Под убывающей луной

Он не спит несколько дней. Там, по ту сторону разума, его ждут лишь кошмары. Ужасные, кровавые, болезненные, пробирающиеся под кожу, снимающие ее заживо кошмары. Спать хочется невероятно, но провалиться сквозь них, сразу в легкое ничто не получается. Он пробовал, уже не раз. Живет сейчас на травах, чтобы было хоть немного энергии, что даст возможность улыбаться днем. И не упасть сломанной куклой. — У тебя такие мешки под глазами, что в них можно сложить все наши припасы, — это друг ржет, толкает его локтем в бок, и он чуть не падает. И смеха уже нет — его придерживают за спину, лишь бы не свалился. — Тебе нужно отдохнуть, — это уже серьезно. — Все в порядке, — и он пытается рассеянно улыбнуться в момент, когда перед глазами друг у него двоится и троится. Он моргает. Что ж за бред-то такой. По ту сторону закрытых век он будто видит оскаленную зубастую пасть. — Ты слишком много думаешь. Он поспит, наверное, тогда, когда упадет лицом в грязь на дороге. Тогда, когда не останется сил даже моргать. И по ту сторону разума его порвут на части за слабость. — Эй? Он еще моргает. — Давай устроим привал ненадолго, а то мне кажется, что ты сейчас подохнешь. Он и правда сейчас подохнет. — Эй, все в порядке. Он закрывает глаза — сейчас, на полминутки, — и ощущает пленительную легкость. Как же не хочется открывать. Открывает. Он лежит. Друг рядом бухтит — «чокнутый» — и рвет свой плащ на части — перевязывает прокушенную руку. Он лежит и снова закрывает глаза. Он не станет говорить другу о том, как приходится убивать свои кошмары в голове, чтобы рука не оказалась в следующий раз горлом.