самых маленьких пациентов — подростков, которые имеют дело с травмами позвоночника. Мне нужен консультант. — Простите? — пораженно спросил Джесси. Конечно, он не предлагал того, о чем думал? — Консультант. Человек, который мог бы поговорить с детьми и помочь им справиться с их новой реальностью. — Спасибо за ваше определение, доктор, но я знаю, что такое консультант. Я рад, что все эти годы учебы окупились для вас, — ответил Джесси, поджав губы, чтобы предотвратить появление ухмылки на лице. Доктор Стерн поднял брови. — Я усердно учился, — вот и все, что он сказал, заставив Джесси захихикать. Этот человек был смешон, даже если не хотел этого. Однако после небольшой паузы он продолжил: — Учитывая вашу историю, Джесси, я подумал, что вас может заинтересовать эта работа. Некоторым из них не очень-то нужна помощь, но, как вы знаете, в любой группе всегда есть «черные овцы», — конечно, ему не нужно было пояснять, что в его глазах Джесси была одной из них. Возможно, именно поэтому он решил, что его самый успешный случай может быть полезен в качестве консультанта теперь, когда Джесси преодолел свою депрессию. — Я… — Джесси не был уверен, что это хорошая идея или, точнее, что он сможет действительно помочь детям. Однако ему нужны были деньги. — Какова будет зарплата? — Зарплата лучше, чем в большинстве учреждений. Вы не разбогатеете в ближайшее время… но она достойная, — заявил доктор Стерн, а затем предложил: — Меня ждут там примерно через час. Почему бы вам не поехать со мной? Я поведу. У меня есть «Мерседес», — заявил он, как будто поездка в первоклассной машине была тем стимулом, который был необходим Джесси, чтобы согласиться поехать с ним. — Может, я и гей, но я не настолько поверхностный, — Джесси ничего не мог с собой поделать. Дразнить этого мужчину было так весело. — Я нахожу ваше чувство юмора весьма… особенным, мистер Рэмзи, — ответил доктор Стерн, используя фамилию Джесси, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, однако уголки его губ вздернулись вверх. Джесси внутренне поздравил себя с этим достижением. — Я буду ждать вас в вестибюле, — объявил он, соглашаясь на предложение доктора Стерна посетить учреждение. Он встал и протянул руку. — Всегда приятно, доктор Стерн, — произнес он тоном, идентичным тому, который доктор использовал для своего предыдущего заявления. — Просто убирайтесь из моего кабинета, — со смехом ответил доктор Стерн.

***

Ноябрь 2011 года, Нью-Йорк

— Ради всего святого, Кристин, перестань так крутиться вокруг меня! — воскликнул Джесси, когда его протеже продолжала катать вокруг него свою инвалидную коляску. — Я нервничаю. Это помогает мне оставаться сосредоточенной, — ответила Кристин; понятно, что она была на взводе, но в конце концов остановилась. — Как нога? — спросила она, кивнув. — Все будет хорошо, — заверил ее Джесси. Он пользовался инвалидной коляской после того, как провел день, помогая развешивать фотографии Кристин для предстоящей выставки. В результате у него болела нога, но ничего страшного в этом не было, а гости должны были прибыть в любое время. Джесси работал консультантом уже три года. Кристин была первым ребенком, которому он помог. Когда он познакомился с ней, она только получила травму — несколько месяцев назад — и не произнесла ни слова после автомобильной аварии, в результате которой ее парализовало, и она не надеялась больше ходить. Ее мать умерла на месте происшествия, и некогда счастливый подросток полностью замкнулся в себе. Джесси потребовались месяцы, чтобы заставить ее выйти из своего панциря. Врачи диагностировали у нее посттравматическое стрессовое расстройство и депрессию, предположив, что она была травмирована аварией, когда в машину ее матери врезался другой автомобиль, в результате чего женщина погибла от удара, а Кристин осталась в сознании на пассажирском сиденье. Они были правы. Она видела все это. То, что семнадцатилетней девушке пришлось пережить такую же травму, как и его бывшему лучшему другу, не осталось незамеченным для Джесси, хотя Кристин была совершенно другим человеком. Сначала он не знал, как с ней сблизиться, но вскоре обнаружил, что она любит фотографировать. В любое время и в любом месте она просто доставала фотоаппарат и вдыхала жизнь в свои снимки. Джесси был поражен ее талантом, и он использовал ее страсть, чтобы помочь ей. Он проводил рядом с ней дни напролет, каждые выходные отправляясь с ней в особые места, а также в самые обычные, чтобы она могла запечатлеть вспышки жизни на пленке. Ее отец, Пол, согласился дать Джесси попробовать этот метод, не понимая, как справиться со своей единственной дочерью. Пока однажды она не произнесла свое первое слово. Бабочка. Она любила бабочек, и когда желтая бабочка с маленькими коричневыми и черными крапинками села на руку Джесси, когда они вместе с ее отцом наслаждались восходом солнца на природе, она наконец произнесла первое слово из многих других, которые ей еще предстояло произнести. За три года работы в центре Джесси помог многим детям, но с Кристин у него была особая связь. Более того, у нее был настоящий талант, и Джесси использовал свои немногие оставшиеся связи в журналистике, чтобы помочь ей устроить выставку. То, что небольшая галерея в Нью-Йорке откликнулась на его просьбу, было совершенно неожиданным. И вот теперь, когда им предстояло настоящее открытие, Кристин нервничала, как черт. Именно поэтому Джесси согласился отправиться в поездку вместе с ней и ее отцом. Открытие прошло очень хорошо. Кристин наконец-то расслабилась, и Джесси почувствовал настоящую гордость. Он не ожидал, что его работа консультанта окажется такой полезной, но, оглядываясь назад, он не хотел бы возвращаться к своей прежней карьере. Он никогда не ожидал увидеть Джастина Тейлора, входящего в галерею. Когда он увидел, как его давно потерянный друг спешит туда, спасаясь от дождя, который начал лить снаружи, он не мог поверить своим глазам. Его сердце заколотилось в груди. Его друг почти не изменился, за исключением уверенности, исходящей от него. Джастин не сразу заметил его, поэтому Джесси подождал. Чего именно — он не знал, но не торопился наблюдать за блондином, собираясь с духом, чтобы подойти и заговорить с ним. Он увидел, как Джастин направился поздравить Кристин, которая сидела с отцом, довольная тем, что столько людей восхищаются ее фотографиями. Покачав головой оттого, как глупо он себя ведет, Джесси наконец-то подошел к ним. — Джастин? — неловко позвал он, но когда глаза Джастина внезапно расширились, когда его взгляд упал на него, Джесси не смог удержаться от широкой улыбки. — Джесси? — удивленно произнес Джастин. — Чтоб меня! — красноречиво сказал он, тоже расплываясь в огромной улыбке. Он наклонился вперед с явным намерением обнять своего друга, но Джесси удивил его, поднявшись с кресла. — Что…? — Джастин пораженно уставился на него. — О, Боже, Джесси! — воскликнул он, притягивая друга в свои объятия. Они долго обнимались. — Как? — Джастин наконец отпустил Джесси. — Я имею в виду… черт! Я не могу поверить, что ты здесь! И… стоишь? — Да. Длинная история. Но да, у меня снова есть ноги, — смущенно подтвердил Джесси. — И посмотри на себя! Ты уже совсем взрослый! — проворчал он, а затем поморщился от боли в ноге. — Ты в порядке? — сразу же спросил Джастин с беспокойством в голосе. — Да. Ничего особенного. Мне просто нужно немного посидеть, — успокоил его Джесси, садясь обратно. — Я сказала ему, что сегодня он окажется в инвалидном кресле, но он не слушал и продолжал говорить о том, что нужно повесить фотографии на стену. Как будто здесь нет сотрудников, которые могли бы это сделать, — укорила его Кристин, глядя на своего консультанта. Она злилась, что его усадили в инвалидное кресло, потому что он перестарался. — Не парься, Крис. Я скоро буду в порядке. А вот тебе лучше пойти и отдохнуть. Все равно хозяин скоро закроется, — возразил Джесси. — Он прав, дорогая. Мы должны идти, — согласился Пол. — А ты? — спросила Кристин, обращаясь к Джесси, переводя взгляд с него на Джастина и обратно. Джесси бросил на Джастина вопросительный взгляд, и блондин тут же предложил обнадеживающим тоном: — Мы могли бы пойти выпить? — а затем добавил, нахмурившись: — Я имею в виду, если ты не против. Мы можем отложить, если ты не в настроении. — Я в порядке, и мне не помешает выпить после того, как я весь день с ней возился, — Джесси ухмыльнулся, указав на Кристин легким кивком головы. — Эй! Я здесь! — ответила Кристин, разгрызая арахис и бросая один в Джесси. — О, поверь, я думаю, мы бы заметили, если бы тебя не было, — пошутил Джесси, уклоняясь от арахиса. — Ладно, мы уходим, — объявил он, прежде чем повернуться к Кристин и ее отцу. — Кристин… — он подошел к ней и взял ее руки в свои. — Поздравляю. У тебя получилось. Она не ответила, но ее блестящие глаза сказали все. Джесси наклонился и крепко обнял ее, шепча ей на ухо, чтобы только она слышала его слова. — Я так чертовски горжусь тобой. В ответ она обняла его еще крепче. Откинувшись назад, Джесси игриво приказал: — Веди себя прилично для разнообразия, — он смягчил свои слова, погладив ее по волосам. Повернувшись к ее отцу, который с обожанием смотрел на свою дочь, он спросил: — Пол, увидимся завтра утром? — Конечно. Завтрак в восемь? — предложил Пол, располагаясь позади инвалидного кресла Кристины. Все они остановились в отеле, расположенном в квартале от галереи. Джесси согласился и последовал за Джастином. В итоге они провели вместе большую часть ночи сначала в уютном пабе недалеко от галереи, а затем вернулись в отель Джесси. Им нужно было многое наверстать, и часы пролетели незаметно для обоих. Джесси говорил с Джастином о своей депрессии, о суде, о своей работе консультанта и, конечно, об Аароне. Было приятно делиться этим с блондином, и Джесси понял, как сильно он по нему скучал. На самом деле, в такие моменты он отчаянно скучал по своей прежней жизни и своим старым друзьям. Встреча с Джастином еще раз напомнила ему о том, что — и кого — он потерял. Джесси несколько раз разговаривал с Майклом по телефону после переезда в Балтимор в марте 2006 года, и Майкл сообщил ему, что Джастин переехал из Питтсбурга летом. Однако депрессия Джесси тогда была слишком глубокой, чтобы он мог предпринять какие-либо усилия для поддержания связи с кем-либо из своих друзей, поэтому он прервал все контакты осенью 2006 года и с тех пор ни от кого ничего не слышал. Сейчас он сожалеет об этом, поэтому он еще больше благодарен за эту случайную встречу с Джастином. Джастин рассказал ему о своей жизни в Чикаго. Он переехал в Нью-Йорк всего пару месяцев назад и все еще привыкал к бесконечной городской суете. Казалось, что у него все хорошо и он доволен своей жизнью. Они избегали путешествий по переулкам памяти, хотя ни один из них не был достаточно смел, чтобы затронуть этот период своей жизни, особенно уклоняясь от темы Брайана. Перед отъездом Джастина они пообещали друг другу поддерживать связь, хотя, поскольку Джесси живет в Балтиморе, а Джастин в Нью-Йорке, вряд ли они смогут увидеться в ближайшее время. Джесси сдержал свое обещание, усвоив урок, что дружба — это ценный товар, который нельзя тратить впустую или принимать как должное. Он забыл об этом на некоторое время и больше никогда не хотел, чтобы это случилось.

***

2013–2014 год

Все изменилось, когда Элис вошла в жизнь Аарона и Джесси. Когда Джесси впервые встретил Элис в феврале 2013 года, ей едва исполнилось двенадцать лет. Она была угрюмой и замкнутой, огрызалась на всех, кто пытался ей помочь. Учитывая ее историю, он не был удивлен. То, как она вела себя, напомнило ему его самого, когда он отказался от жизни и отгородился от друзей, делая все возможное, чтобы оттолкнуть Аарона. Однако у Элис было гораздо больше причин злиться на всех и вся, чем у него. Элис было десять лет, когда ее дом охватило пламя, и ее родители не смогли спастись от надвигающегося огня. Отец смог спустить Элис из окна второго этажа, но был вынужден опустить ее на землю, так как у него не было возможности вылезти вместе с ней. Элис неловко приземлилась, прижавшись спиной к корню дерева, и не смогла пошевелить ногами. Пока она смотрела на это, беспомощная, дом взлетел на воздух, унося ее родителей. Ни операция, ни шесть месяцев терапии не вернули подвижность нижней части ее тела. Таким образом, Элис потеряла не только родителей, но и ноги, и стала подопечной государства. Элис была прикреплена к Тессе, специалисту по работе с детьми, которая изо всех сил старалась помочь девочке с ее переходом в детский дом. Однако у сотрудницы службы социального обеспечения была непомерно большая нагрузка, и она не могла уделять Элис столько времени, сколько ей хотелось бы. Растерянной, одинокой, парализованной девочке казалось, что каждый человек, с которым она знакомилась — врачи, терапевты, работники социальной службы — бросали ее, оставляя еще более одинокой, чем прежде. В ответ она стала еще более угрюмой, говорила все меньше и меньше и отказывалась присоединяться к другим детям в любых мероприятиях, даже тех, с которыми она могла бы справиться физически. У нее ухудшился аппетит, и она стала тревожно худой. Именно в этот момент Тесса услышала через коллегу о центре, где предоставляются все медицинские услуги, а также консультации для подростков с тяжелыми травмами позвоночника. Просьбы Тессы о том, чтобы Элис приняли участие в программе, некоторое время оставались без ответа, пока она не встретила в доме Джесси. Она показала ему фотографию Элис, рассказала свою историю и попросила его о помощи. Джесси спросил Тессу, может ли он оставить фотографию у себя, и обнаружил, что достает ее и рассматривает в течение всего дня. В тот вечер за ужином он доверился Аарону и показал своему партнеру фотографию девушки, которая была сделана до смерти ее родителей. Аарон смотрел на фотографию в своих руках, слушая, как Джесси рассказывает историю Элис. Когда Джесси замолчал, Аарон посмотрел на него с решительным выражением лица. — Помоги ей, — потребовал он. — Если нужно, притесняй Стерна, но не сдавайся. Поддержка Аарона была всем, в чем нуждался Джесси. — Ты прав. Я должен поговорить со Стерном, чтобы узнать, есть ли возможность принять Элис в нашу программу. Я знаю, что финансы, вероятно, будут проблемой, но должен быть какой-то способ сделать это осуществимым. Если бы я только мог подкупить его, — проворчал он. Доктор Стерн был самым отягчающим человеком, которого он когда-либо встречал, даже если он был гением. — Ты замечательный консультант, Джесси, — похвалил его Аарон, — и ты можешь использовать свой опыт работы с Кристин, которую ты так изменил к лучшему в ее жизни. К тому же, вы с доктором Стерном — отличная команда. Между твоим упрямством и его настойчивым желанием быть известным как самый успешный хирург в стране, даже если он ублюдок, я уверен, что ты что-нибудь придумаешь. — Я немного оскорблен тем, что ты включил нас обоих в одну команду. Но, ладно, мы лучшие, я могу с этим смириться, — игриво ответил Джесси, а затем посмотрел на фотографию Элис.

***

На следующий день Джесси отправился на прием к доктору Стерну. Он думал, что ему придется бороться с ним, чтобы заставить его рассмотреть возможность принять Элис бесплатно, но он был удивлен, когда тот не отказал ему в просьбе. — У нас есть средства, выделенные на помощь кандидатам, не имеющим финансовой поддержки, — утверждает доктор. — О чем думали эти тупицы из совета директоров, когда придумывали концепцию бесплатной терапии, я понятия не имею. Хотя теперь, благодаря этому, вы можете танцевать счастливый танец прямо сейчас. Они немедленно согласятся покрыть все расходы, связанные с проживанием Элис в центре и прохождением терапии в течение следующих шести месяцев. Да, у доктора Штерна всегда было очень странное чувство юмора. — Вы просмотрели ее медицинскую карту? — спросил Джесси. — Да. И вы прямо сейчас продемонстрируете джигу, — проворчал доктор Стерн. — Она — идеальный кандидат для испытания. Джесси не мог нарадоваться этой новости. В тот же день он позвонил Тессе, и через неделю Элис переехала в центр. Однако Элис отказалась участвовать в судебном исследовании. Более того, она отвергла все попытки Джесси поговорить с ней, и по прошествии трех недель Джесси был в растерянности, что делать. — Я не знаю, что еще попробовать! — в расстройстве воскликнул Джесси, расхаживая туда-сюда по их с Аароном гостиной однажды вечером. — Элис даже не здоровается со мной, и с остальным персоналом она ведет себя не лучше. Чем быстрее она начнет процесс, тем лучше для ее выздоровления, — он обратил умоляющий взгляд на Аарона, спрашивая: — Как ты терпел, когда я не отвечал тебе? — Джесси, ты никогда не пытался помочь кому-то в такой глубокой депрессии, как у тебя. И ты взрослый человек. Кто знает, что сейчас творится в ее голове? — Аарон сделал паузу, прежде чем предложить: — Ты не против, если я попробую? Возможно, вы с Элис просто слишком похожи. Возможно, она послушает меня, — Аарон время от времени работал волонтером в центре по выходным. По правде говоря, после травмы Джесси, а затем его переквалификации в консультанта, Аарон часто принимал участие в новой профессии своего партнера. — Я готов попробовать все, — ответил Джесси, в изнеможении опускаясь рядом с Аароном на диван. — Ты был так бесконечно терпелив со мной. Может быть, она почувствует это и прислушается к тебе, — Джесси наклонил голову, смотря на своего партнера. — Ты сможешь заехать завтра утром? — Я могу это сделать, — согласился Аарон и нежно поцеловал Джесси. — Перестань волноваться. Мы все уладим, — уверенно заявил он. Аарон встретил Элис на следующее утро. Он оставался с ней весь день, просто сидел рядом, не произнося ни слова, кроме быстрого: — Привет, Элис. Я Аарон, и я здесь, чтобы стать твоим другом и помочь тебе, чем смогу, — он сделал то же самое в следующие выходные. Почему он не разговаривал с Элис? Он не мог объяснить. Но когда Джесси спросил его, как ему удалось за пару недель заставить Элис согласиться участвовать в испытаниях, он просто ответил: — Я просто позволил ей прийти ко мне. Аарон полюбил Элис с первого дня. Он и Джесси поддерживали ее во время испытаний и месяцев терапии. Они стали ее приемными родителями после окончания шестимесячного пребывания в центре. Это было нелегко. Элис сопротивлялась их попыткам заботиться о ней, и им приходилось с ней бороться. Но больше всего они любили ее. Связь Аарона с Элис становилась все крепче. В конце концов, Джесси не сомневался, что он тоже занимает особое место в ее сердце, но Аарон? Он был тем, к кому Элис приходила, когда ей снился кошмар. Он был тем, кто вдохнул в нее жизнь, тем, кто дал ей решимость снова ходить. Элис, вероятно, никогда не назовет их «отец» или «папа», но это не имело значения. Джесси и Аарон любили ее как родную, даже если Элис еще не открылась им в своих чувствах. Кристин тоже помогала, когда бывала в городе. В свои двадцать три года она жила на Манхэттене, но регулярно навещала их, и Элис сразу же понравилась Кристин. Джесси не могла не радоваться этому. Когда Аарон дал понять, что хочет удочерить Элис, Джесси не удивился. Аарону было сорок четыре года, и он не становился моложе. Это был его шанс принять ребенка в свой дом, и к тому времени Джесси не мог смириться с мыслью, что Элис когда-нибудь отнимут у них. Элис официально стала их дочерью в июле 2014 года. Кристин была рядом, чтобы помочь им отпраздновать это событие. Когда Элис впервые сказала им обоим, что любит их, Аарон и Джесси плакали как дети, а Кристин — а затем и Элис — игриво дразнили их за то, что они такие «голубые». И теперь, когда Джесси видел, как его партнер смотрит на их дочь с обожанием в глазах, его сердце наполнялось таким блаженством, что иногда ему было трудно дышать. Жизнь действительно может быть сукой, но она также может быть чертовски удивительной.

***

Сидя в эркере своей квартиры, Джесси сосредоточился на настоящем, слушая, как его партнер разговаривает с их дочерью в соседней комнате. Один только тон голоса Аарона заставил его улыбнуться. Снова выглянув в окно, он фыркнул, услышав, как Аарон в сотый раз за этот день говорит хихикающей Элис, что он хочет, чтобы она перестала красить ногти в неоново-зеленый цвет. Старший мужчина был полностью влюблен в их девочку-подростка. Встав с тростью, он подошел к двери в комнату Элис и прислонился к ней. Он посмотрел на спину своего партнера и снова улыбнулся. Аарон обнимал Элис и шептал ей на ухо. Когда пожилой мужчина откинулся назад и они оба обернулись, то обнаружили, что за ними наблюдает Джесси. — Кому-то не терпится, чтобы мы и ему подарили немного любви, — поддразнил Аарон, глядя на Джесси, его лицо сияло. Джесси было трудно примирить этого человека с тем жеребцом из клуба, который когда-то не заботился ни о чьих чувствах, но он не жаловался. С тех пор как они встретились тринадцать лет назад, произошло так много событий, особенно с тех пор, как они впервые трахнулись в задней комнате «Вавилона», в то время как Брайан и Майкл продолжали танцевать на танцполе. — Я хочу вернуться, — неожиданно проговорил Джесси, сам удивившись тому, что произнес эти слова вслух. — Ты уверен? — спросил Аарон. По правде говоря, он не был так уж удивлен. С тех пор, как Джесси говорил с Джастином по телефону, спрашивая о Брайане, он ожидал, что его партнер найдет время, чтобы обдумать то, что он хотел, и прийти к такому выводу. Аарон гораздо раньше Джесси понял, что наступит день, когда он захочет посетить свой родной город и, что еще важнее, воссоединиться с Брайаном, Майклом и всеми своими давно потерянными друзьями. Просто до сегодняшнего дня он не был готов к этому. — Я хочу вернуться, — задумавшись на минуту, ответил Джесси. — Сейчас же. — Хорошо, — согласился Аарон, подойдя к Джесси и поцеловав его в щеку. — Ты слышала, дорогая? Мы едем в Питтсбург! — воскликнул он, обращаясь к дочери и не оставляя Джесси выбора. Он не собирался ехать один. — Хорошо, — повторил Джесси, чувствуя как колотится сердце в груди.

***

На следующий день они оба договорились взять недельный отпуск на работе. В воскресенье они сели в самолет и вернулись в Питтсбург, впервые с марта 2006 года, более восьми лет назад. Джесси чувствовал, что возвращается домой.

***

Питтсбург, Киннетик, вторник

Накануне вечером Брайан почти не спал. После ужина у Дебби он отвез Джека в институт, а Джастина в свою квартиру, и поехал домой один, измученный всем произошедшим. Джастин волновался весь вечер после неожиданного звонка Джесси, но Брайан заверил его, что с ним все в порядке. И он был в порядке. В основном. Ему просто нужно было побыть одному, чтобы разобраться в своих чувствах. Он также знал, что ночь с Джастином привела бы к сексу, а поскольку секс с Джастином был для Брайана самым сильным наркотиком, он не смог бы устоять. К сожалению, ему все еще нужен был сон, чтобы функционировать. Однако мысли Брайана не давали ему уснуть почти всю ночь. Его мысли постоянно возвращались к Джесси. Он понял, что, как бы ему ни хотелось не реагировать на объявление о возвращении Джесси, он был не в себе. В результате он написал своему любовнику, и они обменивались сообщениями до трех часов ночи. Вот тебе и хороший сон. Брайан, как никто другой, должен был понять, что это глупая идея. На следующий день, сидя за своим рабочим столом и рассеянно поедая бутерброд с индейкой, он пытался сосредоточиться на лежащей перед ним бумажной работе, но ему это совершенно не удавалось. Он был сильно раздосадован, когда зажужжал интерком, указывая на то, что Синтия хочет с ним поговорить. Проверив время — 13:00 — он нажал кнопку громкой связи и гаркнул: — Нет. — К тебе пришли, — проигнорировав сварливое настроение своего босса, произнесла Синтия. — Ты ведь знаешь разницу между «да» и «нет», верно? — прорычал Брайан. На этот день у него не было назначено никаких встреч, и если только один из его клиентов не звонил ему с серьезным кризисом, он не хотел ни с кем разговаривать во время обеденного перерыва. — Я сказала ему, что ты недоступен, но он настаивает, — сообщила Синтия боссу, не реагируя на колкость. — Скажи тому, кто бы это ни был, чтобы отвалил, — полусерьезно предложил Брайан. Что вообще происходит с людьми в наши дни? Разве они не слышали о чудесной концепции назначения встречи? — Брайан… — обратилась к нему Синтия, и Брайан почувствовал нерешительность в ее голосе. Он вдруг почувствовал, что его сердцебиение ускорилось, когда она объявила: — Этот парень говорит, что его зовут Джесси. Джесси Рэмзи. Ее объявление было встречено долгим молчанием. Брайан застыл на месте, парализовано держа палец на переговорном устройстве. — Брайан? — раздался голос Синтии в его кабинете после бесконечных секунд тишины. Брайан наконец-то вышел из ступора и включил динамик. Он сделал глубокий вдох, а затем тихо приказал: — Впусти его. Он встал из-за стола с бешено колотящимся сердцем. Когда через несколько секунд он поднял голову, Джесси стоял в дверях, опираясь на трость. — Брайан… давно не виделись. Брайан просто продолжал смотреть на своего бывшего друга, пытаясь осмыслить увиденное, в то время как его грудь непроизвольно сжималась так сильно, что было больно.