Отголосок

Заходит солнце, и звезда Сияет в вышине. Не слышно песен из гнезда. Пора уснуть и мне. Луна цветком чудесным В своем саду небесном Глядит на мир, одетый в тьму, И улыбается ему. Уильям Блейк — Ночь.

Порой удивительно, как разносторонни и двойственны привычные для любого обывателя вещи. Сколь много они таят в себе секретов, тайн и загадок. Являются не тем, чем кажутся на первый взгляд — не тем, что способен уловить и запечатлеть невооружённый взор простака. Например, кровь. Ведь что такое кровь для обычного человека? Всего лишь багряная жидкость, что струится по его жилам, преподнося дар жизни. Жидкое пламя, что погаснет и остынет, когда пробьет смертный час, знаменуя конец существования его оболочки, сотканной из плоти. Но то лишь для тех, кто не способен зреть в истинную суть. Кровь — это нечто большее. Она вовсе не преподносит дар жизни. Кровь — это и есть Жизнь. В ней человек порождается, выходя из утробы матери и из-за неё погибает, когда алое золото перестает циркулировать в венах и артериях. Что же тогда есть Жизнь? Ответ одновременно прост… и сложен, как самая изощрённая головоломка. Его попросту нету для простых людей. Это тайна, открывающаяся лишь Озарённым… или же Великим. Тайна, что так манит смертных, словно свет в непроглядной тьме мотылька. Ведь смертные очень любопытны от своей природы. Их невероятно будоражит возможность сделать тайное явным. Открыть запертые двери, что так долго терзают их своими секретами, скрытыми за ширмой чего-то мистического, противоестественного… а порой и вовсе невозможного. Ярнам. В прошлом лишь один из множества городов в этом мире, но… всё меняется. Поменялся город, поменялось время… поменялись сами люди — как и жившие в нём, так и очередные странники пришедшие в поисках излечения своего недуга. Ведь куда им было ещё подастся как не в оплот Церкви Исцеления? Место, где самый немощный и чахлый превращался в исцелённого и дышащего здоровьем. К несчастью, перемены не всегда приводят к лучшему исходу. Как и игра с вещами сокрытыми за семью печатями. Так и появился Кошмар с его… Порождениями. Одно из этих Порождений и бродило сейчас в поисках человеческой плоти и крови. Оборотень, Карающий Зверь… каждый Охотник называл его по-своему. И всё же, сложно поверить, что это чудовище однажды было чьим-то сыном, братом, мужем… а, возможно, и отцом. Цвета вороного крыла шерсть, немного намокшая от алой жидкости, вздыбилась, горящие огнем ненависти глаза заставляли простых людей коченеть от ужаса, а невероятно длинные конечности приносили смерть любому, кто осмеливался приблизиться. Страшная тварь вскинула голову и заводила носом по округе. Когти на огромных лапах тихо зацарапали брусчатку. Причины подобного поведения были очевидны. Хищник учуял добычу. Сорвавшись с места, монстр понёсся к запаху, преследуя свою жертву. Дробный стук когтей раздавался эхом на пустой улице — стуку вторило тяжёлое дыхание на пару с тихим рычанием, доносившимся из глотки Оборотня. Прыгнув за угол чудовище увидело… его. Самый желанный кусок плоти за всё время своего существования. Столь много угасших желаний… такое множество отголосков в крови. Погружаясь в пучину возжеланий и бешенства, страшная тварь немного опустилась наземь… чтобы через мгновенье броситься на человека с закономерной целью. Сожрать. Поглотить. Убить. Спустя одну невероятно короткую секунду Оборотень налету открыл свою пасть, обнажая бритвенно-острые клыки. Мощные челюсти начали столь же стремительно смыкаться, намереваясь перекусить свою жертву пополам. Гулкий хлопок пистоля прервал укус монстра, отправляя ртутную пулю прямиком в глотку твари. Из-за неожиданной агонии Карающий Зверь отпрянул, издав из продырявленного горла нечто среднее между бульканьем, злобным рыком и скулежом. Охотник же спокойно убрал Эвелину в набедренную кобуру и быстрым шагом приблизился к чудовищу. Ладонь молниеносно проникла в морду зверя, заставив последнего завыть с новой долей ненависти и злобы. Впрочем, сколь быстро запястье Охотника проникло в пасть, столь же быстро оно её покинуло, держа пальцами язык Оборотня и порождая фонтан тёмно-багряных брызг. Зверь начал быстро заваливаться, издавая едва слышные кряхтения из глотки, переполненной кровью — собственной и почти чёрной. В конце концов, бездыханная туша упала наземь, издав глухой звук. Несколько секунд назад горящие огнём глаза погасли, а без того тёмная шерсть стала ещё темнее, впитав кровь своего владельца. Прикрыв веки, Добрый Охотник отбросил язык чудовища и взял край своего короткого плаща, очищая глаза от попавшей жидкости. Волосы до плеч промокли насквозь, приобретя любопытный оттенок из алого и угольного. Такая же плачевная участь постигла и бóльшую часть пальто с остальной одеждой. Распахнув глаза вновь и несколько раз сморгнув, Охотник переложил Ракуйо в другую руку и зашагал, тихонько стуча короткими каблуками сапог по вымощенной камнем дорожке, которая вскоре сменилась лестницей ведущей к его цели. Преодолевая последние ступеньки, Добрый Охотник с удивлением заметил белёсую фигуру в своём поле зрения. По мере приближения фигура приобретала всё больше очертаний, пока окончательно не превратилась в высокую женщину с бледной кожей и впалыми щеками. Белое платье опускалось на землю волнами, огромный и пышный крахмальный воротник прикрывал её шею, а на голове покоилась прозрачная фата. В области живота расползлось огромное кровавое пятно. Запястья женщины были закованы в странные наручники. Глаза Доброго Охотника слегка сощурились… он уже видел её. После убийства той Великой-паука… эта женщина просто стояла на водной глади и смотрела на Луну. Рукоять Ракуйо невольно сжалась немного крепче, когда Охотник начал шагать в сторону белёсой фигуры. Но женщину вновь нисколько не беспокоил какой-то человек. Её взор всё также был прикован к известному лишь ей месту. Добрый Охотник мазнул по Птумерианской Королеве взглядом и прошёл мимо, направляясь к лифтовому механизму. Наступив на платформу, лифт ожил и заскрежетал, поднимая Охотника ввысь. Неподалёку всё отчётливей и отчётливей начал слышаться плач младенца. Механизм вновь залязгал, но уже останавливаясь у места назначения своего пассажира, который прошествовал в маленькое помещение. Около стен сгрудилось множество трупов с Клетками Менсиса на головах. Короткая лестница вела на небольшую арену откуда и доносились крики порождения проклятой крови. Охотник тихо выдохнул и потянулся за Эвелиной в кобуре. Кошмару скоро придёт конец. Ладонь застыла на полпути, так и не коснувшись рукоятки огнестрельного оружия. Вместо этого запястье направилось к поясным сумкам, доставая оттуда небольшой предмет. Помощь всё же не помешает. Трезвон Зовущего Колокола разнёсся в воздухе, призывая Охотников других миров оказать помощь. Зовущий Колокол перекликнулся звоном с Малым Звонким Колоколом… Пространство близ Доброго Охотника начало размываться, впуская иномирного Гостя… Человек распахнул веки. Платиновые волосы, слегка прикрытые водруженным на голову цилиндром, водопадом ниспадали до плеч. Глянцевые, непроглядно-чёрные словно смоль глаза, с любопытством глядели на юношу, изучая и осматривая своего собрата по Охоте. Мужчина загадочно улыбнулся и поправил слегка сползающие с точёного аристократичного носа небольшие очки. Не был обделён призванный Охотник и ростом. Ведь даже несмотря на немалый рост самого Доброго Охотника мужчина всё равно возвышался над ним на полголовы. Сам же юноша невольно хмыкнул, смотря на мужчину. Цилиндр на голове, правильные черты лица, идеальная осанка, изящные длинные пальцы и конечно же трость-хлыст в правой руке. Буквально всё в нём кричало о чистоте крови и благородном происхождении. Многие Охотники придавали большое значение внешнему виду и официозу. Для них именно официоз, красота и справедливость являются самой сущностью человечества, и именно это спасало их от превращения в нечто иное. Угольно-чёрные и нефритово-зелёные глаза, наконец пересеклись, когда мужчины вдоволь изучили друг друга.  — Смею надеяться, именно вы просили помощи, молодой человек? — красивый голос мужчины прервал установившееся молчание.  — Не стыдно просить о помощи, а стыдно её не оказывать, не так ли? — вопросом на вопрос ответил Добрый Охотник.  — Абсолютно с вами солидарен, юноша, — призванный Охотник немного кивнул головой в согласии. — И больше всего она необходима людям, которые занимаются… нашим ремеслом.  — Неблагодарным ремеслом, — дополнил юноша.  — К сожалению, не могу этого опровергнуть. Особенно если дело касается иностранцев вроде нас, — мужчина тихо вздохнул и уголки его губ расплылись в вежливой улыбке. — Впрочем, где же мои манеры? Аристократ согнул локоть и немного склонился в обычном приветствии всех Охотников.  — Геллерт Гримм, молодой человек. Дипломированный хирург и в следствии стечения некоторых обстоятельств… Охотник. — Гримм разогнулся, и его улыбка вновь обратилась в загадочную. — И если мои суждения меня не подводят, то перед собой я вижу Профессионала. Тёмные брови юноши немного подскочили. Геллерт поднёс кулак левой руки к губам, подавляя маленький смешок.  — Не стоит так удивляться, юноша, и… простите мне моё любопытство. Полагаю, оно мой маленький грешок. Видите ли, за время моей медицинской деятельности не раз приходилось давать показания и информацию работникам этой сферы, потому мне и не составило труда определить ваше происхождение. Людей подобного толка видно за версту. — Гримм несколько раз покивал, смотря на Охотника. — Прирождённый специалист, готовый к расследованию или преподаванию. Не так ли? Скулы Доброго Охотника слегка приподнялись, что сообщило хирургу о небольшой улыбке, скрытой за маской на лице его собеседника.  — Порой любопытство приводит к плачевным последствиям, но всё же не думаю, что его стоит считать грехом. И… вы правы. Только моим профилем являются скорее расследования нежели преподавание, — юноша склонился в небольшом поклоне, почти идентично повторяя действия мужчины. Вбитый с детства этикет так никуда и не делся за все эти годы. — Ка… Речь Доброго Охотника прервал особо сильный и громкий вопль младенца. Словно в аккомпанемент воплям на арене начали слышаться странные шорохи и резкие порывы ветра.  — Боюсь, у нас не так уж и много времени на обмен любезностями, — в другой руке Геллерта появился охотничий мушкетон, который до этого покоился на спине мужчины. — От Охоты не убежишь, — Гримм кивнул своему призывателю. — Ведите, молодой человек. Добрый Охотник кивнул мужчине в ответ и прошёл по короткой лестнице на арену, направляясь в сторону старой коляски, из которой и шёл столь раздражающий плач. Под ногами Охотников валялось множество костей и черепов, которые громко трещали и хрустели, сминаемые подошвой обуви. В ином случае можно было бы обойтись без такого неуважения к павшим, но учитывая саму напряжённость ситуации и что останки были разбросаны почти повсюду сейчас было явно не до этого. Когда до коляски оставалось лишь несколько метров, решила объявиться и сама защитница порождения проклятой крови. Огромное чудовище, отдалённо напоминающее ворону, быстро спикировало вниз и прикрыло своими не менее огромными крыльями Мерго от вторженцев. Тихонько звеня различными украшениями, кормилица вновь подняла крылья, демонстрируя Охотникам четыре пары конечностей, в трёх из которых были длинные и острые клинки. Мужчины тут же встретили монстра сдвоенным залпом ртутных пуль из своих огнестрельных орудий и сорвались с мест, атакуя чудовище с двух сторон: Ракуйо вместе с тростью-хлыстом стремительно рассекали воздух оставляя увечья невидимому телу кормилицы. Монстр, будучи явно недоволен подобным исходом, начал молниеносно размахивать всеми шестью клинками, отгоняя от себя чересчур смелых Охотников, заставляя последних отступить… и вновь продолжить своё наступление, когда кормилица перестала проводить свою серию атак. Так и продолжалось некоторое время: пережидая пока чудище сделает свой ход, Охотники тут же срывались с мест и пропарывали своим оружием невидимую плоть монстра. Но не всё длится вечно… После очередной пропущенной атаки кормилица резко взмахнула крыльями, улетая на другой конец арены и подняла свободную пару рук вверх… Тьма поглотила всё в поле зрения Охотников. Даже не смолкающий ни на секунду за сражение плач Мерго затих, погружая арену в полную тишину, в которой слышалось лишь частое дыхание двух мужчин. Свист лезвий сзади быстро разорвал недолгое затишье. Резкий лязг вторил свисту, когда Ракуйо и трость-хлыст парировали некоторые из клинков кормилицы — пара лезвий всё же добрались до Охотников заставляя их отпрянуть назад и использовать пузырьки крови дабы залечить свои раны. В установившейся тьме чудовище явно ощущало себя хозяином положения, появляясь из самых неожиданных мест и вынуждая мужчин перейти в глухую оборону, уворачиваясь или парируя выпады и атаки. Непроглядная чернота прекрасно скрывала кормилицу от глаз Охотников, а столь быстрые взмахи удлинённым конечностями не оставляли пространства для контратаки. Очередной хлопот крыльев оповестил Охотников о перемещении монстра, но новых атак не последовало. Вместо этого тьма начала растворяться, уступая место лунному свету. Монстр, явно предчувствуя это, вновь разорвал дистанцию, отступая от мужчин. Охотники, не сводя взгляда с чудовища, начали медленно приближаться к нему с разных сторон.  — Полагаю, пора переходить к более решительным мерам? — Трость призванного Охотника резко лязгнула, становясь хлыстом. Взмах — и спустя ещё мгновение зубья оружия покрылись языками пламени, слегка светясь в ночи.  — Она медлительна вне тьмы. Если будем наседать на неё и не давать возможности для атаки всё быстро закончиться, — из Ракуйо вылетел столп искр, когда Добрый Охотник одним быстрым движением располовинил оружие, беря в обе руки меч и кинжал. Взмах — и на клинках заплясали молнии, издавая электрический треск.  — Тогда действуйте, мой юный друг, — Геллерт поудобнее перехватил пламенеющую трость. — Не беспокойтесь — внимание я возьму на себя. Дважды повторять не было нужды. Перейдя на бег, Добрый Охотник нырнул под лезвия кормилицы и закружился вокруг своей оси, словно юла, создавая причудливую симфонию звуков из треска молний, свиста воздуха со сталью и распарываемой плоти чудовища. Разделённый Ракуйо в буквальном смысле с молниеносной скоростью наносил монстру всё новые и новые увечья. Кормилица тут же зарычала, намереваясь разрубить Охотника на куски всеми клинками, но новые атаки огненным хлыстом прямо по невидимой голове сменили её приоритеты. Чудовище взмахнуло крыльями, делая выпад прямо в сторону Гримма… но призванный Охотник, ожидая подобного хода со стороны противника, тут же отпрыгнул назад, не прекращая свои хлёсткие удары. Столь агрессивная стратегия быстро дала свои плоды. Монстр метался, не зная кого атаковать: скачущего вокруг него Доброго Охотника или же Геллерта, продолжавшего свои атаки на расстоянии по самым уязвимым местам. За время этих метаний и бесплодных попыток провести контратаку кормилица и начала быстро сдавать. Без того медленные взмахи клинками становились ещё медлительнее, а на теле появлялось всё больше и больше ранений. Её смерть была лишь вопросом времени. Меч и кинжал Доброго Охотника пронзили туловище насквозь, заставляя чудовище резко дернуться и замереть. Завершил оцепенение монстра удар пламенеющего хлыста, вынуждая кормилицу тихо застонать и опустить конечности с крыльями. Спустя миг бездыханное тело взорвалось сотнями чёрных перьев. В воздухе разнёсся общий и, возможно, немного безумный хохот Охотников. Кошмар повержен. Успокоившись, Добрый Охотник тяжело сел на землю, чувствуя множество приливающих Отголосков. Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, юноша привычно переждал пока его кровь утихнет.  — Похоже, мой долг выполнен, — голос вблизи заставил Охотника вновь распахнуть веки. — Превосходное сражение.  — Спасибо вам, — юноша благодарно кивнул стоящему напротив мужчине. — Ваша помощь… неоценима.  — Не стоит, молодой человек. Ведь именно для этого созданы колокола, не так ли? Чтобы Охотники могли преодолеть пространство и помочь друг другу, — Геллерт поправил цилиндр на голове и немного легкомысленно улыбнулся. — Кто знает: вдруг в следующий раз именно вы поможете мне в час нужды? — тело призванного Охотника начало стремительно исчезать. — Ну, а до тех пор… — Гримм отсалютовал Доброму Охотнику своим цилиндром. — Прощайте, мой юный друг! И… — глаза аристократа хитро прищурились. -…бойтесь крови, — фигура Гостя полностью растворилась, возвращаясь в свой мир. Проводив исчезнувшего мужчину взглядом, Охотник поднялся на ноги и резко взмахнул клинками, очищая сталь от багряной жидкости. Соединив Ракуйо воедино, Добрый Охотник, чеканя шаг по кривой, неровной брусчатке, подошёл к перевёрнутой в пылу сражения коляске. Слегка поморщившись, юноша протянул руку, доставая из неё Великую Реликвию. Треть пуповины. С неким удовлетворением отметив затихший детский плач, Охотник направился обратно к лифту, спускаясь вниз. И вновь в его поле зрения оказалась белёсая фигура. Но на этот раз женщина смотрела вовсе не на Луну. Взгляд Королевы Ярнам был направлен прямо на Доброго Охотника. Тело невольно настороженно напряглось от такого неожиданного внимания, но… Бледная женщина благодарно поклонилась Охотнику и исчезла, оставляя его в одиночестве. Добрый Охотник лишь тяжело вздохнул, проходя мимо места, где недавно стояла Птумерианская Королева. Хотелось уже просто покончить со всем этим…

***

Врата протяжно заскрежетали, впуская человека во владения, скрытые за стальными створками. Несмазанные годами, а возможно и веками петли, издав свой последний лязг застыли. Ступни, почти неслышно ступая по рыхлой земле, аккуратно обходили девственно-белые, словно заполонившая ночное небо Луна, цветы. Помимо цветов, его взор окружали сотни и сотни надгробий с выгравированными на них словами и именами. Одни были потёртыми и нечитаемыми, а эпитафии на других и вовсе были на неизвестном Доброму Охотнику языке. Некоторые были попросту разрушены до основания. Разумеется, можно было использовать всю силу Озарений, что у него были. После поглощения такого множества Знаний, Мудрости Великих и самого главного — двух из пуповин, узнать неизвестный язык было относительно просто, пусть он подобное ещё не пробовал, но… подобное отчего-то казалось неправильным. Словно павшие и освободившиеся Охотники через Отголоски доносили своё нежелание отрывать их от блаженного покоя. Словно… им самим хотелось так и остаться безымянными и забытыми. И кто он такой, чтобы не уважать хоть последнее желание своих сестёр и братьев по несчастью? Поэтому он оторвал взгляд от надгробий и перевёл его туда, где внимания по-настоящему жаждали. На Луну. Охотник знал, что он сейчас смотрит на него… как знал это и Юный Великий. Раньше Добрый Охотник никогда не чувствовал на себе его взгляда. Впрочем, раньше у него и не было стольких сил с запретными Знаниями. Он был попросту не способен уловить на себе его взора. Но теперь… что Великий хотел передать этим взглядом? Угрозу? Удовлетворение от его завершенной Охоты? Своего роду похвалу? Возможно. Как и возможно, что всем этим Присутствие Луны пыталось не показать своего страха. На миг им завладело любопытство. Что будет, если заставить его спуститься? Что будет, если одолеть его, украсть всю его силу и власть… самому возвыситься до Великого? Юноша хмыкнул и отвёл глаза от Луны, направляясь к своему Учителю. К сожалению, такое ему не посильно… Услышав приближающиеся тихие шаги, Первый Охотник распахнул веки. Старое, морщинистое лицо немного разгладилось при виде своего Ученика. В мутных, подслеповатых глазах загорелся и почти мгновенно потух печальный огонёк, когда Герман увидел оружие своей бывшей Ученицы в руках Доброго Охотника. Даже после стольких лет сердце неимоверно болело от горя утраты. Пусть он и старался всеми силами этого не показывать.  — Учитель, — юноша приблизился и кивнул своему наставнику. — Кошмар повержен.  — И близится конец ночи, — Герман слегка кивнул в ответ и откинулся на кресло-каталку. — Ты отлично справился.  — Мне помогали, — Добрый Охотник немного повёл плечом и усмехнулся под маской. Приятно было иной раз убеждаться, что и среди аристократии есть хорошие люди.  — Вот как… — Первый Охотник едва заметно улыбнулся. — Рад слышать, что мои колокола используют и по сей день. Но… — уголки губ старика опустились, возвращаясь к прежней безмятежности. Возможно, они даже опустились немного ниже обычного. — Пришло время оказать тебе милость. Ты умрёшь, освободишься от этого Кошмара и проснёшься в лучах утреннего солнца, — Герман отвёл взор от своего Ученика, глядя на полную Луну в небесах. — Ты будешь… свободен. Добрый Охотник проследил за взглядом своего Учителя. Герман тоже смотрел на… него. Юноша помнил все те разы, когда, возвращаясь в Сон, находил Первого Охотника в бреду. Все те разы, когда его Учитель звал на помощь, просил освобождения, умолял о конце Сна. Герман был таким же заложником, как и он сам. И Добрый Охотник мог бы взять на себя его плен. Даровать ему свободу. Юноша снял с себя шляпу с маской, полностью оголяя голову и лицо. Вряд ли ему можно было дать больше девятнадцати. Мутно-зелёные, словно нефрит глаза, немного впалые и бледные щёки, правильные аристократические черты лица, которые он столь ненавидел, чёрные, словно смоль волосы до плеч, и, разумеется, первое, что заметил бы любой посторонний наблюдатель — начинающийся от левой тёмной брови шрам, проходящий через переносицу и заканчивающийся на середине правой щеки. Столь длинный, тонкий и аккуратный, отчего создавалось ощущение, что просто в пылу битвы его не получить. Словно его оставили там специально… Оттянув воротник, Добрый Охотник опустился на колени.  — Спасибо, Учитель. — последующие слова комом застряли в горле. Ведь никто не любит признаваться, какими уязвимыми мы на самом деле являемся. И особенно это не любят по-настоящему сильные духом люди. Первый Охотник печально улыбнулся и, опираясь на подлокотники, медленно приподнялся со своего кресла. Спустя ещё мгновенье первый шедевр Охоты — Клинок Погребения играл бликами, отражая свет Луны. Косовище медленно опустилось к шее юноши и словно невзначай коснулось её, выпуская небольшой ручеёк крови.  — Скоро придёт рассвет, — оружие начало понемногу отстраняться от шеи, набирая размах. — Прощай, мой Добрый Охотник, — Клинок Погребения застыл прямо над головой юноши. — Бойся крови. Последние слова Доброго Охотника затерялись в свисте выкованной из сидерита стали:  — Простите, Учитель… В саду разнёсся мягкий звук падения тела. Некогда белоснежные цветы обагрились…

***

Чего же было ожидать от столь долгожданного Пробуждения? Может, ласкающих кожу лучей восходящего солнца, избавления от столь приевшегося запаха крови или же великолепной синевы неба? Реальность оказалась куда прозаичней… Вместо так давно невиданного солнца была привычная непроглядная тьма, на смену запаху крови пришел запах свежего мороза, хладом обжигающего кожу, а вместо синевы лишь затянутый свинцовыми тучами небосвод с которого ниспадали белые снежинки. Повесив на пояс небольшой ручной фонарик, Добрый Охотник пробирался сквозь чащу безлистных деревьев. Конечности немного потрясывало после некоторого времени, проведенного в ледяном снегу, но Эвелина на пару с Ракуйо всё ещё оставались спокойно-неподвижны в ладонях, готовые в любой момент пресечь нападение. Снег похрустывал, сминаемый подошвой сапог, изо рта выходили клубы пара, а к носу, немного выглядывающему из-под натянутой маски, прилила кровь. Добрый Охотник остановился возле одного из деревьев, чтобы немного перевести дыхание. Он был бы рад увидеть даже столь ненавистный Ярнам, но пробудился посреди абсолютного ничего. Впрочем, надежда всё ещё оставалась… Остатки Озарения и крохи сил Великих были с ним. И сейчас он упорно шёл в сторону, откуда ощущался огонёк жизни. Откуда ощущались странные… Отголоски. Выпустив изо рта очередное облачко пара, Добрый Охотник отпрянул от дерева и вновь направился к своей цели, пока не обмер. Послышались мощные выстрелы. Но что ещё хуже… Начал доноситься яростный рёв. Знакомый рёв. Оборотни. Не обращая внимания на комья снега, достигающие колен, Добрый Охотник помчался в сторону звуков. С каждой секундой выстрелы становились всё громче, а рёв всё яростней и злобней. Из-за туч решилась показаться Луна, хоть сколько-то освещая дорогу, что ускорило продвижение Охотника. Наконец, снега становилось поменьше, позволяя бежать быстрее, а сам Добрый Охотник выскочил на небольшую поляну, откуда и доносились столь неожиданные шумы. Что, разумеется, не осталось незамеченным. Несколько тварей тут же набросились на новую жертву, желая заполучить такой лакомый кусок. Пронзая сквозь странную костяную маску голову первого Оборотня, Охотник краем сознания отметил, что эти гораздо мельче и слабее своих ярнамских собратьев. Но там, где Оборотни Ярнама брали силой и размером… Эти брали своим невероятным количеством. Свист Ракуйо не останавливался ни на миг, Эвелина почти без остановки выплёвывала в монстров ртутные пули, а напряжённое словно пружина тело Доброго Охотника перемещалось с места на место, уворачиваясь от когтей и клыков Оборотней, пытавшихся зайти сзади и сбоку. Чудовища с поражающей скоростью лишались конечностей, которые распадались в воздухе, обращаясь в чёрную пыль. Одновременно с этим, носовые рецепторы Охотника начали улавливать нежданные запахи. И если кровь с порохом были знакомы и привычны, то… Розы? Раздался особо сильный оружейный выстрел и между Оборотнями и Добрым Охотником пронёсся красный сгусток, окружённый лепестками роз. Спустя мгновенье сгусток обратился в девочку с огромной косой наперевес. Не обращая внимания на явный перевес оружия в сравнении с её собственной массой девочка молниеносно располовинила ряд Оборотней и вновь используя импульс косы (?) полетела дальше, рубя головы и конечности монстров. Это… Охотница? Что у неё за оружие? Благодаря выработанным инстинктам на пару с интуицией Добрый Охотник смог быстро выйти из шока и увернуться от атаки одного из чудовищ. Тем не менее, длинные когти Оборотня смогли его зацепить, слегка распоров пальто и лишь вскользь пройдясь по коже на плече. Всё же это было прочное снаряжение, изготовленное в Мастерской Охотников. Немного поморщившись от боли, Охотник быстро прострелил черепушку подловившего его зверя и принялся за других. Свист клинка возобновился. Оборотни и не думали прекращать своё наступление. Разрубая очередного монстра пополам, Добрый Охотник разделил Ракуйо, убрав Эвелину в кобуру. Свист стали удвоился благодаря спаренным атакам меча и кинжала. Всё больше и больше чудовищ пытались добраться до столь желанной добычи, но лишь встречали свою гибель, оставляя в воздухе сотни чёрных пылинок. На поляне создалась какофония звуков из яростных рычаний, выстрелов странной косы девочки и шустрых отзвуков Ракуйо, пропарывающего Оборотней раз за разом. Вскоре всё закончились. Нескончаемые орды Оборотней начали редеть, рёв затихал, а оставшиеся тела чудовищ постепенно истлевали. Обезглавив последнего монстра, Добрый Охотник вернул своё оружие в исходную форму и выдохнул, глазами проверяя задетое в сражении плечо. Разогревшаяся за время боя кожа всё же повредилась, отчего из неё лился небольшой ручеёк крови. Едва ли серьёзное ранение на которое стоит тратить пузырьки крови. Охотник согнулся и собрал с земли жменю холодного снега, прикладывая его к ране, чтобы остановить кровотечение. Вдалеке послышался девичий голос.  — Эй! — та самая девочка, сложив свою огромную косу (как?), быстро перебирая ногами подбежала и остановилась перед Добрым Охотником. — Всё хорошо? Сильно болит? Что ты вообще тут забыл? — вопросы лились словно из пулемета, делая их почти неразборчивыми. Пытаясь уместить как можно больше слов на одном издыхании, девочка тем самым проглатывала половину окончаний и звуков. Впрочем, даже при идеальном произношении он бы ни черта не понял из её иностранного наречия… Добрый Охотник тяжело вздохнул и опустился наземь, прислонившись спиной к стволу тёмного дерева. Ледяной снег был не самым комфортным местом для отдыха, но сейчас это было не особо важно. Ночной лес, странная девочка-Охотница, использующая косу-винтовку с её иноземным языком, и слабые Оборотни, которые после смерти обращаются в прах. Где бы он не пробудился — это явно был не Ярнам и его окрестности… Вновь вздохнув, Охотник перевёл взгляд на девочку продолжающую что-то быстро тараторить. Похоже, поняв, что Добрый Охотник не особо её понимает, она решила перейти на своеобразный язык жестов, быстро размахивая руками. Невольно насмешливо хмыкнув над этим представлением, Охотник прикрыл глаза, призывая на помощь остатки сил Великих, чтобы понять её язык… В голове стрельнула ужасная боль. Тихо застонав, Добрый Охотник согнулся и поднёс свободную руку к лицу, пытаясь хоть как-то избавиться от агонии. Череп будто резко заполнили воздухом из-за чего, казалось, что он вот-вот просто взорвётся от навалившегося давления. Из носа, глаз и ушей полились ручьи багряной жидкости. Насколько быстро боль появилась, настолько же быстро она и ушла, не оставив после себя даже намёка на недомогание. Добрый Охотник с облегчением выдохнул, снял маску и принялся вытирать кровь с лица своим коротким плащом. Очередное подтверждение, что человеку не стоит играться с силами Великих…  — Б-будь тут, я сбегаю за помощью! — девочка, которая всё это время лепетала над ним и старалась чем-то помочь, быстро поднялась с коленей на ноги и собралась бежать. Лицо, на котором всего несколько секунд назад был румянец, стало мёртвенно-бледным от страха.  — Н-нет, — слабый голос Охотника её остановил. Язык неприятно заплетался из-за нового говора. — Всё хорошо… я в порядке, — до конца оттерев остатки крови с лица, он разогнулся, снова смотря на девочку. Его чуть ли не белое лицо и слабый голос ясно дали ей понять, что всё не в порядке. Разрываясь между тем, чтобы сорваться с места и проверить его самой, девочка со скрипом решилась на второй вариант.  — Сколько пальцев видишь? — Она резко вытянула руку показывая четыре пальца. Почти не заметно, но рука всё ещё немного потрясывалась — то ли от холода, то ли от не до конца отпустившего страха.  — Разве подобное не спрашивают при сотрясениях мозг…  — Сколько. Пальцев. Видишь, — в мягком голосе девочки неожиданно прорезались стальные нотки. Каждое отдельное слово сопровождалось взмахом этой самой руки. Большие серебряные глаза глядели на Доброго Охотника со всей серьезностью. Эти глаза… что-то на краю сознания шептало ему, что с ними не всё так просто… Впрочем, на Охотника это не возымело сильного эффекта. Юноша ещё раз тихо и насмешливо хмыкнул на подобное заявление. В таком «образе» девочка смотрелась скорее комично, нежели властно или внушающе.  — Хорошо… четыре, — тем не менее, Добрый Охотник решил уступить, не желая пугать без того напуганную девочку ещё больше. К тому же, в памяти были свежи воспоминания о её навыках обращения с косой. Добрый Охотник резко вскинул голову.  — Ты Охотница? — столь неожиданный и внезапный вопрос явно выбил девочку из колеи.  — Эм… ну, я ещё не закончила Сигнал, но у меня есть оружие, так что, вроде как да… — девочка немного успокоилась, неловко почесала в затылке и спустя миг так же резко вскинула голову. — А ты Охотник? Брови Доброго Охотника невольно подскочили. Кажется, их разговор шёл явно куда-то не туда…  — Вроде как да… — юноша головой кивнул на Ракуйо и невесело улыбнулся. Шрам на лице немного искривился. — К сожалению…  — К сожа… — девочка нахмурилась, после чего остановилась на полуслове и быстро покачала головой. — Хватит мне зубы заговаривать! — она топнула ногой и снова подошла вплотную к Охотнику. — Вставай! Нефритовые глаза встретили её взглядом полного недоумения.  — Зачем?  — Поведу тебя в больницу. И не отнекивайся! Добрый Охотник набрал в лёгкие воздуха, чтобы ответить ей, но тут же замер. Взгляд сам зацепился за расколотую в небесах Луну… Это стало последней каплей. Иноземный язык, эта девочка с её странным оружием — всё это можно было хоть как-то объяснить, но… это? Он… мёртв? Глаза Доброго Охотника остекленели, отчего юноша медленно откинулся на крепкий ствол дерева. Девочка пыталась ему что-то сказать, но её голос доносился словно сквозь толщь воды. В одно мгновенье из головы исчезли все мысли, не оставляя после себя ничего кроме бездонной пустоты. Лишь одна фраза так и отдавалась набатом в висках: «Сколь же долог был мой Сон»?

***

Наступило время грёз. Время начала и конца. Ведь полночь — секрет самого времени. Секрет дня, уходящего в историю, пока мы спим, и секрет дня, который больше никогда не вернётся. Знаменуя наступление новых суток и окончание старых, колокол в часовом механизме, мерно и расторопно отбил двенадцать раз и затих. Отзвуки вибрации ещё некоторое время эхом отдавались в помещении, оповещая его немногочисленных обитателей о вступлении в свои права нового дня. Беловолосый мужчина молча выслушал звон колокола и вновь распахнул свои веки, продолжая наблюдать за разразившейся по ту сторону огромного окна с часовыми стрелками, снежной метелью. Завывающий ураган угрожающе стучал по его створкам, но стекло продолжало непреклонно выполнять свою задачу, защищая человека от страшного хлада. Поднеся ко рту кофейную кружку и сделав небольшой глоток, мужчина слегка улыбнулся, наслаждаясь столь любимым вкусом зернового напитка. Вкусовые рецепторы заполонила жидкость с отчётливой горькостью, вскоре сменившейся сладковатым привкусом. По телу начало распространяться приятное тепло, которое было особенно ценно в такие холодные и беспощадные ночи. Вновь прикрыв глаза, мужчина начал вслушиваться в тихий скрежет шестерёнок, собираясь задремать…  — Команда CFVY всё ещё единственные из первокурсников, кто не провалил ни единой миссии, — женский голос заставил, мужчину отогнать от себя накатившую дремоту. — Такая статистика… впечатляет, — позади послышался шелест бумаг и негромкий щелчок ручки. — Только я опасаюсь, что подобное может развить гордыню.  — Ты категорична, Глинда, — негромкий голос мужчины возразил женщине. — Мы прекрасно знаем, как Мисс Адель, так и её команду и…  — Именно, Озпин, — Глинда устало вздохнула и перебила директора. — Мы её слишком прекрасно знаем. Её лидерские навыки и боевые способности не поддаются сомнению, но её заносчивость… — женщина на секунду замолкла.  — Ещё ни разу не помешала принимать верные решения, — настала очередь Озпина перебивать свою Ученицу. — Мисс Адель бесспорно свойственно некоторое позёрство с самоуверенностью, но… — директор вновь сделал глоток из своей кружки. — У неё привиты действительно правильные ценности. Эта девушка никогда не поступит во вред обычным людям и по-настоящему оберегает, и защищает свою команду. И я не думаю, что она настолько глупа, чтобы посчитать себя бессмертной и непобедимой из-за безукоризненной статистики, — губы бессмертного искривились в ироничной усмешке. — Полагаю, твои опасения беспочвенны.  — Возможно, — Гудвич не стала отрицать правоту Учителя. Шелест бумаг позади директора прекратился. — Но, зато я думаю, что мои опасения насчёт Эмбер и остальных более чем обоснованы. Озпин тяжело вздохнул.  — Мы уже много раз это обсуждали, Глинда…  — И столько же раз мы с Кроу просили больше конкретики, — раздался тихий стук, когда женщина положила ручку на рабочий стол. — Я не думаю, что мы просим о невозможном.  — Я не хочу рассказывать о том, что нам конкретно сейчас не необходимо, — директор повторил уже множество раз сказанную фразу и начал рассматривать сквозь метель расколотую Луну. — Сейчас Первые Девы к этому не относятся. А лгать вам я хочу ещё меньше. Глинда уже хотела ответить, но…  — Прошу, пойми: у меня было слишком много печального опыта, когда мои знания обращали во вред мне или человечеству. Когда я доверял тем, кому не следовало, — Озпин тихо выдохнул. — Я не сомневаюсь ни в тебе, ни в Кроу, ни секунды, но… Мужчина замолк, так и не закончив свой монолог. Чувствуя на ключице едва заметный жар, рука Озпина медленно потянулась за воротник, оттягивая с шеи небольшой значок. Бессмысленная безделушка — даже в те далёкие времена. Как и разбитая на сотни осколков Луна — всего лишь напоминание о том, что он просто променял одну клетку на другую. Вечный Сон на вечную Явь. И ради чего? Вещи, вдохновляющей людей на великие подвиги и величайшие ошибки. Любви. Только не такого хотела Мария… и не такой она уже была к тому времени. Чувствуя меж своих пальцев чуть тёплый значок Старых Охотников, на лице бессмертного появилась мягкая и ностальгическая улыбка. Да, для большинства значок был лишь символом принадлежности к Охотникам. Но не для него… для него это было связью. Кажется, его Ученик всё же пробудился ото Сна.  — Скажи, Глинда… — Первый Охотник прервал своё столь долгое молчание.  — Ты когда-нибудь слышала сказку о Добром Охотнике?

***

Некогда великое и прекрасное место под завесой тумана было разрушено главным врагом всего сущего и живого. Временем. То самое место, где создавались первые шедевры Охоты, где Охотники могли взять хоть небольшую передышку от ужасов Кошмара и где многие из них обрели свой покой. Сон. И сколь же печально наблюдать, что такое воистину легендарное место было заброшено навсегда. Мастерская, прогоревшая до основания, пыльные, сломанные инструменты и заросшие лозами и мхом надгробия с дорожками. Всё это было предано и оставлено загнивать своим единственным постоянным обитателем. Как и была брошена никому не нужная Кукла… Красивая и аккуратная одежда была изношена и изорвана, привычный чепчик на голове исчез, растрёпывая бледно-пшеничные волосы, а по всей фарфоровой коже расползлись паутины трещин. С треском старого механизма пышные ресницы зашевелились. Распахнув свои веки, девушка взирала на мир лишь одним-единственным оставшимся глазом. Несмазанные крепления и сочленения лишь ещё больше заскрежетали, когда Кукла через силу встала на ноги и поковыляла во двор. Каждый шаг отдавался страшным лязгом, эхом разносившемуся по всему Сну. Впрочем, девушке и некого было пугать своим видом и звуками. Только расколотая Луна равнодушно следила за ней, не проявляя ни толики участия и жизни. Достигнув своей цели, Кукла наконец опустилась на колени. Бледные ладони аккуратно отряхнули надгробие от немногих опавших листьев и слегка наросшего мха. Несмотря на сотни могил подобных этой лишь она одна казалась по-настоящему ухоженной и не заброшенной.  — Добрый Охотник, — из горла вырвался скорее хрип, нежели прежний тихий и чарующий голос. — Ты всё же очнулся ото Сна… мои молитвы были не напрасны… — потрескавшиеся губы разъехались в хрупкой улыбке, заставляя паутины трещин на щеках расползтись ещё больше. Девушка с нежностью дотронулась до выгравированной на плите надписи: «Калеб Блейк».