Мазохистка

У одиночества всегда был чёрный цвет, который прятал за собой личные скелеты в шкафу. Две стороны одной монеты, которую ты с замиранием сердца подбрасываешь вверх и молишься, чтобы выпала та самая, которую хочешь на подсознании. Флешбэки. Душ. Прожженная жизнью пацанка с выбритыми висками и распущенными короткими волосами, всегда по привычке завязанными в хвостик. Следующая неделя после произошедшего далась тяжело. «Бэлла видит во мне конкурентку, я это знаю». «Я не хочу общаться с этим человеком». «Она мне не конкурентка. Мы даже не общаемся». Нет. Нет, пожалуйста! Нет… Крик души. Бэлла стоит под душем, закрыв глаза, стараясь думать только о том, как приятно тёплая вода льётся на её лицо. Не получается, не выходит, слишком губительно. Она не могла уснуть. Бэлла Кузнецова спала по три часа на сутки, прокручивая в голове шокирующие события прошлой недели, просачивая через себя потрясения по тысячу раз на день. Сейчас бы бутылку вискаря и водки. Черт, да любой алкоголь бы подошёл, лишь бы выпасть куда-то и побыть просто по-человечески пьяной, как обычно она делала, когда требовалось заглушить всю жопу через которую происходит пиздец. Но она обещала. Обещала не пить, в первую очередь дала слово себе самой, поэтому, чтобы развеять горькие мысли, стала намыливать пенистым шампунем голову. Этой ночью было по-особому нехорошо. Бэлла ощущала, что умирает прямо там, в постели, лежа на подушке и укрытая до плеч прохладным одеялом. Паническая атака вновь бьёт тревогу, спазмирует артерии, сжимает в сухой, твёрдый комок мозг, отравляя его, а организм спасается и спасается на грани потери пульса. Волосы становятся дыбом, а глаза сухие, как пергамент, застланные пеленой безысходности. Слез нет, Бэлла не может заплакать, это гребаный сигнал. Мертвая надежда, что когда-нибудь, блять, наконец-то, станет проще. А оно не становится нихуя. Анжелика. Бэлла ухватилась за неё как за спасательный круг, потому что тонет, идёт ко дну, пребывая в агонии беспомощности. Анжелика добрая, хорошая. Та самая девчонка, на которую действительно можно положиться и она не подведёт. Кузнецову постигала светлая грусть, когда она общалась с Ликой, ей необходима была эта новая дружба, как глоток воздуха после предательства. Потерять друга и… И её. Максимальное невезение, аж до истерики смешно, хочется труситься в припадках, бить ногами пол и гоготать во все горло, чтобы, блять, на секунду отпустило. Въебать по стене так, чтобы кровили костяшки, драть горло криками, лишь бы услышать себя и остановиться, убивать эмоциональную боль физической, ведь это так работает, да? Костья… Костья Купер… Костья. Бэлла не нарочно вздрагивает, когда кто-то произносит это имя, моментально ревнует, злится, обижается, ведь никто не имеет права претендовать на её «мальчика». Но в данный момент глубокая ночь, девушка опустошена, чувствует себя выпитым бокалом до дна вина, разбивающийся об камни вдребезги. Два часа ночи, плеск воды, разбавляющий тишину. Понемногу отпускает, открывается второе дыхание. Но тут — хлопок двери в ванную комнату, громкое топотание ног, какие-то неразборчивые слова и Бэлла моментально выключает кран, решив глянуть через щель кабинки, кто же пришёл. Блять. Блять, блять, блять. Только не это. Там стояла Костья, прислонившись спиной к стене, походу, снова в нетрезвом состоянии, это было видно по её красным, как помидоры, щекам. Она стала пить по ночам, Бэлла не раз замечала это. Так как девочки жили теперь в одной комнате, на одном факультете, Костья часто мелькала перед глазами, а поздно ночью уходила, была уверена, что все спят. Ошибалась. Не спала та, чьё сердце разбила она. После вечера пятой недели и того безумия, что произошло при выгоне, вливание стало как привычка. Бэлла за завтраком, пока Анжелика рассказывала юмористическую историю, изредка поднимала глаза на Костью, и замечала опухшие веки и тоскливо сжатые губы, ничего не говорящие. Она в прошлом, Бэлла. Её необходимо забыть. У неё есть Настя. А у тебя Лика. Только вот, ты сама хочешь захлебнуться в этом абьюзе. Ничего не говори. Кузнецова укутывается в полотенце, по телу разбросаны капельки воды, а помытые волосы находятся в хаотичном разбросанном состоянии. Берет вещи и открывает дверцу кабинки. Не по уму, а по зову глупых ног. Купер открывает полузакрытые веки и смотрит помутненным пьяным взглядом на Бэллу.  — Скажи мне, что я сплю.