I Don't Want to Miss a Thing

***

Четвертый год обучения в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»

       В этом году в школе проводится турнир трех, но в связи с непредвиденными обстоятельствами — четырех волшебников. Не все студенты Хогвартса Избранные. Да и не многие хотели участвовать в этих состязаниях.       Шли месяцы. В этом году юные волшебники и волшебницы готовились не к сдаче СОВ, а к Святочному Балу, который проходил в ночь на Рождество. Дню, когда девушки смогут надеть свои лучшие платья, а молодые люди смокинги. Дню, когда можно всю ночь забыть о соревновании между школами и насладиться музыкой, танцами и общением без обязательств.       На часах около шести часов вечера. В башне факультета Гриффиндор, а именно в спальне Гермионы Грейнджер, Парвати Патил и Джинни Уизли, уже как сорок минут творится настоящий хаос. Парвати уже ушла вниз, так же, как и Джинни, поэтому староста факультета в полном одиночестве собиралась на такое трепетное событие. Спустя пятнадцать минут главная всезнайка посмотрелась в зеркало и одобрительно кивнула своему отражению. На девушке было изумрудное платье в пол с V — образным вырезом в зоне декольте, платье облегало тело юной девушки и подчеркивало ее осиную талию и небольшую, но упругую грудь, рукава были ¾, волосы выпрямлены, недавно приготовленным зельем и слегка подкручены у самых кончиков, что делало ее прическу весьма необычной, по сравнению с вечными запутанными локонами, макияж был чуть заметный, но именно его «отсутствие» подчеркивало естественные прелести лица Гриффиндорки, а именно длинные и густые ресницы, которые умело были подкрашены тушью, тон лица был выровнен тональным средством и скрывал все маленькие несовершенства, губы были подкрашены нежно розовым блеском. Еще раз посмотрев на свое отражение и убедившись, что все идеально, девушка покинула башню Гриффиндора и уверенной походкой направилась в Большой зал.       Гермиона быстро добралась до дверей Большого зала и начала высматривать своего спутника. Мимо неё проходили студенты с других факультетов и курсов. Кто-то смотрел на девушку с восхищением, чаще всего это были парни, а кто-то с завистью, например, как мисс Лаванда Браун, которая встала неподалёку от Гермионы и мысленно рвала платье подружки Поттера. Но наша героиня с достоинством игнорировала завистливые и злые взгляды сокурсниц, она предполагала, что будет такая реакция. Конечно, никто не ожидал, что главная зубрила Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» придёт на этот бал «во все оружия».       Грейнджер решила спуститься с лестницы и ждать своего партнера около дверей в большой зал. Девушка плечом облокотилась на прохладную колонну, после чего почувствовала как по ее коже пробежала армия мурашек. Пока Гермиона стояла и ждала мимо нее прошел Драко Малфой вместе с Пэнси Паркинсон. Увидев их, Грейнджер мысленно попросила помощи у Мерлина и, надев маску безразличия, выпрямилась, оторвавшись от колонны. — Неужели наша грязнокровка Грейнджер пришла на бал без партнера? — начала хамить Паркинсон. — Пэнс, не трать свое время на неё, — сказал Малфой своей сокурснице и окинул Гермиону оценивающим взглядом. Слизеринский принц оценил наряд Золотой девочки и даже мысленно сделал ей своего рода комплимент. Но Малфой всегда остается Малфоем. Он не мог себе позволить такой роскоши как сказать пару добрых словечек Грейнджер, и уж точно не в присутствии Паркинсон и половины четвёртого, и всех старших курсов. — У тебя какие-то проблемы? — послышался властный бархатистый голос за спиной Грейнджер. — Нет, все хорошо, — ответила девушка своему «спасителю» и по совместимости партнеру по танцам. — Тогда, милая леди, прошу за мной, — галантно сказал Виктор и подал Гермионе руку. Девушка скромно улыбнулась, вложив свою руку в его, бросила убийственный взгляд Малфою и Паркинсон, и ушла в Большой Зал.       Сегодня Большой Зал из «невзрачно — уютной столовой» превратился в роскошный зал для танцев. Белоснежный снег большими и чуть мокрыми хлопьями спускался в своеобразном вальсе с потолка, многочисленные свечи, что всегда освещали помещение собрались в десяток люстр, которые теперь сверкали брильянтовыми бликами по всему паркету.       Заиграла музыка. Гермиона и Виктор стояли во главе участников турнира. Девушка судорожно выдохнула, расправила плечи и гордо подняла подбородок. Пора было выходить в центр зала и «открывать» бал. Первый шаг…второй… третий…четвёртый — и вот уже лучшая студентка Гриффиндор стоит в центре зала в паре с лучшим ловцом в мире — Виктором Крамом.

***

      Вечер проходил наилучшим образом для Гермионы Грейнджер. Она сейчас танцевала венский вальс. Вальс с Виктором Крамом. Не сказать, что Гермиона была в него влюблена или он ей нравился, нет он был интересным — самый молодой и успешный ловец, это вызывает интерес, но никак не в романтическом плане, и уж точно не у Грейнджер. Она хотела сохранить ту нить дружбы, что сейчас была между ними, не переходя на тот уровень, на котором им обоим будет крайне неловко. Смена партнера. Теперь девушка танцевала со старшекурсником с Когтеврана. Она не знала его имени, да это было и неважно, ведь через пару поворотов когтевранец сменился на Невилла Долгопупса. Юноша робко улыбнулся ей и повел ту в танце. Для себя она отметила, что вечно рассеянный и неуклюжий Невилл очень даже неплохо танцует. По крайней мере, он ни разу не наступил ей на ногу, как тот парень с Когтеврана, хоть и был робок. Смена партнера. Она разворачивается к новому партнеру и кровь в её жилах мгновенно застывает, когда она смотрит на него. Перед ней стоял Драко, мать его, Малфой. Стоял и ухмылялся. — Готова, Грейнджер? — с ехидной улыбкой властно спросил наследник рода Малфой, притягивая грязнокровку за талию правой рукой и протягивая ей левую. — Всегда, Малфой, — смело ответила гриффиндорка, принимая приглашение Драко, располагая свою правую руку невесомо на его левом плече. Аккорды, заиграли по новой. Гермиона должна была признать, что Малфой был превосходным партнером в танце. Юноша вел партнершу, легко придерживая и направляя. Его изучающий взгляд, скользящий по её фигуре местами смущал девушку. — А ты ни так уж и безнадежна, Грейнджер, — тихо сказал слизеринец партнерше, снова делая шаг в точный такт музыки. — Не ожидала от тебя такой оценки, Малфой, — честно ответила девушка, когда он делал завершающий в танце шаг. — Я всегда говорю правду, запомни это, — прошептал Малфой, в поклоне девушке, когда она присела в неглубоком реверансе, чем поразила его, ведь не все девушки в зале знали об этом правиле. Венский вальс закончился, а за ним и весь шарм этого вечера. Гермиона отошла к столу и взяла себе бокал с пуншем, опустошая его залпом. Танец с Драко Малфоем. С Драко Люциусом, мать его, Малфоем. И как бы ей не было горько и стыдно это признавать, но он был самым лучшим её партнером на танцах за этот вечер, ровно, как и за все те дни тренировок с мальчиками с Гриффиндора.

***

Прошел один год

      За прошедший год многое изменилось. Например, как возрождение Воландеморта и смерть Седрика Диггори, лже — Грюм, преподававший им на протяжении всего четвертого курса, нападение на Гарри, мерзкая ведьма Амбридж со своей воспитательной дружиной слизеринцев, рыскающих по каждым углам школы, проверяя буквально всех гриффиндорцев, когтевранцев и пуффендуйцев. Гарри, не без помощи Гермионы и поддакиваний Рональда, организовал своего рода кружок — «Отряд Дамболдора», где обучал и тренировал студентов.       Приближались темные времена, страшные времена, вселявшие дикий ужас в каждого, кто осознавал всю глобальность ситуации с восстанием Темного Лорда. — В этом году мы будем проводить Рождественский бал для всех студентов старших курсов, — объявил как — то за ужином в начале декабря директор, смотря на студентов сквозь очки — половинки. — Мы всем педагогическим составом решили, что для студентов будет полезно провести этот праздник вместе в школе под отличную музыку и душевные разговоры, — добавил старец, замечая, как некоторые студенты начинают уговаривать своих товарищей остаться в школе на праздник.       Гермиона была на это Рождество одна. Гарри и Рон уехали на Гриммо 12, когда она настояв на том, что кто-то из них троих должен остаться в школе, что бы следить за положением, осталась и теперь спокойно готовилась к вечеру. За этот год она успела научиться красить стрелки, подбирать идеальный, а самое главное, что незаметный тон и нашла свой идеальный оттенок красной помады. Её фигура тоже подверглась изменению, приобретая все более аккуратные и женственные формы, нежели были у неё в том году.       Грейнджер решила, что не будет изменять своему любимому цвету и выбрала, как и в прошлом году, изумрудное платье. Правда, в этот раз оно было бархатным и тяжелым, а не шелковым и легким, рукава полностью закрывали руки, декольте не было, так как платье спереди было полностью закрытым, когда сзади открывался обзор на полуголую спину. Девушка надела необычную тройную цепочку, перевернув ей себе на спину, чтобы хоть как то заполнить пустое пространство. Волосы она убрала в низкий пучок, закрепив его серебряной заколкой. В этот раз её никто не приглашал, а она переступила через всю гриффиндорскую гордость и пришла на бал без пары, где как оказалось было много таких же одиноких студенток. — Грейнджер? Не думал, что увижу тебя сегодня здесь. Где потеряла своих верных? — голос Малфоя Гермиона могла узнать всегда. Он говорил без своей холодной и ехидной усмешки, а как — то с обычным, человеческим любопытством. — Малфой? — искренне удивилась она. — Не ожидала, что ты решишь остаться в школе. Многие студенты уехали домой, — она показательно перевела взгляд с юноши на Большой зал, который был наполовину пуст. — Рождество в мэноре каждый год одинаковое, — скучающе ответил он. — По правде говоря, я устал от всех этих натянутых улыбок и правил в доме, — медленно говорил Драко, проходя в зал, заметив, что девушка идет рядом с ним. — Уверен, что не перепутал меня с кем — то другим? Я — Гермиона Джин Грейнджер, главная грязнокровка этой школы, — насмешливо сказала она, напомнив о своем месте в этом учебном заведении, на которое он сам ей ни раз указывал. — Я решила, что лучше останусь в школе, чем приеду к родителям, — призналась Грейнджер, посмотрев на студента, молча повернувшегося к ней. — С каждым разом мне все тяжелее покидать их, да и им не легче. — Отвечая на твой вопрос, поставленный мне, нет, я не перепутал тебя ни с кем, — расслабленно произнес Малфой, подойдя к столу и отодвигая для девушки стул, когда она аккуратно села, то он прошел к соседнему и удобно расположился на нем, прислушиваясь как немного звенят какие — то побрякушки на её длинной цепочке. — Но согласись, в этом зале мы с тобой самые адекватные. — Не понимаю о чем ты. — Плевать, — отрезал он. — Пойдем. Танцпол не ждет, ты же сюда не просто так пришла, — легко сказал Драко, протягивая Гермионе руку и снова ведя ей. — Ты же понимаешь, что это выглядит более чем странно. Мы враги с первого курса. — А ровно год назад ты так не говорила. Интересно, что же изменилось? — Ничего! — резко прошипела она, во время поворота. — Просто была ошарашена твоей…вежливостью. — Давай договоримся, — деловым тоном сказал Драко, наклонившись ближе к её уху. — Это будет только ради бала. — Только ради бала, — повторила Гермиона за ним, как загипнотизированная. — Именно, а теперь, прошу тебя, помолчи и дай насладиться музыкой и танцем.

***

Прошло два года

Рождество 1998

С победы прошло семь месяцев

Повторный курс

      Много событий произошло за два года. Например, победа над Воландемортом, смерть Гарри и предательство Рона, перешедшего на сторону пожирателей и сдававшего им всю информацию из ордена. И причём для чего? Из-за глупого страха, в случае победы Реддла?! Как низко. Рональд Уизли был пожизненно заключён в Азкабан за предательство, а также хладнокровные и массовые убийства. В соседней камере с ним сидели выжившие пожиратели. Такие как Люциус Малфой, Антонин Долохов, Кэрроу и те, кого рыжий предатель не знал. Гермиона лично выступала в суде против него, сделав все возможное, чтобы посадить его за решётку. Девушка навсегда запомнит тот момент, когда он вскрылся и показал своё истинное лицо:       Они тогда были схвачены егерями и отведены в Малфой мэнор. Гермиона предусмотрительно изуродовала лицо своего лучшего друга, чтобы его тяжело было узнать. Мэнор был холодным и пустым. Малфои, все трое, были исхудавшими и бледными, бледнее чем обычно. Драко Малфой тяжело сглотнул, когда увидел их, и именно он должен был опознать однокурсников. — Я не уверен, — прохрипел он, стоя над Гарри. — Она тоже не похожа на Грейнджер, — кивнул он головой на Гермиону, что затаила от ужаса дыхание. — У Грейнджер и то волосы лучше выглядят, и глаза у неё не сероголубые, — Малфой повернулся к Гермионе и посмотрел ей в глаза. Да, девушка надела линзы. Она всегда так делала, когда они перемещались без барьера, как в этот раз. Грейнджер верила, что цвет глаз может многое изменить, поэтому каждый раз она надевала либо серые, либо сероголубые линзы, скрывающие за счёт магии ее истинный золотисто-карий цвет глаз. — Подумай хорошенько, Драко, — прошипела безумная его тетка, положив подбородок девушке на плечо и наблюдая за ее реакцией. — Если это они, то ваша семья будет очищена перед Лордом. — Я уверен, тетя, — твёрдо сказал Малфой, чуть заметно кивнув девушке, когда Беллатриса отошла от неё. — Жаль, жаль, племянничек, — вздыхая сказала она, похаживая по залу. — Ронни, заходи! — безумно крикнула она на всю комнату. — Да, Белла? — услышали Малфои, Гермиона и Гарри спокойный голос Уизли. — Не опознал? Хм, как предсказуемо. — Что происходит? — спросила Нарцисса Малфой. — Почему этот предатель в моем доме ведёт себя как хозяин, Белла?! — Оу, так вы дорогие не знаете. Ронни примкнул к нам ещё два с половиной года назад. Он наш двойной агент и весьма успешный. — Не узнал их, Малфой? — ехидно спросил он у Драко, приближаясь к Гермионе. — Не узнал «Святого Поттера» и «Грязнокровку Грейнджер»? — Нет! Потому что это не они! — прошипел Драко, сильнее закрывая свой разум от напористой легилименции тети. — Будь это они, то давно уже выдали бы себя, — добавил он, надеясь, что Белла не заметила, как он пару минут назад увеличил длительность жалящих чар у Поттера. — Ладно. Тогда раз ты не веришь своим глазам, то я вызову сюда Лорда, — Рон оголил свою руку, задрав рукав куртки и показал метку. — И пусть он решает, что делать со всеми вами. — Но сначала давай развлечемся, — пропела над ухом Уизли Лестрейндж. — Конечно, дорогая. Забирай себе Грейнджер, делай с ней все что хочешь, — холодно сказал он. И тут Гермиона не выдержала, она терпела и до последнего момента старалась не выдавать себя, но сейчас — горькие слёзы обиды предательски обожги ее щеки, быстро стекая по лицу. — Не реви, Гермиона! — злобно рявкнул, тот кого она всегда считала лучшим другом и начал свои пытки над Гарри, а позже переключился и на неё.       Сейчас на правой руке девушки красовалась ужасная надпись «грязнокровка», оставленная ей Рональдом и Беллатрисой, написавших это вместе гоблинским клинком. В тот день, по какой-то невиданной причине, в мэнор попал милый домовой Добби и трансгрессировал их с Гарри оттуда, получив смертельное ножевое ранение. Последнее, что Гермиона видела было, как Драко Малфой облегчённо выдохнул и твёрдо кивнул ей, применяя какое-то заклинание к Рональду, пытавшемуся остановить Добби.       После победы Гермиона Грейнджер выступила в защиту Драко Малфоя, предоставив Визенгамоту воспоминания об этом дне. Следствие по делу Драко Люциуса Малфоя шло два месяца, и результат был достигнут. — Все обвинения были сняты. Девушка помнила, как к ней подошла Нарцисса и молча со слезами на глазах крепко обняла ее, повиснув на плече у героини. — Спасибо, мисс Грейнджер, — прошептала Леди Малфой ей на ухо. — Я буду всю жизнь вам благодарна, за это. — Однажды Драко спас нас, когда мы с Гарри были в вашем доме. Я видела, как он прошептал заклинание и видела, как он сражался с Рональдом, пока Добби развязывал Гарри и готовил нас к трансгрессии. Ваш сын рисковал всем в тот момент, и я не понимаю почему, но всю жизнь буду благодарна ему за это, и буду уважать его. — Вы невероятно справедливая и чуткая девушка, мисс Грейнджер. Знайте, что я всегда буду рада помочь вам, если конечно вы не против, — Нарцисса отпрянула от девушки и улыбнулась ей. Они были в коридоре, куда ещё не успели набежать журналисты, берущие интервью у Драко, которому прямо сейчас в зале суда публично возвращали все его права, как наследника двух родов — Малфой и Блэк, волшебную палочку и ключи от счетов в банке Гринготс. — Благодарю, миссис Малфой, — прошептала Гермиона. — Думаю, что сейчас ваш сын выйдет из зала и ему понадобится ваша поддержка, — тепло сказала Грейнджер и кивнула на открывающуюся дверь, из которой повалили репортёры, фотографы, а вялой, уставшей походкой в центре всего этого хаоса шёл Драко Малфой.       Школу быстро восстановили после войны, и даже расширили многие помещения, такие как спальни студентов и преподавателей, а также потайные ходы.       По уставу Министерства Магии Драко был вынужден пройти повторный курс в школе, точно так же, как и все студенты, не закончившие обучение. Со Слизерина из его софакультетников не было никого кроме Блейза Забини, многие были осуждены, кто-то сбежал, а были и те, кто просто проигнорировали устав Министерства. Такая же была ситуация и на факультете Гриффиндор: кроме Гермионы в этом году приехали ещё Невилл Долгопупс и неприметная девочка Фей Данбар. С Пуффендуя — никого за шестой курс. С Когтеврана только Энтони Голдштейн.       Было решено, что всех шестерых студентов поселят в одной, самой большой и просторной башне, где у каждого из них будет своя спальня, а у девочек даже личные ванные комнаты. Не стоит скрывать, что это была бывшая башня старост школы, и попасть хоть на пару секунд было почетно для многих, по крайней мере до войны.       Поселить всех в одной башне было самым безумным и лучшим решением директора и министра. Каждую ночь кому-то из студентов снились кошмары, и в эти моменты они всегда приходили на помощь друг другу. Так, однажды, Гермиона успокаивала Фей, а после они вдвоём провели ночь на полу в комнате у Невилла. Конечно, были те, кто ставили заглушки, например, как Блейз или пару раз Энтони, но в основном никто не скрывал своей боли.       В это Рождество не было бала и праздника, да никто и не остался бы в школе. Сегодня, когда школа была пуста, а тишина ее давила как никогда раньше, Гермиона осталась одна. Все разъехались по домам и выжившим семьям и друзьям. После предательства Рональда она не смогла подпустить к себе кого-то из этой семьи. Не сейчас, ещё было слишком рано.       Девушка четыре раза обошла весь замок напевая себе для приличия какую-то рождественскую мелодию, дочитала книгу по защите от проникновения в сознание, спустилась на кухню и проверила всех домовиков, большинство из которых были сегодня неизвестно где. Когда Грейнджер вернулась в башню, переоделась в серые джинсы и зеленый свитер, разместившись у разожженного камина с новой книгой о всевозможных блоках разума, то услышала скрип двери одной из семи спален, что означало, что она сегодня тут, к счастью, не одна. — Я не думал, что ты будешь здесь, — услышала Грейнджер спокойный, с нотками удивления голос. — Мне некуда идти. Родители меня не помнят, единственный друг погиб, а дома нет, — печально сказала Гермиона, не поворачиваясь к Малфою, голос которого она узнала. — А ты? Почему ты сегодня остался в школе? Праздник же. — Мама улетела в Италию вместе с тетей и племянником. Мы не отмечаем Рождество, в нашей семье это не принято. Каждое Рождество, что проходило в мэноре было фарсом и лишь в политических целях. Йоль — наш праздник, а он уже прошёл. Я написал письмо семье в тот день с поздравлениями, — спокойно сказал Драко проходя к дивану, на котором она сидела. — Я не могу покинуть страну хоть и хочу, а мама с Медой не хотят, да и не собираются растить Тедди в Англии. — Йоль — день зимнего солнцестояния, я права? — утончила она у Малфоя, получив в момент утвердительный кивок. — Они помирились, твои мама и тетя, — улыбаясь сказала Гермиона. — Помню, как Меда говорила, что сильно скучает по твоей маме и временам, когда они были вместе. — Да, я слышал тоже самое от Нарциссы. Сожалею о твоих родителях. Не представляю как тебе тяжело, — он придвинулся ближе и взял ее за руку. — Может быть есть ещё способы вернуть им память? — Все те, что я нашла и изучила не действуют, — мрачно прошептала Гермиона, придвигаясь ближе к парню и облокачиваясь на него. — Прости, если нарушаю твои личные границы. Просто … — Все в порядке, ты ничего не нарушаешь…да и никогда не нарушала. — Спасибо, — прошептала Гермиона и перекинула его руку через своё плечо, на что Драко ухмыльнулся и крепче обнял ее. — Не хочешь потанцевать? — тихо спросил он, заметив как девушка непроизвольно гладит его по ладони. — Что? — Я предлагаю тебе потанцевать со мной, Гермиона, — повторил Драко. — Ты назвал мое имя, — прошептала девушка, поворачиваясь к нему. — Да, тебя же так зовут, — насмешливо заметил он. — И мне нравится твое имя, тогда почему бы не обращаться к тебе так. — Но это так… непривычно, Драко, — обратилась она к нему по имени, отмечая, как он довольно улыбнулся. — Ты права, это звучит непривычно, но мне нравится. А тебе? — он немного сменил позу и выпрямил спину. — И мне, Драко. — Ты теперь всегда будешь меня по имени называть? — усмехнулся он с улыбкой. — Нуу, могу ещё хорьком, как на четвёртом, но думаю, что тебе это, как и мне не понравится. — Да, хорёк — определено точно мне не нравится. Ну так что? Потанцуем? — Да, конечно, — улыбнулась ему Гермиона, вставая вместе с ним с дивана.       Малфой подал ей руку и легким движением палочки включил радиоприёмник, оставшийся со времён войны. Теперь это был своего рода обычай — иметь у себя радиоприёмник, и никто не смел говорить что-то против этого. Невилл оставил этот старенький, потрёпанный, в прошлом ярко алый радиоприёмник на подоконнике и теперь иногда жители башни повторного выпускного курса включали его, слушая новости или музыку магглов. На станции играл Aerosmith «I don’t Want to Miss a Thing». Драко давно для себя признал, что музыка магглов, как и одежда, не вся, конечно, ему нравятся больше, нежели тех, что были навязаны ему с рождения неконсервативным отцом. Он улыбнулся, заметив, что Грейнджер была рада этой песне так же, как и он. — Обожаю Aerosmith. Однажды я чуть не поехала на их концерт в Лас Вегас, — с мечтательной улыбкой сказала девушка, двигаясь в такт музыке с парнем. — Почему чуть? — Дамблдор запретил нам покидать страну. Это было лето после его возрождения. Мама с папой обиделись тогда на меня, мы поругались. Мне пришлось соврать им, чтобы остаться здесь. — Я сожалею, — прошептал Драко, закручивая девушку в мелодии песни, чуть слышно напевая мелодию куплета.

***

Прошло два дня

      Драко с Гермионой по прежнему были одни в башне. Всю ночь сочельника они протанцевали под аккомпанирование песен из радио, обсуждая детство, любимых композиторов, художников и писателей. Ни для одного из них не было удивительно, что они во многих вещах и привычках были похожи. Они разошлись по спальням только на рассвете, и Гермиона перед тем, как закрыть глаза и заснуть подумала о том, что это Рождество рискует занять лидирующую позицию из всех праздников, проведённых её. На следующий день молодые люди играли в шахматы, изучая тактики и стратегии ведения игры. Грейнджер, что никогда не была сильна в этом виде спорта сегодня с настоящим азартом и интересом наблюдала за ходами фигур, запоминая абсолютно каждую смену клетки. Драко был отличным шахматистом, это было видно по тому, как он с лёгкостью и непринуждённо делал свои ходы, а затем начинал обсуждать с девушкой возможные варианты для ее фигур. Гермиона соврала бы, если бы сказала, что Драко Малфой был скучным. Нет. Драко Малфой был интересным, внимательным, умным и рассудительным.       Под конец дня Грейнджер заявила ему, что никогда не думала, что играть в шахматы может быть так захватывающе. Он смущенно опустил глаза от ее комментария и ответил, что тоже получил удовольствие от этой игры.       Сегодня Гермиона решила, что они просто обязаны покататься на коньках. Замерзшее Чёрное озеро было настолько огромным, что у неё разбегались глаза от восторга. Девушка весь завтрак уговаривала его пойти на улицу, вызывая удивленные взгляды директрисы, преподавателей и парочки студентов с младших курсов, что тоже остались в школе на праздники. — Хорошо, хорошо, мы пойдём на твое озеро кататься на коньках, — подняв руки в признании своего поражения, заявил он. — Только дай мне поесть, женщина. — Ура, — довольно пискнула она чуть подпрыгнув на месте от радости, получив укоризненный взгляд от него. — Хорошо, больше тебя не отвлекаю, ешь, — она радостно улыбаясь стала медленно есть овсяную кашу, изредка поглядывая на Малфоя, который упрямо делал вид, что не замечает ее взглядов.       За счёт того, что озеро было зачарованным, то лёд на нем имел толщину вдвое больше обычного. Лёд, толщиной свыше 70 сантиметров местами внутри красиво трескался и был полупрозрачен. Гермиона расчистила большую часть озёра от снега и принялась надевать коньки. Когда она встала на лёд, то тут же смело поехала, кружась в винте, волчке и выполняя идеальные двойные аксели. Малфой же стоял на самом краю и с восхищением наблюдал за ней. Он умел кататься, но на любительском уровне, не так, как умела она. — Ты поедешь или будешь так и дальше стоять? — она быстро подъехала к нему, элегантно затормозив носком конька. — Давай, я уверена, что ты умеешь кататься, — Гермиона взяла его за руки и потянула на середину катка. — Разумеется умею, — самодовольно сказал Малфой и плавно поехал к ней. — Скажи мне, почему ты не сторонишься меня? — спросил он, когда держал ее за руку и уверено кружил на льду в неведомом им медленном танце. — А я должна, Драко? — спустя пару минут спросила Грейнджер, плавно двигаясь с ним по толстому льду. — Нет, — уверено ответил парень. — и никогда не смей отдаляться от меня, Гермиона Грейнджер. Я не хочу этого, — безапелляционно заявил он, заметив, с каким трепетом она посмотрела на него. — да и не позволю, — тихо добавил Малфой. — Почему? — тихо спросила Гермиона, развернувшись к нему лицом. Она взяла его за обе руки и теперь ехала вперёд спиной, смотря юноше в глаза. — Когда-нибудь, — в полголоса прохрипел парень. — я отвечу тебе на это, — совсем тихо закончил он, заметив как хитро улыбнулась девушка. — Хорошо, — она быстро подъехала к нему и поцеловала его в щеку, так близко к обветренным, чуть припухлым губам. — когда-нибудь я отвечу тебе почему это сделала, — томно прошептала она, глядя ему в глаза, подмечая там чертиков, играющих в быстро расширяющихся зрачках.

***

Прошло семь лет

Рождество 2005

Резиденция Малфой-Блэк, Уилтшир

                    В резиденции Малфой-Блэк сегодня было по особенному тепло и уютно. Множество огней освещали почти каждый угол в молодом особняке, по которому сейчас бегал маленький ребёнок весело смеясь, иногда оборачиваясь на двух взрослых женщин, наигранно медленно «бегущих» за ним. В главном зале, где стояла большая четырехметровая ель, украшенная большими серебряными и золотыми шарами, а гирлянда искрилась золотыми огоньками, изредка освещая подарки. Стол был накрыт на десятерых человек, гости уже были на месте и болтали потягивая шампанское, странно поглядывая на хозяев дома. Блейз Забини разговаривал с Невиллом, пока их жены, Пэнси, вернувшаяся шесть лет назад из Японии, и Фей, пытались накормить закусками маленькую четырехлетнюю леди Забини.       До Рождества оставалось пол часа. Маленькая Зои Забини начинала зевать и наотрез отказывалась принимать любую пищу, смешно морща носик и отворачиваясь. — Гермиона, может ты сможешь ее покормить? У тебя семилетний опыт с Тедди, — попросила подругу Пэнси, подойдя к девушке с ребёнком на руках. — Пэнс, она маленькая и уже хочет спать, — тепло сказала Гермиона и приняла на руки крестницу. — Устала малышка? — спросила она у ребёнка, на что та кивнула ей и положила голову ей на плечо. — Тогда может быть ты ляжешь спать, а подарки откроешь завтра утром? — Неее, не хочу так, — запротестовал ребёнок. — Тогда нужно съесть вот эту самую маленькую порцию фруктового салата, — ответила она девочке и спустила ее с рук. — Тедди уже поел и теперь дожидается полночи, — это сработало моментально, ведь девочка, услышав, что сделал ее лучший друг, спотыкаясь побежала к отцу, чтобы тот помог ей сесть за стол и положил немного фруктов. — Как ты это делаешь? Мне кажется, что я скоро откинусь, — тяжело вздохнула миссис Забини и обняла Гермиону. — С каждым годом она все активнее и активнее, а характер Забини меня просто убивает. Я родила его маленькую копию. — Мы воспитываем Тедди чуть ли не с момента его рождения. У нас достаточно большой опыт, — услышали девушки голос Драко, стоявшего в дверях зала. Гермиона посмотрела на мужчину и улыбнулась, вспомнив, когда Тедди впервые сказал «мама», а затем «папа», когда сделал свой первый неуверенный шаг или сел с Драко на метлу. Гермиона с Драко воспитывали мальчика, как своего сына, и любили его, как родного. Однажды, шесть лет назад, они обсуждали этот момент с портретами Римуса и Тонкс, на что они сказали, что для их сына не может быть лучше родителей, чем они. — К тому же это не так уж и сложно понимать детей, Пэнс, — закончила она за мужа, подмигнув подруге. — Кто бы говорил! — огрызнулась она и отошла к своему мужу, который беседовал с супругами Долгопупс и помогал дочери есть салат. — Ты действительно прекрасно понимаешь детей, дорогая, — прошептал Драко на ушко Гермионе, обнимая ее за талию. — Как и ты, любимый, — ответила она, прижимаясь к нему ещё ближе. — Мама, папа! — услышали они звонкий голос малыша Тедди, забежавшего в зал. — Когда? Когда? Когда? — ребёнок стал нетерпеливо прыгать в ногах у родителей, на что Малфой усмехнулся и легко поднял сына на руки. — Мне совсем — совсем не терпится. — Тедди, ещё осталось десять минут, — мягко сказала Гермиона, обняв мужа и поцеловав сына в макушку. — Наберись терпения, малыш. — Но я так долго жду, — возмущённо сказал ребёнок, надув губы. — Иногда приходится долго ждать, сынок, чтобы получить желаемое, — ответил Драко мальчику. — А ты, пап? Ждал чего-то таааак долго? — спросил ребёнок, когда отец опустил его на пол и присел на корточки, заметив, что жена повторяет это действие за ним же. — Да. Я ждал почти шесть лет. — Ого… — протянул ребёнок. — А чего ты ждал? — Того, что тебе, молодой человек, ещё рано знать, — стрельнув взглядом ответил мужчина и с любовью посмотрел на Гермиону, безмолвно прошептавшую губами «Люблю тебя». — Вот ты где, маленький проказник, — сказала Андромеда, проходя в комнату под руку с Нарциссой. — Мы весь дом обыскали, — взволнованно добавила сестра миссис Тонкс. — Цисси, Меда, нам стоило предупредить вас, что он прибежал к нам, — мягко сказала Гермиона и прошла к женщинам. — Нарцисса как поживает ваш бизнес? Я слышала он процветает, — подала голос Фей улыбаясь пожилой блондинке, которая с улыбкой подошла к ней и теперь шёпотом стала рассказывать про свою компанию по выращиванию лечебных растений.       До полуночи оставались считанные минуты. Драко Малфой-Блэк окинул оценивающим взглядом комнату и улыбнулся. Дорогая мама, любимая и любящая жена, озорной сын, вечно тревожащаяся и заботливая тётушка, лучшие друзья, и кто бы мог подумать, что он будет считать Невилла Долгопупса и Фей Данбар своими лучшими друзьями на ровне с Блейзом и Пэнси.        Жизнь Драко Малфоя изменилась с Рождества 1998, когда он все каникулы провёл в школе наедине с Гермионой. Этот праздник был самым лучшим. Этот Новый год был самым лучшим в его жизни. Она сделала эти праздники такими.       После тех каникул они стали очень близки. Их отношения не развивались со скоростью света, если не считать того, что малыш Тедди, когда они приехали в Италию к Нарциссе и Андромеде после окончания школы, впервые смог проспать всю ночь без слез, а его волосы наконец-то из радужного пушка приняли платиновый оттенок. Это было странно, но как объяснили позже Римус и Тонкс это произошло, потому что они были крестными мальчика. Погибшие супруги ещё долго объяснялись почему без их ведома сделали молодых людей крестными своего сына, но в итоге Гермиона и Драко приняли этот факт и гордо назвали себя родителями этого малыша, который успокаивался только на руках у Драко или Гермионы.       Малфой ухаживал за Грейнджер. Ни к чему не принуждал. Всегда был внимателен, слушал ее рассказы и исполнял почти каждую ее безумную идею. Молодые люди вместе пришли в министерство магии на самые низшие должности, и вместе поднимались по карьерной лестнице. Их отношения были построены на доверии, взаимопонимании и бесконечно-безумной любви. Он предложил ей встречаться на выпускном вечере. И она впервые поцеловала его на глазах у всех. Перед всей школой. Перед преподавателями. Они были счастливы, как и были счастливы сейчас. Драко сделал ей предложение, спустя три года на Рождество в их домике в Норвегии. Рядом с ними в тот день был только Тедди, и то ребёнок тогда уже спал у себя в комнатке, утомившись после игр на свежем воздухе. Сестры Блэк в то Рождество решили навестить своих новых друзей в Америке, и поэтому молодые родители остались одни с ребёнком в этот светлый праздник. Они сидели перед камином и слушали треск огня. Гермиона уже подарила своему парню новый набор для зелий и теперь спокойно сидела рядом с ним и не спеша гладила его платиновые волосы. Он предложил ей потанцевать. Потанцевать под их любимую песню. Aerosmith. I Don’t Want to Miss a Thing. — Ты знаешь какие у меня любимые строчки в этой песне? — спросил Драко, держа в объятиях хрупкую фигуру своей девушки. — Догадываюсь, но может ты намекнёшь? — хитро ответила Гермиона, посмотрев ему в глаза. — I don't want to miss one smile. I don't want to miss one kiss. I just want to be with you, Right here with you, just like this. I just want to hold you close. Feel your heart so close to mine. And just stay here in this moment For all the rest of time, — он хриплым голосом пропел ей эти строчки, а по глазам ее быстро текли слёзы. Она все поняла… — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. И я прошу тебя стать моей женой. Навсегда и навечно, — Малфой достал из кармана пиджака коробочку с кольцом, на котором красовался наикрасивейший чистый бриллиант. — Навсегда и навечно, Драко Малфой, я твоя, — ответила счастливая девушка протягивая ему левую руку.       Католическое Рождество отныне стал любимым праздником Драко Малфоя. Сейчас была полночь. Бой часов объявил об этом. Друзья стали поздравлять друг друга с праздником, как и тети. Дети сразу побежали к елке. Драко подошёл к матери и тете, даря им какие-то конверты. — Что это? — спросила Нарцисса, нахмурив брови. — Наш подарок вам, — ответила Гермиона, обнимая мужа. — Мы хотим, чтобы вы наконец-то по настоящему отдохнули и решили подарить вам двухмесячный отпуск на Кубе. — Но для волшебников туда воспрещен въезд, — неверующе сказала Андромеда. — Для нас с женой нет ничего не возможного, — подмигнул Драко женщинам, обнимая их. — Папа! Папа! У меня новая метла! — весело смеясь восклицал мальчик. — Мамочка, а ты же разрешишь полетать на ней дома? Ну, пожалуйста. — Разрешу, когда подготовим специальный зал для тренировок, — ответила Гермиона, обнимая довольного ребёнка. — Я так рад, — прошептал Тедди, обнимая Гермиону. — Прошу, миссис Малфой-Блэк, — официально сказал Драко жене, протягивая ей конверт, когда сын убежал к маленькой Зои, чтобы показать ей свою метлу. — Ты что решил отправить меня на Кубу со своей мамой и тетей? — пошутила бывшая Грейнджер, принимая конверт из рук мужа. — Нет, но смогу это устроить, если не откроешь мой подарок. — Драко, это же… — она смотрела на два билета с именами своих родителей, которые должны были прилететь седьмого января в Англию. Также в этом конверте лежали выписки из различных больниц с подробным описанием воспоминаний и лечением. «Память полностью восстановлена» — гласило заключение главного лечащего врача. — Как ты это сделал? — Помнишь мои командировки? — спросил Малфой. — Я улетал в Австралию для контроля лечения твоих родителей. Я сварил зелье, которое уже год, как даю им. И ты знаешь, это помогло. Прошёл месяц, как они его уже не употребляли, а память продолжает возвращаться, но более того они все помнят, после восстановления воспоминаний, и что ещё важнее - хотят с тобой встретиться. — Спасибо, Драко, — со слезами на глазах прошептала Гермиона, крепко обнимая мужа. — Я так сильно люблю тебя. — Я сделаю что угодно для тебя, Гермиона, — прошептал ей в ответ Малфой, оставляя целомудренный поцелуй на щеке. — Мне ты ничего не хочешь подарить, любовь моя? — Ммм, мой подарок будет готов позже, — ответила она, вытерев слёзы. — но ты можешь получить его малую часть сегодня ночью, — прошептала она, обжигая своим горячим дыханием. — Как интригующе, хитрая девочка, — ответил ей мужчина, обнимая за талию. Никто не тревожил их, никто не подходил, пока они не разорвали свои объятия, останавливая непроизвольный танец.       Торжество продлилось недолго, все стали расходиться во втором часу ночи. Первыми ушли Забини, Блейз держал на руках спящую дочь и шёпотом ругался на жену, не хотевшую покидать дом друзей. Следом, через сорок минут, ушли Долгопупсы, обещая встретиться через пару дней. Сестры Блэк ушли в свои спальни сразу же, после ухода гостей. Семья Малфой-Блэк-Люпин сидели вместе на диване в зале, оставшись одни в комнате. Тедди не хотел спать, и тогда родителям ничего не оставалось, как почитать ребёнку книгу или рассказать какую-то историю. Мальчик сидел между родителями, обнимая их и внимательно слушал рассказ матери о волшебной стране с изумрудным городом, где жил волшебник Гудвин и злые ведьмы. Через час ребёнок заснул, откинувшись на грудь мамы. Драко аккуратно поднял ребёнка на руки и понёс сына в его комнату, не спеша следуя за женой, придерживающей для мужа двери. Гермиона со счастливой улыбкой наблюдала за тем, как Драко бережно укладывал сына в его кровать, легким движением волшебной палочки переодевая мальчика в пижаму. — Так где мой подарок? — прошептал Драко на ухо жене, обнимая ее за талию со спины и медленно опуская руки на бёдра. — Это не то, что ты думаешь, — ответила Гермиона, разворачиваясь к мужу лицом. — Я покажу тебе его перед сном. А сейчас я так устала и хочу сходить в душ, — ответила Малфой. — и я не буду против, если ты составишь компанию, — добавила она, ведя его в соседнюю комнату. Через полтора часа они уже оба лежали в кровати полностью расслабленные. Гермиона лежала на груди у мужа, пока он играл с ее волосами, перебирая их, накручивая мягкие волны волос жены себе на указательный палец. — Так что? Ты готов получить свой подарок? — Разве я уже не получил свой подарок? — прошептал Драко ей в шею, засасывая нежную кожу. — Нет, это был лишь приятный бонус к нему, — ответила женщина, целуя мужа в ключицы. — Погоди, я сейчас, — она быстренько соскочила с кровати и скрылась в гардеробной. Через пару мгновений она вернулась оттуда, держа в руках черную коробку. — Это он? — поинтересовался Драко, садясь на кровати и с интересом рассматривая коробку. — Не совсем, — ответила Гермиона и протянула вещь удивленному мужу. — Что ты имеешь ввиду? — спросил Малфой, поднимая крышку. Его взгляд резко застыл. На лице стали отражаться одна за другой эмоции. В коробке было небольшое одеяльце молочного цвета с надписью «Hello Daddy!», над одеяльном лежали снимки УЗИ и положительный тест на беременность. — Милая, — Малфой быстро подскочил к жене, крепко обнимая ее. По его щекам потекли слёзы. Слёзы счастья. — Когда? — Шесть недель назад, — ответила она ему, целуя его в скулы. — Я не хотела тебе говорить до Рождества. — Ты беременна. Внутри тебя сейчас маленькая жизнь, — прошептал Драко, с улыбкой на лице, положив руку ей на живот, поглаживая его. Он прильнул к губам жены, смакуя их вкус и растягивая удовольствие, вкладывая в поцелуй всю любовь, нежность и благодарность. — Я безумно люблю тебя, Гермиона, — сказал Малфой, когда смог оторваться от любимых губ. — и тебя, малыш, кем бы ты не был, люблю также сильно, как и твоего старшего брата и вашу маму.

***

Прошло 25 лет

Рождество 2030

Вилла рода Малфой-Блэк на Канарских островах

      Тёплое солнце освещало задний двор шикарного загородного толи дома, толи виллы ибо размеры этого здания и его величие были неизмеримы. Мужчина пятидесяти лет стоял на крыльце и укачивал на руках младенца. Ветер ласкал редкие волосы ребёнка и щекотал кончик его носа, который он сквозь сон смешно морщил, покоясь на руках у мужчины. — Он заснул? — спросила женщина, подошедшая к мужу, целуя его в плечо. — Да, недавно, — прошептал он ей. — Я и забыл каково это укладывать детей, — усмехнулся он, поворачиваясь к женщине. — Ты слишком легко одета, на улице плюс пятнадцать, а не двадцать пять. — Как и ты, — ответила она, легким взмахом волшебной палочки, создавая над ними тёплый купол, согревающий их. — Ты же знаешь меня лучше, чем кто-либо — я терпеть не могу зимнюю одежду. — Ну, в школьные годы ты таковой мне не казалась. Вспомни хоть наш поход на каток, твоя же была идея. — По-другому ты бы не сделал первый шаг. — Как больно, — наигранно обиженным тоном сказал он, закатывая глаза. — Я тебе уже миллион раз говорил, что люблю тебя. — И я люблю тебя, — она потянулась к его губам, оставляя на них целомудренный поцелуй и придерживая одной рукой его руки, продолжавшие держать младенца. — Безумно, — женщина чуть углубила поцелуй, прикусывая нижнюю губу мужа. — Навсегда, — ее язык в очередном поцелуе сладко прошёлся сквозь чуть пересохший губы мужчины, проникая в рот, захватывая его в плен, а следом чувственно проходя по верхнему небу мужа, порождая неведомой силы желание. Он уже начал было отвечать на ее поцелуй. Его губы и язык, после отошедшего шока от редкой инициативы жены, только осмелели и принялись делать своё дело, как она мягко отстранялась. — и навечно, — договорила женщина, обнимая мужа и целуя в макушку ребёнка. — Навсегда и навечно, любовь моя, — ответил ей мужчина, возвращая ей страстный целуй. — Мам, пап, вы вообще нормальные? — услышали они удивлённый возглас своего старшего ребёнка, своего старшего сына, хоть и не родного, но безумно любимого — Эдварда Малфой-Блэка, сокращённо именуемого домочадцами как Тедди.       Когда мальчику исполнилось семнадцать он твёрдо решил, что вместо фамилии родного отца «Люпин» возьмёт фамилию того, кто растил его с первых дней его жизни. Переговорив этот момент с портретами родных родителей он пришёл к Драко и Гермионе со словами, что хочет стать полноценным членом их семьи. Хочет носить фамилию Малфой-Блэк. Муж с женой долго обсуждали это с портретами родных родителей мальчика, и когда пришли к соглашению, то был проведен обряд, в ходе которого бывший мистер Люпин-Блэк был ни только принят родом приёмного отца, но также приобрёл и некоторые качества от своих приемных родителей.       Так навсегда Эдвард остался блондином с пшенично-платиновым оттенком волос, глаза его были теперь кристально голубыми, и что самое невероятное он перестал быть метаморфом. Юноша на глазах приобретал некоторые черты характера своих приемных родителей и не переставал этим их удивлять.       Сейчас Тедди Малфой-Блэку было тридцать два года, он был уже четыре года как женат на Зои Малфой-Блэк, в прошлом Забини. Эдвард был отличным сыном и заботливым старшим братом, особенно для своей младшей сестры Лиры, которая появилась на свет через семь лет после рождения его младшего брата Скорпиуса.       Скорп был тем ещё мелким засранцем и первые пол года, когда ребёнок был мал и постоянно плакал и требовал внимания родителей, паренёк не понимал почему он так сильно хотел и ждал брата, если от него был только лишний шум. Но шли недели, за ними месяцы и годы, младший братишка подрастал и никто даже не успел заметить как эти двое стали лучшими друзьями, несмотря на разницу в возрасте. Тедди всегда помогал Скорпиусу, а тот не сдавал его родителям, когда он поздно возвращался домой с прогулок. Чего нельзя было сказать о их младшей сестре.       Лира Малфой-Блэк была эпицентром любви и внимания во всей семье. Своим появлением девочка влюбила в себя буквально каждого домочадца, и даже свирепый старый домовой эльф Кикимер, вечно ворчащий на старших братьев, таял от мелодичного голоса своей молодой хозяйки. Девочка родилась, когда старшим братьям было по четырнадцать и семь лет. И как бы ей этого не хотелось последние восемь лет, а особенно крайние четыре года Лира была под полной защитой и покровительством Эдварда и Скорпиуса. Мальчики порой вместо отца отчитывали ее за долгие прогулки или неподобающий вид, но бывали и дни, когда один из них, в зависимости от того, кто находился в тот день в особняке, прикрывал ее перед свирепствующим отцом от проделок дочери. Разумеется Драко понимал, что сыновья врут ему, и те видели, что отец не верит им, но для дочери Малфой старший делал вид, что верил в тот бред, который говорил Тедди или Скорп. — Тедди, ты так своего сына разбудишь, — прошептала Гермиона, нежно глядя на маленького ребёнка, спящего на руках у Драко. — Вы так своего внука задушите в приступе… нежностей, — буркнул он, еле подобрав слово к описанию поведения родителей, забирая ребёнка с рук отца. — Не припомню, чтобы вы так обжимались, когда на руках держали одного из нас. — Ммм, сынок, — протянул Драко, посмотрев на сына. — ты многого не помнишь из вашего с братом и сестрой детства. — Как и многого не видел, — дополнила мужа Гермиона. — Элайджа очень спокойный ребёнок. Ни ты, ни твои брат с сестрой такими не были. — Это нормально, мам? — обеспокоено спросил новоиспечённый отец. — Он постоянно спит и ест, практически никогда не плачет. — О, милый мой, конечно, это нормально, — прошептала Гермиона, обнимая за спину своего высокого и давно возмужавшего, выпорхнувшего из-под ее материнского крыла, сына. — Поверь мне ты еще успеешь соскучиться по тем дням, когда он так сладко сопит у тебя на руках. — Надеюсь, мам, надеюсь.       Это Рождество было первым, которая большая семья Малфой-Блэк проводила не в своём особняке в Уилтшире, а на берегу моря. Сегодня собралась вся семья. Драко, Гермиона, Эдвард с женой и сыном, Скорпиус со своей девушкой Кристи, которая так и хотела понравиться семье своего возлюбленного, Лира, которая была сильно обижена, за то что отец с матерью не отпустили ее на праздник к друзьям и теперь, студентка первого курса Международной академии Волшебников факультета политологии с уклоном на международные отношения, демонстративно с ними не разговаривала. Была тут и Нарцисса со своим партнёром шотландцем Уильямом Шелдермоном, Андромеда, что после смерти мужа так и не нашла, в отличии от младшей сестры, себе спутника по жизни, Блейз с Пэнси и их младшим сыном Джейсоном, который не ровно дышал к юной мисс Малфой-Блэк, но та видела в нем лишь своего друга, приехали и Невилл с Фей вместе с дочерьми близняшками Кайлой и Элизой, а также по дому вальяжной походкой расхаживал зрелый самец доберман, переодически подходя к одному из членов своей семьи за порцией похвалы за хорошее поведение, а через несколько дней, ближе к новому году обещали прилететь родители Гермионы с её младшей сестрой Гвендолин, что как и ее старшая сестра была волшебницей.       Близился вечер. Вся семья, а для Драко и Гермионы Малфой-Блэк их друзья были членами семьи, собиралась уже за большим праздничным столом на крытой веранде с панорамными окнами и видом на морскую гладь и горы. Свечи были зажжены, мандариновые корки разложены по всему дому, наполняя своим кисло-сладким ароматом всю виллу, для приличия и новогоднего настроения над окнами висели живые гирлянды из ели, украшенные маленькими серебряными бантиками и искусственными жемчужными сережками, сверкающими в свете свечей и люстр. Вместо привычной большой, живой и грациозной елки, сейчас была пальма, посаженная в высокий горшок, под которым уже лежали подарки. Это Рождество было не таким, как предыдущие. — Каждый год, — начал свою речь Драко, встав со своего места во главе стола. — вот уже больше двадцати лет я или Гермиона, — он посмотрел с улыбкой на любимую жену, что не отрывала от него глаз. — говорим поздравительную речь на Рождество. Были дни, когда нам помогали сыновья. — Были и те, когда они нам мешали, — с чисто малфойской усмешкой дополнила речь Гермиона, вызвав тем самым улыбку у многих. — Да, ты права, но я понял, что никогда не просил и не приглашал сказать речь свою единственную и самую лучшую дочь на свете, — сказал Драко и посмотрел на дочку, в миг поднявшую удивленные глаза, которые мгновенно стали наполняться слезами. — Я … — промычала она, стараясь сдержать подступавшие слёзы. — я не думала, что ты это скажешь, отец. — Я бы хотел пожелать нам всем чистых и светлых дней, — начал речь глава семейства, одобрительно кивнув дочке, побуждая ее продолжить начатое. — Чтобы этот светлый праздник послужил началом чего-то нового для всех нас, — сказала девушка, сморгнув слёзы. — Рождество — начало нового светлого будущего и отчета дней до нового года. Это пора, когда мы прощаем тех, кто дорог нам и любим нами, как и тех, кто был нашим врагом, — девушка обвела всех присутствующих взглядом. Бабушки смотрели с улыбкой на лице, иногда вытирая слёзы, братья с одобрением, а иногда они кивали, подбадривая, а мама с папой — они стояли и обнимались, внимательно слушая речь дочери, и взгляды их были полны гордости и уверенности в словах дочки, Лира посмотрела с какой любовью и страстью отец смотрит на маму. Она желала найти себе такую же пару, как мама нашла папу. — Я хочу сказать, что счастлива, что нахожусь рядом со всеми вами, я счастлива, что у меня такие понимающие и любящие родители, — она кивнула маме с папой, теперь сидевших в обнимку. — вечно опекающие меня братья, хотя ребята вам давно уже есть о ком заботиться, — хихикнула она, посмотрев на избранниц братьев и племянника, спящего недалеко в колыбельке. — мои дорогие заботливые бабушки, — Лира повернулась к Нарциссе и Андромеде. — крестные, — она подмигнула Забини и Долгопупсам. — Сегодня я осознала, что для меня этот праздник не просто день, когда мы собираемся вместе. Нет. Это день, когда мы начинаем ценить то, что имеем, уважать традиции и устои семьи, принимать новых людей, — мисс Малфой-Блэк посмотрела на Уильяма. — Я люблю вас и хочу чтобы мы всегда оставались вместе. Я не хочу пропустить ни мгновения, проведенного со семи вами. С Рождеством, семья, — закончила говорить Лира, подняв бокал шампанского, под поздравления всех присутствующих.       Семья Малфой-Блэк была самой крепкой в магическом мире. О них писали статьи в журналах, снимали репортажи, просили советы. Драко потянул за собой жену ближе к океану, покидая их особняк. Мягкие и спокойные волны ласкали слух своим нежным шелестом. — Ты знаешь какой у меня для тебя подарок на это Рождество? — тихо спросил Драко у жены. — Нет, но хотела бы узнать, — ответила Гермиона. — Возьми это, — он протянул женщине маленький флакон с серебристой жидкостью. — Помнишь ты много лет назад спросила у меня когда именно я влюбился в тебя? — прошептал он, наблюдая как она забирает из его рук флакон, с интересом слушая его. — И я ответил тебе, что однажды ты узнаешь это. Здесь, — он кивнул на флакон. — все мои воспоминания и мысли о тебе. Каждая моя мысль, посвящённая тебе с момента нашей встречи. — Ты не обидишься, если я выпью это позже? Просто сейчас закат, сейчас вся наша семья вместе. Мы вместе. И я не хочу пропустить этот момент. — Я бы обиделся, если бы ты не сказала мне этого, Гермиона, — ответил мужчина, начиная кружить женщину в танце, напевая для себя и жены строчки из песни их любимой: Don't want to close my eyes I don't want to fall asleep Cause I'd miss you babe And I don't want to miss a thing Cause even when I dream of you The sweetest dream will never do I still miss you babe And I don't want to miss a thing

.

.

.

.

И они не пропустили ни одного момента, проведенного вместе .

.

.