This I love

      Бесит…бесит…черт, твою мать, как меня это все бесит. Мысли все спутались, чувствую одно сплошное раздражение. Что эта дура мне дала? Аспирин? Дура, аспирин мне уже не помогает, лучше бы принесла что-нибудь поинтересней. Хотя, чего стоит ожидать от такой ходячей посредственности? С трудом приоткрыв глаза, я перевожу взгляд на эту идиотку, щурясь от яркого света. — Какого хера ты все еще тут? — не узнаю свой собственный голос, уж больно хриплый, — Воды дай мне, — жестко, но насрать, сейчас мне насрать на все. Главное, чтобы оставили в покое хотя бы на чуть-чуть. — П-простите, конечно, вот, — премного благодарен, но вслух произнести не в силах. — Цукури-сан, через полтора часа у вас выступление в прямом эфире, в-вы просили напомнить…       Черт, как она раздражает мямлить себе под нос, но польза от нее тоже есть: память в последнее время совсем страдает. Особенно если смешивать топливо с колесами. Н-да, Дей, скатился. Если раньше только пару раз в неделю позволял себе, то сейчас ты пару раз в неделю позволяешь себе поспать, хоть и с огромным трудом. — Тен-тен, — я кое-как привстал с этого проклятого диванчика, пожалуй, если бы не этот пролежанный, скрипучий кусок дерьма, на котором я провожу большую часть времени, находясь в студии и отлеживаясь после бурных ночек, то я бы вообще не смог бы уснуть. Странно, но этот диван единственное место, где я чувствую себя более или менее спокойно, — позови Ино. — Хорошо, — плохо.       Очень плохо, чувствую эта белобрысая точно даст мне подзатыльник, а голова и без нее раскалывается на две части.       Приподнявшись, я прошел к зеркалу и уселся в кресло. Никогда не думал, что могу настолько отвратительно выглядеть. Надеюсь, Яманака исправит весь этот ужас. Если сравнивать с тихоней и посредственностью Тен-Тен, которая как тень ходит за мной и, хоть и раздражает своей заботой, работу выполняет на отлично, молодая девочка с карими глазками и своими неизменными пучками, выглядит на шестнадцать, а ей… А сколько ей лет-то? Где-то около двадцати одного что ли. Старше меня, а выглядит как малолетка. Ино Яманака, в отличии от нее, просто звезда. Всегда выглядит так, что в глазах рябит: яркая, статная, вспыльчивая девушка, которая почему-то считает себя всезнающей. Опыт ли это или просто диплом психолога, который она использует как разделочную доску дома, мне неизвестно. Но как ни крути, именно Яманака мне более или менее близка по духу, скажем так, я доверяю ей, хотя бы свой сценический образ уж точно — это девушка знает свое дело. А вот свои разговоры с ней лучше фильтровать, а то прицепится со своими советами как банный лист. — Дейдара-кун! — ну все, началось, плакал мой краткосрочный отдых. — Что у тебя с волосами? — девушка подлетела ко мне. Не успел я даже взгляд перевести, как тут же ощутимо почувствовал, что в волосы вцепились ее цепкие ручонки с идеальным неизменно красным маникюром. — Цукури, о таких волосах мечтает каждая девушка, а ты их даже расчесать не в состоянии. Я что, должна за тобой следить каждую минуту? — вот уж не надо, мне хватает тебя за глаза. — Такие золотые, я твоего цвета в салоне добиться не могу уже несколько лет, а ты губишь свои. Их ведь просто помыть и расчесать, они же идеальные, черт тебя дери! –началась пытка с расчесыванием этих паклей, которые я ненавижу всем своим нутром.       Ненавижу свои волосы, ненавижу их цвет и длину. Хотел избавиться от них, но мне не позволили вопящая Ино и менеджер: видите ли, внешность привлекает фанатов. А я просто тихо ненавижу свои гребаные волосы. — Они спутались пока я спал, — даже зевнул для вида. Поспать мне так и не удалось, разве что послушать звон, голова так и не прошла. — Ага, поэтому у тебя такие синяки под глазами? — блондинка с прищуром посмотрела на меня через зеркало, а я перевел взгляд туда же. Ненавижу. — Дей, мы не первый день знакомы, я понимаю все. Даже то, какк ты развлекаешься, все звезды так развлекаются, особенно молодые и энергичные, только я не понимаю для чего это тебе. Ты наоборот меньше всего хотел такого, как помнится. Тоже это помню. Тогда я сказал, что мир шоу-бизнеса — это работа и что я не хочу впутываться во всякое дерьмо. В итоге я в дерьме. — Ино, ты пришла мне мораль читать как самая святая, или делом заниматься? — просто заткнись, я хочу тишину, а твой бубнеж раздражает. И так знаю, в какое дерьмо я вновь превращаюсь. — Я просто переживаю за тебя, — она еще раз пробежалась своим цепким взглядом по моему отражению в зеркале и наконец-то полностью отдалась работе. Примерно через час из недочеловека с похмелья я превратился в того, кого хотят видеть люди. В того, у кого куча поклонников. В того, кто может позволить себе все, но берет из этого только худшее.       Я посмотрел в зеркало и даже слегка улыбнулся. Ино точно знает свое дело: волосы были уложены и собраны, отливая золотом, которое я так ненавижу, синяки под глазами она мастерски замаскировала, а глаза так жирно подвела, что голубой цвет выделялся на фоне всего максимально отчетливо. То, что нужно. Теперь осталось засунуть свои заморочки себе в зад и с улыбкой выйти к людям, которых, к слову, я терпеть не могу. Просто не люблю людей. — Одежду я тебе тоже принесла, выглядишь потрясающе, Дей, — она придирчиво осмотрела свою работу и улыбнулась мне. Знаю, Ино, знаю, именно так я и должен выглядеть в глазах людей, так чтобы ни одна собака не могла пронюхать то дерьмо, которое находится внутри. Я встал и переоделся. Кожа, сетка и ремни — выгляжу, как дорогая шалава, но всем нравится. Хотя бы не как дешевая, разница приличная. Усмехнушись этим мыслям, повернулся к девушке: — Как всегда, Ино, спасибо. — Лицо попроще, и можешь начинать входить в образ. Удачи, — подмигнув, Яманака направилась к выходу, в дверях столкнувшись с моей первой головной болью. — Цукури-сан, вы готовы? — Тен-Тен посмотрела на меня так, что я готов поклясться, она считает Ино ведьмой, которая из невозможного сотворила нечто. — Да, идем.       Выйдя из комнаты отдыха-гримерки-мини студии, мы двинулись к лифту. Зайдя туда, я облокотился на стенку и скрестил руки на груди, а Тен-Тен нажала на кнопку с цифрой сорок. Ненавижу это число. Лифт остановился и в него зашли двое парней. Я едва заметно закатил глаза: не люблю людей, вот и все. Они о чем-то переговаривались, а я даже взгляда не поднял, да и не прислушивался, но тембр голосов более чем понравился, даже голова меньше стала раскалываться. Лифт приехал и эти двое вышли. Впрочем, как и мы с Тен-Тен. На проклятом сороковом этаже была съемочная площадка, где сейчас я должен был сниматься в прямом эфире. Не успел пройти и пары метров, как на меня буквально набросился менеджер: — Дейдара-семпай! — вот черт, это я не люблю больше всего, сегодня Обито Учиха, а точнее сегодня он Тоби, в образе не пойми кого. — Дейдара-семпай, Вы не опоздали! — Очень рад. А теперь, Тоби, вводи меня в курс дела пока есть время, не люблю сюрпризы, а особенно от тебя, — я выставил руку вперед, чтобы этот идиот не полез ко мне обниматься еще, вот прикосновения, пожалуй, я ненавижу еще больше, чем людей.       Обито Учиха — серьезный мужчина, ответственный, умный, знающий толк в своем деле, он в меру строгий, не многословен, всегда говорит по делу, решая все эти дела на ходу. Помню, когда впервые его увидел был напуган до усрачки и пугали не его шрамы на половину лица, а его взгляд: мужчина смотрел оценивающе, будто не я выбираю менеджера, а он меня. Тогда Обито и сказал, сходу, что такая третьесортная заноза в его заднице, возможно, не будет певичкой — однодневкой, если я оставлю свои волосы и буду слушаться. Да, выбора у меня не было тогда, разве что сдохнуть в канаве. Этот мужчина — лучший менеджер, работать с ним было спокойно, хоть и очень запарно, а однажды я узнал о его второй стороне. Тоби. Чертов Тоби. Этот персонаж, чудак в маске тыквы какой-то, строит из себя дурачка и дико раздражает. Казалось бы, мужику тридцать с хер пойми, чем лет, весь солидный, а иногда вылезает это со своим «Дейдара-семпай!». Как я потом уже понял, если вместо Обито находится Тоби, то значит, поддержку я теряю сразу, и какие-то дела, причем обычно это что-то важное, решать придется тоже, черт возьми, мне. И вся эта показуха нужна для того, чтобы продюссер во мне не разочаровался. Этого я и сам меньше всего желаю, не хочу оказаться на улице. — О, Дейдара-семпай сегодня не в духе, — вот клоун, да, я не в духе, твою мать. — Тоби очень переживает за Дейдару-семпая! — Тоби! — Хорошо, Хорошо, — сразу к делу нельзя же, надо мои мозги понасиловать. — Сегодня к нам приехали Итачи-сан с Саске-саном. Саске-сан — молодая новая звезда, которая дебютировала совсем недавно. Представляете, Дейдара-семпай! А Итачи-сан, его менеджер и старший брат, очень переживает за своего младшенького. Вот они и тут, Дейдара — семпай, чтобы познакомиться с Вами! — И это все? — что-то он явно не договаривает, не спроста эти двое тут, раз Обито вырядился в клоуна. — Подробности после выступления, Дейдара-семпай! Удачки вам! — Тоби испарился так же быстро, как и появился. Очень мне уж это все не нравится, важные шишки? Саске, значит. Слышал вроде, хотя сейчас и не вспомню. Посмотрим, что за фрукт этот Саске.       Вышел в саму студию, где уже набралось приличное количество народа, все готовились к выступлению. Ну да, прямой эфир же, тут не переснять, а оплошаешь, так все засудят. На живом концерте меньше проблем, чем в этом рассаднике. Как я понял, нужно будет только исполнить пару хитов и пообщаться с этими братьями, но тут я их в упор не вижу, только знакомые лица. Лучше бы я и их не видел, в глазах еще рябит.       Режиссер объявил, что пора занимать свои места и я поднялся на небольшую сцену. Декорации вокруг очень схожи с каким-то кабаком шестидесятых: красный бархат и черное дерево. Черт, меня чуть не вывернуло от таких сочетаний, да еще и кабак. Если бы я почувствовал запах сигарет и дешевого виски, меня точно стошнило бы. Отвратительно, просто отвратительно. Сел на высокий стул посреди сцены, пока мне поясняли в очередной раз, когда начинать. Черт, и без вас всех вместе взятых разберусь, будто бы в первый раз.       Пока крепили микрофон к стойке и маскировали провода, я скучающим взглядом рассматривал людей в студии. Знаете, эта массовка в любом дешевом фильме или сериале, где снимают якобы съемки, вот абсолютно такая же атмосфера и такие же люди. Серая жужжащая масса. Режиссер в кепочке с логотипом нашей студии, клетчатая рубашка и громкоговоритель, его ассистент — дохлый паренек с кипой бумажек, водой и бейджиком, на котором, уверен, даже имя с ошибкой написано. Остальных можно не рассматривать — все абсолютно одинаковые, даже лица не различил. В дальнем углу стоит Тен-Тен с видом, будто я тут умираю, дура. Я даже присмерти в состоянии спеть, не нужен мне твой жалобный взгляд. Даже Тоби не мельтешит перед глазами, а собственно… Какого черта?       Прищурившись, я напряг остатки зрения. Да, вон он стоит, просто стоит, не крутит жопой, не бегает, не спотыкается о провода и даже не достает режиссера. Только когда провода подключили и очередной безликий отошел вправо, я заметил, что рядом с мужчиной стоят еще двое людей, но они находятся в неосвещенном углу, так что трудно разглядеть. Скорее всего, это те самые братья, ну что ж, наслаждайтесь шоу. Режиссер скомандовал и все камеры были направлены на меня, яркие софиты собрались в одной точке, что, клянусь, будь это часом ранее, я бы зажмурился от столь яркого света прямо в прямом эфире и матернулся в микрофон. А так лишь слегка прикрыл глаза и вновь открыл, смотря прямо в камеру. Заиграли первые аккорды, а я всматривался в камеру, будто это была последняя надежда, которая могла вытащить меня из пучины ада. Игра со зрителем, которую я проделываю из раза в раз. Дальше стремительно заиграли бас гитара и ударные, прекрасное вступление, дает время подготовиться морально уничтожать себя. Поднимаю бровь и без интереса и чуть отрешенно смотрю в камеру — начались слова. «I don’t believe in the secrets you keep But I do wanna know How do you sleep at night? » А хочу ли я это знать сейчас? Нет, не хочу, я не хочу вспоминать даже, как я писал эту песню. К сожалению, именно это дерьмо стало хитом. Дерьмо, которое все еще ломает меня. Притянул микрофон ближе и закрыл глаза, усмешка сама по себе появилась на моем лице. «And I’m over you, congratulations Thank you for all the pain Cause it made it be so much more fun» Было настолько весело, что сейчас все, что я могу сделать — это отключать сознание, лишь бы воспоминания прекратили лезть в голову. Ненавижу. Я все это ненавижу. «There's nothing to say now The feelings are already dead And I don't believe there's a way now All that is said has been said»       Интересно, чтобы было бы, не случись этого дерьма со мной? Возможно, меня бы взяли в самый убогий колледж, и я бы работал на самой низкооплачиваемой работе. Как и все такие же как я. Я бы был обычным. Самый обычный, скучный и заурядный парень. Меня бы никто не замечал в толпе, и никто не беспокоил. Возможно, я был бы рад сдохнуть, работая кассиром на круглосуточной заправке от рук грабителя, который посчитал бы, что моя жизнь стоит баксов 200 в кассе и шоколадный батончик. « I'm waiting for another day, another way I don't believe that you can make all the pain go away So I'll leave it all behind But I'm leaving with blood in my eyes»       Каким же я был наивным. Хотел сбежать из одного кошмара в другой, святая простота. Любой мечтал бы оказаться на моем месте сейчас, но я готов отказаться от всего, если бы мне удалось забыть все 19 гребаных лет моей никчемной жизни. Я несу эту гниль и не могу даже спокойно наслаждаться тем, что имею, потому что это все бессмысленно, это не то, все не то, это меня не спасет от самоуничтожения, это только дает толчок еще больше гнить и заливать эту гниль чем-угодно, лишь бы притупить ощущения. «Seen through the lines, while believing the lies for too long a time And I still don't know how I did And now war's declared, drawing the battle lines And I can't see straight anymore with all of this blood in my eyes! »       Доверие, то что дарил всем подряд и что уничтожили и растоптали каждый из всех гребаных людей, что окружали меня. Наивный чертов идиот. Надо со всеми быть осторожным, этому я научился, засунуть свои чувства себе же в задницу, да и поглубже, и играть роль, которую от тебя требует ситуация. Тогда разочаровываться не придется, да и сомневаюсь, что что-то в этой жизни способно меня разочаровать. Кроме себя самого. Я сам это делаю. Сам скатываюсь в эту яму. Сам выбираю это. Черт, как же я себя ненавижу за эту слабость, ненавижу всех за то, что я такой.       Я встал с чертового стула и откинул его со сцены, голова раскалывается, словно в нее забивают гвозди один за другим, а я продолжаю петь или хрипеть — уже не слышу, слишком надрывно, слишком эмоционально, снова и снова. Закончилось. Последний раз посмотрев прямо в камеру, тяжело дыша, я поставил микрофон и замер, вся студия зашумела аплодисментами. Не надо мне этого, только не сейчас, только не от вас. Спустившись со сцены с огромным желанием уйти как можно дальше от этого, подошел к кулеру и налил стакан воды. Жаль, что это вода, а не водка. Очень жаль. — Цукури-сан, это…это было превосходно! — боже, Тен-Тен, избавь меня от комментариев, мне глубоко срать. Я одарил ее безразличным взглядом и слегка кивнул в знак благодарности, чисто из вежливости, попивая воду, но в следующую секунду чуть не захлебнулся. — Дейдара-семпай! А, Дейдара-семпай! — чертов Тоби мало того, что стал бегать вокруг меня как ужаленный, так еще и хлопнул по спине. –Дейдара-семпай! Изумительное, восхитительное, шикарное, блестящее выступление! Тоби пустил слезу, это было так прекрасно! — при каждом эпитете этот клоун умудрялся менять позы и размахивать руками так, что я удивлен, как он не задел мисс заурядность, которая еле успевала уклоняться. — Зрители в восторге, Дейдара-семпай! Рейтинги канала взлетели до предела! Вы только гляньте, — не успел я даже слова вставить, только глазами один раз хлопнул, как мне под нос засунули планшет с рейтингами сегодняшнего выступления. Черт, я спел одну свою дерьмовую песню, а за эти 4 гребаные минуты, цифры взлетели куда выше среднего. Людям нравится питаться чужой болью, это я понял. За это я их ненавижу.       Тоби впаривал всю эту информацию на той же самой сцене, хотя нет, декорации сменили, теперь это больше походило на какую-то зону для фотосессии: все мерзко розового цвета, там стоял другой парень и готовился к исполнению. Черные волосы в каком-то беспорядке сзади, а спереди прекрасно уложены, бледная кожа и черные раскосые глаза, не будь мы в Токио я бы удивился. А лицо попроще сделать нельзя? Что за хрен еще? — О, это Саске-сан! Смотрите, смотрите, Дейдара-семпай! — так вот, как он выглядит этот Саске, восходящая звезда, значит, неудивительно, только такие смазливые личики и берут обычно в шоу-бизнес. Я не исключение, только австралиец и, будь я проклят, совершенно случайно оказался тут, а не в канаве.       Он запел. Этот голос пленил и успокаивал, бархатистый тембр, без надрыва, совершенное чистое и скучное звучание, чертов профессионал. Небось и на фортепиано идеально играет, и музыкальную академию окончил с отличием. Бесит. А песня непонятная, он поет что-то попсовое, такую херню, сразу видно заученно и ни грамма индивидуальности не вложил. Это не его чувства, не его музыка и даже чертов текст не принадлежит ему. Интересно, а старший братец ему может еще зад лижет, раз тот пришел на все готовенькое? Но надо отдать должное, играет он на сцене свою роль идеально, даже намека на высокомерие не осталось. Движения бедрами и жесты руками были такие пошлые, что уверен, его фан-клуб девочек от 13 лет брызжет слюной в экран своих телевизоров или ноутбуков. И на кой спрашивается он от меня хочет? Когда это зрелище закончилось, Тоби рядом разве что не визжал. Видимо, рейтинги были на высоте. Серьезно, людям и такое нравится? Отвратительно. Он мог просто снять с себя свою рубашку, остаться в чокере и джинсах, даже не открывая рот под этот бред, а не песню. Рейтинги взлетели бы еще выше: парень красив.       Пока все аплодировали, я хотел было наконец-то слинять, но Тоби не дал и шанса — в наглую запихнул меня в кабинет, где уже сидел еще один парень. Вот тут я окончательно перестал соображать. Гребаный японец был так красив, будто снизошел с обложки глянца. Он был в деловом костюме черного цвета и такой же черной рубашке, мы тут на похороны что ли собрались? Видимо, мои, потому что сейчас я точно умру от этого взгляда. Интересно, а у него зрачок есть? Такой глубокий и прямой взгляд, что хочется провалиться сквозь землю, а волосы, твою мать, прямые, на вид как струящийся шелк, подвязанный красной лентой в низкий хвост, все того же черного цвета. Интересно, а кожа у него от природы такая светлая и, черт возьми, гладкая или это грим? А еще он может один раз хлопнуть своими ресницами длинными или он вообще не мигает? Блять, унесите меня отсюда, я уже совсем спятил, засмотрелся, как придурок. Но кого-то он мне сильно уж напоминает, этот взгляд, стойте, а он случаем… — Итачи Учиха, приятно познакомиться, — черт! Тоби! Гребаные Учихи, я так и знал, что меня ждут одни сюрпризы, и что это за нахер? Покосился на своего менеджера, след которого уже простыл, вот сейчас я вообще не понял ничего. Итачи протянул руку для рукопожатия, а я как вкопанный стою и не могу протянуть свою, в результате я все же пожал мужчине руку. Ох, видел бы я себя со стороны, наверное, хорошо приложил бы об стену. Лицом. И тут вспомнил, что ни слова не вымолвил, а марку держать перед незнакомцами вообще-то надо: — Дейдара Цукури, взаимно, — я прошел к дивану напротив, обогнув журнальный столик, на котором лежала какая-то красная папка и пара новых выпусков модных журналов, что-то про новую коллекцию этого года, на обложке знакомое лицо, но сейчас не до этого. Сев на бежевый диванчик и закинув ногу на ногу, я откинулся на спинку и прикрыл глаза, как мне этого не хватало. — Могу просто на «ты»? — ненавижу уважительно относиться к людям, особенно если эти люди не особо старше меня, к чему это показушная вежливость? — Конечно, можно просто Итачи. — он сел на противоположный диван. Вот его тембр голоса схож с его бездарным братцем, но более глубокий и низкий, прекрасный голос. Жаль, что не поет. — Почему твой брат исполняет такую дрянь? Неужели, не способен самостоятельно сочинять музыку, а заучивает только готовое? — я поднял бровь и посмотрел на этого Учиху, он слегка усмехнулся, а затем в точности повторил мою позу. — Саске только-только начал, он недостаточно опытен, чтобы работать сам на себя. Пока проще нанимать гострайтеров, а уже потом пробовать самому сочинять, — Итачи это сказал с такой интонацией, будто этот Саске просто ребенок несмышленый, может все же зад и в правду подтирает? — А ты как курица с яйцом, да-да, понял, а я чем обязан такому знакомству? — черт, надеюсь он не попросит меня песню сочинить для его брата, иначе других причин тут находиться ему я не вижу. Только Учиха было начал говорить, так вошел сам Саске. Лицо попроще делать он так и не научился, хотя бы притворился бы, что не такой говнюк. Сев рядом с братом, он задрал свой нос, я тебе что тут таракан, какого черта ты так смотришь, ублюдина? Ненавижу таких, не нравлюсь — встал и вышел. Итачи мягко улыбнулся и все же ответил на мой вопрос. Лучше бы не отвечал. Лучше бы я не спрашивал. — Мы хотим заключить контракт и сделать дуэт из тебя, Дейдара, и Саске, — нет, блять, что? Вы вообще слышали, что он сейчас произнес? Тоби, твою мать! Какого черта тебя тут нет, придурок? Убью. Ненавижу сюрпризы, а этот был самый неожиданный.