Crawlin' back to you

Do I wanna know?

If this feelin' flows both ways? Sad to see you go

Was sorta hopin' that you'd stay Baby, we both know

That the nights were mainly made For sayin' things that you can't say tomorrow day

      Машина едет спокойно, немного покачивая мое уставшее обмякшее тело, пока я пытаюсь уснуть под музыку из перемешанного плейлиста, но в голову как назло лезут мысли о том разговоре, когда ты успокаивал меня от моего очередного приступа агрессии и самобичевания. Мысли о том, что тебе нравится во мне. О том, что ты засматриваешься на мои руки, когда я ярко жестикулирую, когда злюсь, или как меряю твою комнату четкими шагами, когда волнуюсь…       Да блядский боже. Я не могу переставать представлять, что ты думаешь в такие моменты, и, как же мне становится глупо за себя. За то, что такие мысли вообще имеют место в моей голове и моем глупом сердце, которое оттаяло впервые за столько лет. Эти мысли отравляют мою душу и разум. И их просто невозможно выкинуть из головы и забыть, как страшный, а может, как самый прекрасный, сон. Кто бы мог представить, что парень, переживший апокалипсис и работающий в комиссии, парень, у которого руки по локоть в крови, станет такой сентиментальной тряпкой. Сказал бы мне кто в прошлом — убил бы на месте, без разбора. А сейчас я злюсь на себя так, что кулаки сжимаются и ногти впиваются в ладони.       Но, Диего, я думаю о тебе больше, чем об этом чертовом апокалипсисе, преследующем нас повсюду, думаю о том, что если бы все, что между нами было, действительно что-то значило для тебя. Для нас обоих. На экране плеера высвечивается до боли знакомое название песни Arctic Monkeys, и я начинаю осознавать, насколько же она, черт возьми, подходит всей этой дурацкой ситуации.       Я вспоминаю все наши с тобой моменты, когда мое сердце буквально выпрыгивало из грудной клетки, готовое отдаться прямо тебе в ладони. Помню каждый раз, когда я смущался от твоих слов или действий (ты об этом никогда не узнаешь), например, когда в детстве мы вместе дрались и ты учил меня своим приемам, придерживая мои руки, как ты умилялся тому, как я сплю или как ты мягко закрывался своими тонкими пальцами, покрытыми маленькими шрамами, в мои волосы при просмотре какого-то фильма, что весьма редко разрешал нам делать Реджинальд…       Как же я хочу повернуть время вспять, признаться тебе во всем гораздо раньше, пока было не поздно, прижать тебя к себе и обнять крепко-крепко, вкладывая в этот жест все свои чувства и эмоции. Когда я еще мог так открыто тебе их показывать. И, боже, как это не похоже на меня сейчас… Видеть, насколько ты счастлив с этой Пэтч, больно. И мне жаль, что мысли не могут разрезать плоть, ведь я был бы даже рад такому облегчению. Мне противно от самого себя. Но я не могу смириться с существованием в твоей жизни другого человека, который просто… Заменил меня?       И пускай я правда чертов эгоист, но я не решусь испортить тебе жизнь ради своих прихотей. Потому что я все-таки тебя…       В ту ночь, когда я открыто признался тебе в своих чувствах, уже было слишком поздно. После этого у меня жгло щеки от невыплаканных слез, драло глотку от неозвученного вопля боли и саднило руки от твоих страстных прикосновений, которые ты оставлял до этого. Помню, как я лежал на твоей кровати в своей ночной рубашке, такой отзывчивый на твои несдержанные действия и горячие поцелуи, абсолютно открытый и разгоряченный. Помню, как твои губы нежно, так любовно и сладко, касались моих, как каждая моя клеточка желала тебя. В жизни я больше никогда не испытывал большего наслаждения и любви. Помню, как резко ты все прекратил.       «Прости, я не могу изменить ей, Пятый,» — смазано, мокро, в мои зацелованные тобой же губы, Диего.       «Черт. Черт. Черт!»       Тогда я думал о том, что люблю тебя больше жизни так же, как и не навижу. Мне хотелось не то поцеловать тебя, не то убить. Эти воспоминания гложат меня. Эта ненависть и одновременно любовь, от которой я тлею внутри, убивает меня сильнее с каждым годом. Убивает и осознание того, что как раньше не будет никогда. И сейчас я просто жду момента, когда, наконец, смогу отпустить тебя, и забыть это время уже навсегда.       Я подпеваю песне одними губами, проживая все эти моменты заново, как заевшую виниловую пластинку, думаю о том, что я слишком порывистый, слишком горяч духом и слишком привязан к тебе. И каждый из этих фактов сливается друг с другом в одно целое — один огромный момент, длиной в целую жизнь, длиной в мою любовь к тебе.

Crawlin' back to you Ever thought of callin' when You've had a few? 'Cause I always do Maybe I'm too Busy bein' yours To fall for somebody new Now, I've thought it through Crawlin' back to you