Моя первая девушка - злой парень

      

      ***       Как стать лучшей девушкой для своего парня? Правило 1. Будь честным и открытым       Честность — это добродетель. С неё начинаются самые искренние отношения.       ***

             О том, что в их школе учится потрясающий парень, он знал всегда. Знал и старался об этом не думать. Странно? Ничуть! Кому же хочется понимать, что кто-то круче тебя находится совсем рядом? А Сяо Чжань был круче его во всём.       Умопомрачительно красивый отличник с превосходной репутацией! У Сяо Чжаня был талант. Главный активист, он представлял их школу на образовательных и культурных состязаниях, даже некоторых спортивных, ещё входил в ученический совет и являлся почётным членом нескольких клубов. Его привечали в классах академической фотографии, художественного рисунка и театральной секции.       В общем, Сяо Чжань был айдолом школы: лазурной мечтой, иконой стиля и законодателем мод. Его любили учителя, с ума сходили поголовно все девчонки, а парни равнялись, ничуть не скрывали своей симпатии и откровенно набивались ему в друзья. Сяо Чжань же никому не отказывал, потому и круг знакомств у него оказывался достаточно широким. Для всякого он находил ласковое или вежливое слово и был неизменно сдержанным.       Сяо Чжань был идеалом для всех, кроме него. Ван Ибо в общую восторженную массу вокруг Сяо Чжаня не входил. Наоборот, считал его занудой и снобом, а ещё в упор не замечал с первых дней. Точнее, уже шесть лет Ван Ибо смотрел мимо Сяо Чжаня.       Ван Ибо был в пятом классе, когда тот появился на пороге кабинета и сел за парту через ряд и чуть влево от него.       Точно в ту сторону, где в окно их класса ветвями бился старый клен, Ван Ибо не смотрел. Никогда. Совершенно.       На особенно скучных занятиях по классической китайской литературе он вовсе не засматривался на Сяо Чжаня, а считал листочки третьей снизу от подоконника ветки.       Вовсе не смотрел Ван Ибо на Сяо Чжаня во время пространных объяснений учителя истории о далеких странах, а разглядывал оранжевые блики на глянцевых обложках учебников на его столе.       Ван Ибо не глядел на Сяо Чжаня даже во время перемен. Он всего-то проходил мимо его парты, делая лишний круг по классу в поисках оптимального места, где можно было бы спрятаться от лишних глаз.       Именно! Ван Ибо не обращал на Сяо Чжаня никакого внимания! Тот ему был до лампочки, ведь в противном случае пришлось бы признать сбитое дыхание при одном взгляде на лучистую улыбку, перебои в работе сердца, стоило оказаться рядом и почувствовать аромат геля для душа или лёгкого парфюма, или даже слабость в коленях в ответ на радостный, весёлый смех.       Ван Ибо ничего такого за собой не замечал. Ни разу. За последние три минуты. И тому были причины!       Ноги его не дрожали, потому что Ван Ибо бессильно упал на стул, а не бесцельно шатался по классу. Других признаков слабости он тоже не ощущал, ведь три минуты назад его сердце, казалось, остановилось, а дыхание закончилось.       За три минуты можно было бы умереть, но Ван Ибо не умер. Просто не мог, тогда это означало бы закрыть глаза и не видеть раскрасневшегося в смущении Сяо Чжаня, стыдливо прикрывающего небольшим полотенцем озябшие под мокрой рубашкой плечи.       Почему Сяо Чжань был мокрым с головы до ног? Ван Ибо не знал. Почему у того в стоптанных кедах хлюпало, словно они в луже побывали? Ван Ибо не понимал. Почему на лице Сяо Чжаня застыло сконфуженное выражение? Ван Ибо вновь понятия не имел. Да и, собственно, было совершенно плевать, почему и как случилось то, что случилось, ведь дальше произошло намного более страшное. Он зачем-то открыл рот и произнёс крайне несуразное:       — Ты мне нравишься, встречайся со мной.       Вот так, просто и со вкусом, перед всем переполошённым, словно улей, классом, он признался.       Одноклассники порхали вокруг Сяо Чжаня, стараясь помочь, но больше мешая, а он, Ван Ибо, даже не попытался подойти. Там, где стоял, он рухнул на подкосившихся коленях. Хорошо не на пол. Чья-то парта спасла его репутацию, но сам Ван Ибо, видимо, о своём статусе в школе не думал. Он даже голос повысил, чтобы его хорошенько расслышали. Сквозь множество «А-Чжань, что случилось?» прозвучало звучное:       — Ты мне нравишься, встречайся со мной.       Ван Ибо запаниковать бы, или обратить всё шуткой, или хотя бы сделать вид, что он просто мечтает наяву и ни к кому конкретно не обращается, однако слова прозвучали громко, а прямой взгляд слишком хорошо указывал на того, к кому были обращены признания. Хотя не в характере Ван Ибо было отказываться от сказанного или тушеваться. Не такой он был по натуре. Да и кто бы усомнился в словах главного нарушителя спокойствия, дестабилизирующего звена и головной боли всей школы?       Его поняли верно. Его услышали правильно. В ответ же прозвучали наполовину испуганные, в другой части восторженные вздохи. Зато весь класс замолчал, будто в ожидании чего-то грандиозного.       «Ты мне нравишься, встречайся со мной» прозвучало громом. Ван Ибо ждал в ответ молнию, а та зависла на паузе и уставилась на него так, словно ушам своим не верила.       — Отказ я не приму, — Ван Ибо едва ли кому-то в своей жизни говорил, что тот или та ему нравится (родители и леденцы не в счёт), однако отказов действительно никогда не принимал и не знал.       Неудивительно: кто же откажет неотразимому хулигану, способному одним взглядом бездонных тёмных глаз прожечь дыру в сердце?       — Не примешь? Ха-ха-ха, — молния, наконец, запустила движение общего времени, растеклась смущённым смехом, — но не думаю, что это хорошая идея для нас: встречаться.       Сяо Чжань от первого шока быстро оправился и даже включил свою обычную «хорошовоспитанность».       Вдруг показалось, что тот сейчас попытается вытащить из конфуза, точно из колодца, не только себя, но и его. Это не входило в планы Ван Ибо. Списывать всё на «неудачный момент» было нельзя. Он-то был совершенно серьёзен, признавшись, пусть даже не слишком хорошо понимал, о чём говорил:       — Я считаю иначе. А ещё знаю, что ты встречаешься только с девушками. Но они — не я.       Ван Ибо заявил это твёрдо, ещё и на чужом стуле развалился, будто демонстрировал товар, но, досадно, забыл одно важное — улыбнуться. Эту оплошность исправил за него Сяо Чжань. Однако улыбка у того вышла неловкой и преступно привлекательной на фоне краснющих щёк и закушенной губы:       — Я вовсе ни с кем не встречаюсь…       Стоит заметить: своевременное замечание, нужное. Не произнеси его Сяо Чжань, новость о наконец-таки вакантном месте «пара Сяо Чжаня» облетела бы школу в краткий миг. Не зря же четыре десятка пар глаз уставились на него поражённо. Назревала сенсация вселенского масштаба: Сяо Чжань готов был с кем-то встречаться! У девушек глаза не просто заблестели, а полыхнули разноцветными пожарами. У парней слюной наполнился рот и досадой скривились лица. Неудивительно, все милашки школы теперь отвадят от себя ухажёров.       Сяо Чжань, видимо, решил развеять общие надежды и чаяния. Он повторил фразу увереннее:       — Я ни с кем не встречаюсь, — и даже не поленился добавить уточнение конкретно для него, Ван Ибо, — а если бы и согласился, то никак не с парнем.       За общим смущённым взглядом подобные заявления выглядели смешно, хотя по-прежнему обидно, потому Ван Ибо заплыл жёсткой усмешкой:       — Это я тоже знаю, как знаю и то, что с девушками ты тоже не того…       — Что «не того»? — вскинулся Сяо Чжань, испуганно захлопал глазами. — Что ты имеешь в виду?       Получилось! Расчёт был верен: Сяо Чжань растерялся. Безупречная эмоция на красивом лице Сяо Чжаня порадовала оголённые нервы. Это новое ошарашенное выражение Ван Ибо понравилось неимоверно. Он поднялся со стула, приблизился к Сяо Чжаню вплотную, ткнул далеко не ласково того в мокрую грудь:       — Не встречаешься, — вновь ухмыльнулся. Он знал, о чём говорил. — И, напомню, я отказа не приму, «А-Чжань».       Набившее оскомину слащавое девичье обращение Ван Ибо выплюнул, словно ругательство, так едко, что все вздрогнули.       — Тогда тебе придётся… ой! — начал было Сяо Чжань, но фразу не закончил, ойкнул, когда жёсткие пальцы ущипнули кожу.       — …Мне придётся убедить тебя, — Ван Ибо довольно хмыкнул и улыбнулся одними губами. Он знал, что такой его оскал выглядел жутко.       Задушенные вздохи и тоненькие писки девиц резанули по ушам, но он внимания не обратил. Ван Ибо смотрел, как капли стекают по мокрым прядям и падают на полотенце на плечах Сяо Чжаня, как взволнованно бьётся жилка на длинной шее то ли от страха, то ли от смятения, как трепещут густые ресницы над чуть изумлённым, но ясным и заинтересованным взглядом напротив.       — Готовься, Чжань-гэ, — предупредил. — Ты мне не откажешь.       Сказал и вышел вон из класса, кинув напоследок «Вечером у нас свидание». Условие? Приказ? Ультиматум? Именно! И пусть попробует ослушаться!       Ван Ибо был чрезвычайно доволен собой. Сегодня он молодец: сделал то, что обещал себе никогда не делать. Исторический момент! Ван Ибо признался в чувствах (которых и нет, быть может), а ещё решился стать первой парой Сяо Чжаня.       В том, что он будет первым, Ван Ибо не сомневался. Он знал, ведь вот уже шесть лет только и занимался тем, что отгонял надоедливых букашек прочь от себя и не только себя. Москитов и вредителей рядом с Сяо Чжанем он видеть не желал. Совершенно. Напрочь. Никого.