Божий поцелуй

      Следующий день был не менее солнечным чем предыдущий. Воздух наполняли горячие лучи солнца. Выглянув на улицу из окна своей комнаты, Алан задумчиво решил надеть кепку. Он взял свой рюкзак, повесил его на плече и вышел из комнаты. Лестница на второй этаж слишком сильно скрипела, и он, соответственно, привлек к себе внимание нянечки. Крупной женщины в возрасте, которая сидела за столиком в гостиной и что-то усердно рассматривала в своем ноутбуке, он был настолько же розовый, сколько и ее вычурный наряд. Обернувшись, она посмотрела через диван и увидела мальчика.       — Ты куда собрался?       — Никуда, — небрежно бросил он, мимоходом скинув рюкзак на пол за диваном себе под ноги, также лениво зайдя на кухню.       — А зачем ты так одет?       — А нельзя?       Женщина, покривившись, вернула свой взгляд в ноутбук, отвернувшись от Алана. Мальчик прошел на кухню и взял из холодильника бутылку с водой. Отпив глоточек, он подошел к рюкзаку и засунул ее в него. После чего он безынтересно прошел в ванную комнату за лестницей. Дом был сравнительно старый, но пол на первом этаже, в отличие от второго, меняли до их переезда, а потому он не скрипел и даже еще блестел белизной.       Проведя в комнате минут десять, Алан неторопливо приблизился, поднял свой рюкзак и не издав шума вышел на улицу.       И, действительно, стояла страшная жара! Но она ничуть не мешала его делам. Повесив рюкзак на плечи, он весело спрыгнул с крыльца и побежал по улицам города. Под палящим солнцем долгая прогулка была крайне изматывающей, но энтузиазм не давал силам исчезнуть.       И спустя долгое время он, наконец, оказался в городе-призраке. Отсутствие людей на дороге воодушевляло еще больше. Никто не смотрел на странного одинокого ребенка, блуждающего по улицам. Алан уже был близко к своей цели, когда заметил на заборе, над своей головой знакомого кота в зеленом ошейнике.       — Желейка! А Элли тут? — с надеждой спросил он, но кот только глазел на мальчика сверху вниз. Обрадовавшись, Алан побежал быстрее, и найдя нужный дом, оббежал его, заскочив внутрь со двора. С прошлого раза ничего так и не изменилось, разве что прибавилось песка из-за распахнутой двери и разбитых окон. Парнишка так громко залетел внутрь, что тот, кто там был, тут же показался в проеме кухни и с удивлением глянул на гостя.       — Ой, ты снова пришел? — изумился Эллиот.       — Ага. Но ведь и ты пришел. Я принес комиксы про супергероя, хочешь со мной почитать?       Тот, промедлив с ответом, неуверенно качнул головой.       Мальчики уселись посередине коридора между главной и задней дверью. Алан рассказал Эллиоту о том, как провел все дни бури, и не мог дождаться, чтобы поскорее прийти.       — Спасибо, — улыбнулся Эллиот, и его щечки определенно приобрели румянец.       — За что? — не понял Алан.       — За то, что решил прийти снова.       — Конечно, я бы пришел, мы же друзья!       Эллиот засмеялся тихо, прикрыв рукой рот.       — У меня давно не было друзей.       — Да? Потому ты сюда и приходишь? — спросил Алан. Тот, промедлив, почесал весок.       — Алан, а что за комиксы ты говорил?       — Ах, да! Сейчас покажу! Это человек-волк! Он обратился в волка случайно после укуса такого же волка. И, став волком, он начал помогать людям! Но те принимали его за злодея, несмотря на все добрые дела, что он сделал!       — Это… Довольно грустная история.       — Нет, она очень смешная, смотри!       Алан залез в рюкзак и достал три тонких комикса, вручив их Эллиоту. Тот с интересом стал их разглядывать. Мальчик разложил перед собой книжки и так увлекся чтением, что совсем перестал обращать на все вокруг внимание. Алан же с улыбкой попивал воду из бутылки. Впервые его любимую историю кто-то с таким интересом читает, а потому он решил не мешать. И просто поставив локоть на колено, и подперев щеку кулаком, он стал оглядывать дом. Минут пятнадцать он безучастно всматривался в главную входную дверь, подметив тот факт, что она вовсе не была закрыта и между ней и деревянным проемом была широкая щель.       — Вау, — раздался восхищенный выдох Эллиота, закончившего читать последнюю страницу. — Это действительно очень грустная история.       — Что? Грустная? Совсем нет! Она очень смешная! Герой-волк самый лучший.       Эллиот качнул головой.       — Не спорю. Он такой крутой. Такой сильный и смелый. Я бы тоже хотел таким быть. Но мне из дома-то выходить страшно…       — А я ничего не боюсь, — произнес Алан, убирая комиксы в рюкзак. Он протянул Эллиоту бутылку с водой, но тот отказался, покачав головой.       — Разве возможно ничего не бояться? Я вот всего боюсь. А особенно оживленных улиц. А людей еще больше. Особенно взрослых.       — Правда? Но почему?       — Взрослые… Они же страшные монстры! Они убили моих родителей.       Услышав слова Эллиота, Алан замер, уставившись на него. Тот, повесив нос, смотрел в рюкзак друга, перебирая в памяти неприятные моменты жизни.       — Твои мама с папой?.. Ужас.       — Но это было давно. Поэтому я понимаю героя-волка. Ему тоже было тяжело ведь… Его родителей несправедливо наказали.       Алан опустил взгляд, вспоминая излюбленный зазубренный сюжет. Впервые он задумался о том, что говорит Эллиот, а ведь и правда родителям героя-волка не повезло и их разлучили. Это действительно грустно.       — Я раньше об этом не думал. Ты прав.       Эллиот пересел и поднял одно колено, обхватив его руками.       — Слушай, Алан, а кто ты такой? — заинтересованно спросил Эллиот.       — Алан Май, — уверенно ответил мальчик. — Я ведь рассказывал, что недавно приехал в город. Ты уже забыл?       — Нет, не забыл, просто ты стр…       Вдруг взгляд Эллиота застыл на распахнутой двери.       Он выглядел настолько испуганным, что Алан сам обернулся, но совсем ничего не увидел. Он только хотел усмехнуться над странным поведением Эллиота, как тот вдруг вскочил, прижавшись к стенке.       — Элли? — не понимая, громко произнес Алан, поднявшись за ним.       — Беда. Все. Нам крышка. Нам не сбежать, — прошептал Эллиот, не отрывая взгляда от входной двери. Алан вновь обернулся, странное поведение друга заставило его паниковать.       — В смысле, Элли?       — Нам конец.       Элли продолжал пятиться, переполненный ужаса, Алан видел, как тряслось его тело, и сам непроизвольно перенял его панику.       — Не конец! Мы убежим!       — Нет…       — Побежали на улицу!       — Нет, только не на улицу! Я не пойду!       Алан, не понимая что происходит, но поддавшись непонятному волнению, схватил Эллиота за руку и понесся к закрытой двери. Он налетел на нее с такой силы, что она чуть не слетела со ржавых петель.       Выбежав на улицу, Алан почувствовал секундную радость, но только они отбежали от дома, как он услышал обезумевшее шипение и рычание Желейки. Внутри него все похолодело. Кинув взгляд на с трудом перебирающего ноги Эллиота, Алан таки испугался.       — Желейка же не будет просто так кричать, правда?!       — Желейка никогда бы!..       Эллиот не закончил фразу, как Алан втопил в землю и побежал еще быстрее, таща за собой друга. Они бежали вдоль дороги долгое время, петляя и оббегая старые машины и дома, и все еще не покинули призрачного города. Мальчики остановились примерно на его окраине, когда Эллиот отнял руку.       — Зачем ты меня выдернул из дома?!       — Почему ты кричишь? Ты же сам сказал, что там опасно! И я решил, что лучше бежать.       Эллиот опасливо оглядывал заброшенное здание.       — Да, но здесь не лучше, чем там.       — Ты в правду что-то увидел? — спросил Алан, в нем все еще были сомнения, хотя в меньшей степени.       — Монстра.       — Монстра? А почему я не увидел.       — Тебе повезло. А иначе он и за тобой бы пришел.       — Что?! Но я не хочу, чтобы за моим другом гонялись монстры! Почему я его не увидел?! Если бы я его увидел, то надавал бы с полпинка!       Эллиот наконец кинул взгляд на Алана и, подняв брови, рассмеялся.       — Ты бы не смог! Никто бы не смог, ахаха.       — А вот смог бы, если увидел. Почему ты его видишь, а я нет?       Тут Алан почувствовал, как холодные ладошки Эллиота закрыли его глаза.       — Все просто. Тебе нужно всего лишь открыть глаза.       — Чего? — простонал Алан и тот с улыбкой убрал ладони. Вдруг его взгляд потемнел и он снова начал оглядываться.       — Что? Монстр рядом?       — Да. Надо бежать, или он догонит нас.       — Бежать? Но сколько нам надо бегать? Я уже устал.       — Не знаю. Но нельзя ему попасться!       — А я знаю! Побежали к папе, он-то точно сможет помочь!       — Что? Но с чего ты уверен? Это взрослый! Они все не лучше этого монстра!       — Папа хороший, он точно поможет.       — Нет, я…       — Просто поверь мне!       Алан услышал шум падающего железа, и времени думать больше не было. Он побежал вперед, а за ним и Эллиот. Они неслись по дороге, почти не останавливаясь. Чувствуя страх, Алан понимал, что если остановиться, то уже бежать не сможет. А потому изо всех сил старался не отвлекаться на дрожь в коленях.       Он совсем не понимал, что происходит. Не понимал, что за монстр может за ними гнаться, и не понимал, почему без сомнений верит словам Эллиота. Но он все равно держался из последних сил, к тому же зная, что рядом с ним друг.       Когда церковь Милосердия уже была видна и стало определенно ясно, что Алан направляется прямо к ней, Эллиот воскликнул:       — Что?! Церковь? А разве не дом?!       — Здесь живет Отец Питер! Он точно знает, что делать!       На всех парах Алан подбежал к церкви и, чуть не завалившись на повороте, вбежал во внутрь. Там, в глубине церкви, стоял и святой Отец, завидев сына он удивился, но тот не дал сказать и слова, как врезался ему в ноги.       — Алан? Что такое? Ты опять сбежал?       — Папа! Помоги! За нами гонится какой-то монстр!       Алан показал себе за спину, и там стоял нерешительный Эллиот, шагах в десяти от них. Отец Питер, уставившись на него, казалось, был в полном шоке. С трудом оторвав сына от своих ног, он крепко взял его за плечи и присел на одно колено.       Питер хотел что-то сказать сыну, но подняв глаза, замер, уставившись на его лицо, а точнее в один его глаз. Оба мальчика заметили его смятение, и Алан, испугавшись, сказал:       — Нет! Это правда, пап. Я сам монстра не видел, но я слышал, как что-то гналось за нами! И мы сразу же прибежали сюда.       Отец Питер поднял взгляд на Эллиота и тот шустро закивал.       — Идите в мою комнату. Оба.       Сказал он и поднявшись показал на дверь. Алан подумал, что тот рассердился и не поверил, оттого и собирается их наказать. Но он все же поплелся вперед, пусть и с недовольным лицом.       Мальчики зашли внутрь, а Отец Питер, держа в руках книжку подошел ко входной двери. Одна из створок была закрыта, а вторая распахнута. Мужчина подошел к ней и внимательно огляделся. На секунду его взгляд остановился, и Отец Питер быстро захлопнул дверь и запер на замок, крепко сжимая ручку.       — Черт.       Прозвучал его тихий и нервный голос, после чего он, вернув себе стать, присущую священнику, направился в кабинет.       Зайдя внутрь он оглядел мальчиков — Алана, который сидел на его стуле, и Эллиота, неуверенно стоящего возле закрытой двери спальни. Выглядел он мертвенно бледно. Мальчик и сам смотрел на него, не понимая происходящего и кидая острые взгляды.       — Не расскажешь, откуда ты? — спросил Отец Питер.       — Недалеко отсюда.       — Как тебя зовут?       — Эллиот.       — Давай поговорим немного, хорошо, Эллиот?       — Пап! — крикнул Алан вскочив со стула. Они оба на него посмотрели, и Эллиот, задумавшись, качнул головой.       — А ты сиди здесь, — скомандовал Отец Питер.       Его голос оказался столь холодным и обжигающим, что Алан замер. Его отец всегда говорил некой холодностью, но в этот раз, обычно тихий голос застал мальчика врасплох.       Вдвоем те покинули кабинет, оставив Алана одного, и он, ощущая в груди неприятный сгусток, прокрался к полуоткрытой двери, став наблюдать за ними.       Отец Питер и Эллиот присели на скамью в зале и тот стал задавать вопросы, которые были совсем не слышны. Алан не отрываясь смотрел на двоих, видя как напрягаются плечи его друга. Мальчик наблюдал за ними на всем протяжении разговора только потому, что не мог оторвать глаз. Даже с такого расстояния он видел, как заботливо держался его отец, положив ладонь на спину Эллиота. Он совсем не выглядел так неприступно и отстраненно, как это было при Алане. Алан прежде не знал отца другим, а потому воспринимал это как должное, но сейчас горькое чувство зависти разливалось в сердце.       Эллиот поднял голову, его лицо было обеспокоенное, но после сменилось улыбкой, и он крепко обнял Отца Питера.       Алан непроизвольно вздохнул. Отойдя от двери, он ушел к шкафу и, врезавшись в него спиной, спустился на пол, опустив лоб на колени.       «Почему он жалеет Эллиота? Они ведь даже не знакомы. А ведь это я привел его сюда и сказал о монстре! Почему со мной папа не ведет себя так же?»       Алан просидел в такой позе до тех пор, пока двое не вернулись в кабинет. Мальчик приподнял голову и поднялся.       — Я пойду домой. Я ушел, не сказав маме.       — Нет, ты останешься, — твердо заявил Отец Питер.       — Чего? Почему это?!       — Я уже запер двери, вы вдвоем останетесь здесь до утра.       После заката, ближе к ночи, когда Алана наконец удалось уложить, Отец Питер с облегчением вздохнул. Прежде мальчик не порывался так упорно вернуться домой, и в нынешнем положении это было большой проблемой. Но благодаря предусмотрительности, Питер накупил много вкусностей, которые помогли отвлечь мальчика от его взбредшей в голову идеи.       За окном была непроглядная темень. Отец Питер посмотрел на Алана, развалившегося на кровати и улетевшего в глубокий сон от усталости из-за переполненных за день событий. Аккуратно закрыв дверь, мужчина направился к комоду, стоящему по правую руку от письменного стола, в нем он достал деревянную коробку.       — Во имя архангелов, защищающих этот мир и оберегающих людей, иной раз забывших слова богов, но всегда действующих по заветам их. Во имя божества Милосердия, преданного и своими, и низшими, да пусть воля человека будет столь же крепка, как воля его. Да неведом посланнику его страх и злоба, а грехи будут прощены, коли величайший из всех тот, кто милостив.       Стал произносить слова Отец Питер, которые зачитывал каждый раз на собраниях для прихожан и знал наизусть, которые понимал глубже кого-либо. Подняв деревянную крышку, он с легким стуком отложил ее, и там, на красном бархате, были подле друг друга два креста: один — перекрестие двух линий, второй — лежащие друг на друге два треугольника. Святой Отец поднял тот, что лежал слева, обычный незамысловатый крест, и поцеловал.       — Благодарен я буду всем ангелам, что охраняют покой наш, архангелы и хранители. Не было бы без вас мира на этой земле, да в сердце человеческом.       Положив его, он взял другой крест и приложил ко лбу, закрыв глаза.       — Благодарен я буду богам, что создали нас и мир этот. Что милостивы и добры к детям своим. Пусть и дальше хранит нас забота ваша, и даруйте благословение нуждающимся. Услышит же молитву эту бог Милосердия и смилуется над этим человеком.       Раскрыв глаза, он вновь взглянул на крест и, взяв его за цепочку легким движением, обмотал ее вокруг своей ладони.       Взяв за красный бархат, Отец Питер снял его и открыл тайное отделение, продолжая читать молитву. Отложив и его в сторону, мужчина взял в ладонь покоящийся там револьвер и легким движением открыл барабан, прокрутив.       — В обители бога не быть злу, что очерняет сердца, что людей, то и ангелов. Не быть греху в чертогах небесных, как и не быть ему в думе посланца света.       Вставив в барабан патроны, Отец Питер шустрым движением защелкнул его и взял в правую руку, в левой крепко сжимая крест общих высших богов.       Выйдя в зал, он пошел мимо Элиота, сидящего на скамье и рассматривающего стены. Заметив мужчину, мальчик тут же поднял на него взгляд с улыбкой, но увидев в его руках оружие, испугался. Отец Питер остановился рядом с ним и глядя сверху вниз произнес:       — Присмотри за Аланом. Я скоро вернусь.       Тот только покачал головой, и приняв его ответ, святой Отец подошел к двери, повернул ключи и вышел на улицу.       Фонарей не было на территории церкви, а потому ее окружал жуткий мрак. Лишь над дверьми висел тусклый фонарик, освещавший вход и висящий над ним крест, символизирующий высших богов. Отец Питер остановился и стал оглядываться. Идти далеко не было смысла, а потому он сделал всего пару шагов, не выходя из освещенного места. Взяв в обе руки револьвер, мужчина стал ждать, не прекращая про себя молиться, и вскоре услышал шумы.       Слева от него повалились тяжелые предметы — именно там находилась маленькая пристройка, которая была сараем. Шум прекратился, но напряжение в теле святого Отца усилилось. Он стоял один в темноте, сжимая в руках револьвер и слыша, как сильно бьется в груди сердце. Темнота ночи не давала заглянуть далеко, и лишь упорством приходилось сосредотачивать взгляд на объектах, которые могли показаться странными. Он ждал и ждал, пока тишину не разбил звук хриплого рычания и хлюпанья. Оно было далеко, и увидеть, что издает столь омерзительный звук, было невозможно, но услышав его, Отец Питер испытал моментальное напряжение, и тут же пришло облегчение. Он перехватил револьвер в правую руку и прислушиваясь стал ждать. Чувствуя, как его душу прожигают взглядом, от этого взгляда не скрыться, его можно прочувствовать даже сквозь стены или через сон. Отец Питер смотрел в темноту до тех пор, пока не поднял правую руку и не выстрелил дважды. Результатом того, что он попал, было ужасающее, режущее слух взвизгивание после первого выстрела, а резкая тишина обозначала конец.       Отец Питер смотрел хмурым взглядом в ту сторону, пока не развернулся и не вернулся в церковь, заперев дверь.       — Все?.. — прозвучал слабый перепуганный голос Эллиота. И мужчина, смотря на него, направился через зал.       — Все. Но будут еще.       — Как… Долго?       — Всю жизнь. Присмотри за Аланом на время, пока я не разберусь с маленьким делом. Прости, что задерживаю тебя.       Эллиот покрутил головой и улыбнулся.       — Он тоже помог мне, исполнил желание и стал моим другом. Я помогу, если получится.       — Благодарю тебя.