Гадость или гадость?

Котик. Милый. Зайчик. Цыпочка.

Ужас. Те, слащаво брошенные на ветер прозвища, не вызывали чего-то более, чем мелкого дергания век и чистого холода изнутри. Вся эта мягкость. Все эти ласки лишь разлаживали струны. Не мерзко, а, скорее, ненавистно. Хоть внешне и не скажешь, но мальчик, по длинному имени «Дэмонтаниэль» интересовался совершенно иным. То, что является неким антонимом нежности. То, что скрывалось в глубинном секрете по сей день. По сей день, когда на улице во всю горят оранжевые огоньки — тыквы с забавными, или наоборот, отпугивающими рожицами, а по ветру гуляет дух Хэллоуина. Постоянно держал свои далекие интересы глубоко внутри, опасаясь, что может политься на голову, если оные совсем случайно раскроются. Да и, правда, обязан ли кто-то вообще знать о чьих-то предпочтениях в таких сферах? Уж точно не такие мимопроходцы, как тот же Лавэнэ. В принципе, Кица не должен был появляться в жизни Келлермана вовсе. По крайней мере так далеко заходить. Настолько, что каждый новый день обозначает любое напоминание о нем. Случайная мысль, ассоциация или фраза. Больше половины дней заканчивались встречей с этой хитролицей персоной. Как и сейчас. Канун Хэллоуина. Дэм уже не уверен, что собраться всем вместе являлось хорошей идеей. Хотя, казалось, опасаться было нечего. Или, вернее, некого. Если бы не один маленький пункт. — Опаздывает, — Келлерман перекидывал свой взгляд на настенные часы, гласящие о начале двенадцатого часа ночи. Они уже не дети, могут праздновать и в черную темь. — Нахера ты его вообще позвал? — в который раз недовольно тянул Тэнэ, ежась в своем «благородно предоставленном костюме нечисти». — Да и вообще, что за детский бред. — Знаешь, ты все же немного предвзятого мнения о Кице, — хмыкнул Дэм, взамен получая темный раздражитель от Кенига. Тот, показательно согнувшись, сделал вид, что пропускает чужие слова мимо ушей. К слову, то же самое сделал и Келлерман со фразой «Да и вообще, что за детский бред» — Зануда. — И что, так и будем ждать его всю ночь, пока не уснем? — откинул голову Тэнэ. Дэмонтаниэль был чересчур горд, чтобы не поспорить. Именно из-за таковой «гордости», этот безнадежный парниша сейчас прохлаждался возле одного дома. Дома некой интересной личности, что решила знатно опоздать этой ночью. А может и вовсе не удосужиться явиться на праздновании. А что? Этот независимый хорек еще не такое учинить способен. Осталось только спокойно подойти к двери, и нажать на дверной звонок. Келлерман, конечно, не выполнил пункт так называемого «спокойствия» полностью, но, зато, долго тугодумить над нажатием не пришлось. Осталось только верить, что Кица не спит. Все же, недолго осталось и до заветного часа ночи. — Гадость или гадость, и Доброе утро, Лавэнэ, — с ноткой подозрения промолвил Дэм, наблюдая за тем, как входная дверь плавно отворяется. Вздох. Кто же сомневался. Вместо ожидаемого, растрепанного и сонливого сокурсника, на пороге показался никто иной, как Кица, в полной боевой готовности. На руках мягко располагались рукава черного удлиненного пиджака, пока с пояса до кармана свисала цепочка с ручными часами. Бардовый, выделяющийся из черно-белого альянса светлой рубашки и темного костюма, жилет. И самое главное — карты, что располагались в руках джентльмена. Руках, в белоснежных перчатках, без единого изъяна. Картежник нашелся. А, ну да, фокусником в цирке наверняка работает. — Циркачом нарядился, — так и не сдержался Келлерман, насовсем позабыв и о собственном ободке со смольными рожками. — О, а вот и моя сладость, сама ко мне пожаловала, — мило улыбнулся Кица, раскрывая проход в свой обитель, приклонившись, аки вежливый дворецкий. — Что ж, добро пожаловать, Ваше Высоческое Дъяволентство. — Доиграешься, картежник хренов, — хмыкнул Дэм, саркастически ухмыльнувшись. — Ох, милый, никакого духа в тебе нет, — иронично оглянул собеседника белобрысый студент. «Милый». Келлерман неосознанно дернул бровью. В это время Лавэнэ уже честолюбиво удосужился приглашающим жестом предложить сокурснику зайти. — Слушай, нас там Тэнэ ждет… Сам же опоздал, — нерешительно отказывался Дэмонтаниэль, завидев уверенность в лице напротив. — Да что там Тэнэ, мы недолго, обещаю, — хитро прикрыл веки Кица, а-ля Шамаханская царица. — Наш маленький мальчик боится? — Да иди ты, — отмахнулся Келлерман, уже более целеустремленно заходя в помещение. Тогда проход на темную улочку закрылся. Перед глазами пряно стелился полумрачный антураж. Несколько элементов тематического декора и слабое освящение. Видно, не слишком готовился, но что-то для атмосферности все-таки расставил. Не отмечает особо? Видимо. И что его тогда заставило так принарядиться? Было похоже на то, что костюм идентично новый. Хотя, для такого богатого мальчика, как Кица, такие обновки нипочем. Ладно, опустим столь обыденные темы для размышлений, как состоятельность этого парня. Другое дело, что они собираются здесь делать? Не чаи же распивать? От Лавэнэ можно было ожидать чего угодно, и Дэм не всегда хотел знать, чем бы это могло обернуться. Ровно, как и сейчас. — Ну и что мы тут забыли? Мистер неожида… — Сладость или гадость, Дэм? — мягко улыбнулся Кица, умело вильнув в сторону Келлермана, коего недавно так услужливо перебил. Тот сглотнул. — Гадость, — с некой долей удовольствия откликнулся проклятый юноша, уже ожидая «гадость» в роде милого прозвища с измененным контекстом. Кица заученно глянул на Дэма. Хотя бы не проигнорировал заданный вопрос, и на том спасибо. Гадость, так гадость. — Гадость выражена в том, что я кончу тебе на лицо, — не боясь смерти, шепнул Келлерману Лавэнэ, уже ожидая снесения головы. Ладони чуть грубо нажали на чужие плечи. — М? Дэмонтаниэль оставался молчаливым для Кицы. Изворотливого студента это стало напрягать. Что, даже не влепит свои пять копеек? Лавэнэ еще не говорил этому парню подобного и явно не ожидал следующей реакции. В следующие секунды Кица обратил внимание пришедшего на себя, замечая плеснувший блеск аффекта в лазурных очах. Фокусник странно ухмыльнулся. — Что за реак… — А не слишком мягкотелый для такого? — саркастично отпустил Дэм, полностью обратившись на перебитого Лавэнэ. — Это ты сейчас сказал? — Кица переменился в лице. — Прекрасно подыгрываешь своему хэллоуинскому образу, я аж поверил, милый. — Без последнего слова, — свободно добавил Келлерман, словно бы совсем не опасаясь узнанной Кицей информации более. — Этой ванильной чертовщиной будешь детсадовских девочек завоевывать. Студент, что только что выслушал все вышеуказанные слова, только смог немо приоткрыть губы. Такого поворота тот с полной точностью не ожидал. Как бы ни было сейчас непривычно, Кица отставать не собирался, ухлестнув новое сказание. — Не шутишь, значит, — Лавэнэ с довольным подозрением наклонился ближе к лику сокурсника. — А я-то пытался найти другой подход к такой упрямой суке, как ты, Келлерман. Было безумно необычно получать такое из уст самого Кицы. Славно, что сейчас коридор освещали только искусственные фигурки свечей и пара жутких глаз купленных парнем хэллоуинских игрушек. Тишина разбавлялась временным придыханием в примечательном разговоре. Тогда картежник зажал плечо собеседника в ладони, остро глянув из-под опущенных век. Дэмон ничего не ответил. Исключительно вызывающе повел плечами, для себя подмечая, что на тело легла томная накидка свободы. Раскрытие давнего желания стало неким выговором, хоть изнутри он и понимал, что Кица это точно не тот человек, которому стоит знать это. Однако, минутная слабость дала о себе знать еще в прошедший момент. И теперь юноше пришло время поплатиться за свои слова. Тэнэ, наверное, заснет в ожидании Келлермана такими медлительными темпами. — Ох, зря я все это начал, — несдержанно выдохнул Дэм, нехотя отходя от Лавэнэ в самый последний момент. Он спешно развернулся в сторону выхода. — Сболтнул лишнего, пожалуй, стоит забыть… — Стоять, я сказал, — ладони блондина пали на закрытый проход, темную дверь, пока внимание прожигало светлый затылок голубоглазого товарища. — Так легко хочешь уйти, поджав хвост? Я тебя огорчу, но не мой случай. Келлерман закрыл глаза, безнадежно хмыкнув. Он спиной ощущал присутствие Кицы сзади, и, видимо, так просто отсюда не уйти. Однако… — Не понимаю твоего рвения, раз сам все начал, — злорадно хихикнул Лавэнэ, запуская руки в полной готовности по сокурснику. Голос его сделался грубым и режущим. — Опять убегаешь от самого себя, какой омерзительный поступок. Собираешься играть в прятки в грязи до конца дней? Тогда, белобрысый искуситель, остановив все действия Дэмонтаниэля, без единой нотки неуверенности с откровенной пошлостью прошелся ладонью сначала по району копчика, уже после плавно смещаясь на аккуратный зад, звонко шлепнув. Названный парень легко дрогнул, напрягшись, пока тело резко не прижали грудью к той самой входной двери. Двери, что была заперта лишь на единственный замок, от которого не требовалось и ключа. Ободок в виде рожек на голове юноши съехал набекрень. Странно, что еще окончательно не рухнул на пол. Было бы досадно, нещадно затоптав парочка этот ни в чём неповинный аксессуар. Келлерман старался дышать на тон тише, изнутри сгорая. Необыденный случай. — Что, прямо здесь и воплотишь свои насильственные планы, Лавэнэ? — как-то несвойственно себе хмыкнул Дэм, не показав сопротивления. — На этот раз никуда не рыпнешься, — рваный шепот рядом заставляет Келлермана закатить глаза и опустить взгляд в следующую секунду. — О нет, — Дэм раскрыто откинул голову так, что теперь обе находились наравне. Он мимолетно посмотрел в лицо партнера, с совершенно фальшивым испугом шепча. — А если я буду кричать? — Лучше заткнись прямо сейчас, — уста Кицы расплылись в страшной гримасе, пока пальцы до боли сжали бок студента. Свечи, озарявшие коридор, будто потухли в глазах Дэмона. Оставалось только осознание. И Кица. Рядом, тело к телу. Сковал. Кардинально изменился в поведении. И Келлерману это нравится. Он совсем не против. Самое главное, он не ощущает того, что собственные поступки неправильны или мерзки. Все идет так, как подала на блюдечке любимая матушка жизнь. А Лавэнэ лишь выполняет свою роль. К сожалению, это уже не являлось актерской игрой и талантом искусственных образов. К черту надуманные метафоры. — Стой… — скомкано откликнулся Дэм, после окончания резкого и особенно неделикатного поцелуя. — М? — Кица тотчас остановился, нажимая большим пальцем на чистый подбородок спрашивающего. Он вдруг вздумал, что Келлерман не хочет продолжения. Удивление и опасение сошло на нет, когда сокурсник легко подмигнул, словно всё так и должно быть. — Понял, знаешь, хорошо выходит. — Хорошие у тебя границы «хорошего», — с легкой иронией кинул Келлерман в ответ. — А у тебя предпочтений. Щелк! Руки юноши с лазурными глазами скованны в мягкие наручники позади. Тесный коридор сменился постелью возле панорамного окна. Да уж, по приходу в комнату Дэм чуть не шарахнулся бедром о внезапный рояль. Разбираться в занятиях Кицы, конечно, планируется чуть позже. Некомфортно стало лишь от огромного окна в буквальном смысле во всю стену. Однако прикрыть большую часть обширной шторой было, как оказывается, несложно. Вторичная полутень покрыла помещение. В той темноте не видно и красноватых розочек засосов на когда-то невинном теле. Пара рваных поцелуев и брошенных во тьму фраз. Приступим к игре? Келлерман попытался развести руки, но те больно впились в наручники. Тогда он двинулся из рук Лавэнэ, пока тот с грубостью не сжал светлые локоны. — Отпусти меня! — Дэмон рвётся в сторону, задевая плечом Кицу, что уже во всю подхватывает его игру. — Дряни слово не давали, — Лавэнэ слегка сжал волосы на затылке Дэмона, что уже в следующий миг дёргано высиживал на коленях на полу. — Закрой свой блядский рот, он тебе нужен чтобы сосать мой член, а не разговаривать, — Келлерман бессмысленно глядел вперёд, сдерживая улыбку в кривой линии губ. На краю сознания он вспоминал убежавшую из комнаты белоснежную кошку. Мило. Прелестные мысли пред тем, как заглотить чей-то член. Кстати о последнем. Благодаря мимолетному воспоминанию, Дэм совсем пропустил мимо слуха звук припуска штанов. На секунду захотелось разъединить руки, но на запястьях сразу же почувствовалась мягкая окантовка наручников. Келлерман неприятно повел плечом и шикнул напоказ. Теперь концентрацию привлекала совершенно другая вещь. Дэмонтаниэль наткнулся взором на обнаженную нижнюю часть тела Кицы. Уже возбужден. Кто бы сомневался, это же блядский Кица. Хотя, честно говоря, так было даже легче. Все, к чему с самого начала шла фраза «Гадость выражена в том, что я кончу тебе на лицо» от белобрысого сокурсника и следующая от Дэма реакция. К слову, долго разглядывать и обдумывать парню не дали. Так же спешно на светлую макушку легла и элегантная пятипалая ладонь Лавэнэ, приближая лик Келлермана ближе. Медлить, значится, не положено. Договорились. Изначально, Дэм с напускным омерзением облизнул губы и тотчас сжал их, а рука Кицы подтолкнула вперед. Затем Дэмон окунулся сжатыми губами к стоящему члену. Со стороны Кицы был слышен только мимолетный шорох. Даже вздохнуть нельзя. Тогда Келлерман с усилием отстранился, сглатывая накопившуюся слюну. Вдохнул в легкие необходимую дозу кислорода. Давка на затылок усилилась. Как только Дэмон раскрыл рот, дабы возразить, его резко толкнули лицом вперёд. Изначально половой орган щекотливо уперся в небо, из-за чего юноша прокряхтел. Глаза пришлось закрыть практически совсем, когда на затылке вновь ощутились грабли Лавэнэ. Сухой язык лежал на нижней стороне члена во рту, а слюна пошла изо рта с уголков губ. Кица рвано толкнулся вперёд. Дэмон расслабил горло, чтобы не задохнуться. Вздох походил на странное хлюпанье, а толчки последовали чередой после. — Хуево работаешь, дешёвые шлюхи лучше тебя, — захотел вдруг Кица подействовать на чужие нервы. И Келлерман делал. Пытался заглотить до основания, при этом не испортив все тянущим рвотным позывом. Когда как Кица беззаботно брал за волосы, эдаким способом помогая студенту настроить темп. Дэмон вновь прокряхтел, жмурясь и пытаясь иногда отстраниться назад. Не выходило. К слову, долго выбивать из себя последние старания и воздух Дэмонтаниэлю не пришлось. Слава, Лавэнэ не являлся каменной стеной в сдерживании себя. Уже вскоре с уголка аккуратных губ Келлермана стекала белесая струйка, а на часть лица под конец попали и брызги нечистой жидкости, рваные выдохи беловолосого партнера приходили к своему плавному завершению. И ситуация не давала не сглотнуть все, что все-таки попало внутрь, пока небольшая часть растекалась по запыханным щекам. Изначально, кстати, Дэм вообще чуть не подавился этой субстанцией. Православная бы смерть вышла. — Вошёл во вкус? — своеобразным тоном похвалил Кица своего дорогого мальчика, дав отстраниться и самому себе, и упомянутому. — Можем повторить, да, падаль? Лавэнэ обхватил чужое личико своей пятерней, заглядываясь на предательски покрасневшие щечки и несосредоточенный взгляд. Светлые пряди мягко спадали на лицо загнанного студента, что отражалось тихим блеском в лагунных омутах. Мутные капли осели на прелестном лике. А Келлерман, оказалось, персона непростая. — Ублюдок, — Дэм нарушает тишь, откашливается. — Говорить будешь только с моего позволения, — хмыкнул Крициан, наклоняясь к юноше. — Шлюха. Рожки, однако, уже давно пылились где-то далеко в прихожей. Дэм хорошо сыграл дьяволенка этим Хэллоуином.