Двое в дворце — это взаимно

Екатерина закрыла глаза. И Велементов отпустил затвор, вместе с тем грянул выстрел. Прошла секунда, вторая, третья, четвертая. Почти минута. Екатерина поняла, что оглохла, и открыла глаза. Ничего не случилось. Абсолютно. Пустая лестница встретила ее взгляд застывшим пороховым дымом. Тишина зазвенела в ушах, постепенно наращивая звук. Люди не двигались, застыв в нелепых позах, будто их застали врасплох. И сама Императрица боялась сделать даже глубокий вдох. Боялась, что он разрушит всё вокруг и её саму, заставив потрескаться как глиняную статую. Но секунды всё тикали, она делала вдох за вдохом и ничего не происходило. Может, это неведомые враги что-то наколдовали? Но Екатерина не верила в ведьм, она верила в науку. И поэтому, оглядевшись, сделала шаг, чуть ли не падая из-за онемевшего тела. Земля не остановилась. Мысли носились по ее голове словно шары для боулинга. Пётр. Лео. Переворот. Велементов. Мари. Лео. Петр. И ещё раз переворот. Орло. Куда бежать и что делать — вопросы неразрешимые. Екатерина огляделась — никто не шевелился. Велементов держал руку высоко поднятой, придворные дамы в полуприсяде, с испуганными глазами, жались к лестнице. Застыть в такой позе естественно просто нереально. И что-то внутри Екатерины щёлкнуло. Схватившись за юбки, она как можно тише подобралась к ближайшей придворной даме. Кажется, это была Татьяна, но другая — не та, что строила ей козни ранее. Екатерина махнула рукой перед лицом дамы, та не шевельнулась, глаза не двинулись. Осторожно вытянув руку, Екатерина тронула даму за плечо, но наткнулась словно на камень. Опешив, Императрица толкнула женщину чуть сильнее, но не сдвинула ее ни на миллиметр. Выпрямившись, Екатерина поднялась по лестнице вверх, озираясь. Может, недуг постиг не всех, может, враг поджидает её за следующим углом. Может, она просто параноик. Глубоко вздохнув, Императрица пошла чуть быстрее и в покои Петра почти что ворвалась. Пока она шла, лишь две мысли преследовали ее — он также как и все застыл, либо он неподвластен этому как и она сама. Но императора не было в покоях. И теперь Екатерина даже не знала, что думать. Она не помнила, ушел ли он тогда. А если не ушел, то значит сейчас бродит по замку и возможно ищет её, чтобы наброситься либо с обвинениями в колдовстве, либо с ножом. Екатерина настороженно обошла все углы покоев, заглянула под стол, за потайную дверцу. В конце концов села на кровать, захотела скинуть пальто и взглядом наткнулась на простенькое колечко на своем пальце. Лео. Он подарил его сегодня. И да, сегодня же ее день рожденья. Подскочив как ужаленная, Екатерина подбежала к окну. Пусто. Отсюда не было видно леса, в котором они попрощались. Всхлипнув, девушка выбежала из покоев Петра и, огибая всех застывших людей, побежала к выходу из дворца. Как раз в дверях она врезалась в невидимую стену и крепко сбила себе ладошки о неё. В порыве отчаяния продолжила биться в воздух и плакать, плакать, плакать. Рыдать, как младенец, не понимая, что происходит. Она совершенно одна. Все последние месяцы с ней кто-то был. Всегда. Лео, Орло, Мари, Елизавета, Петр. Хоть кто-то. Но сейчас все они молчали. Пошатнувшись, затихая, Екатерина всхлипнула и огляделась. Ужасный хаос застыл вокруг, пугая до дрожи. Всюду люди в крови, ссадинах, с искаженными злобой лицами — и всё это устроила она. Украдкой утерев нос ладошкой, Императрица положила другую на живот. Она так и не поняла, соврала ли мужу о предчувствии, что носит мальчика, или же она реально это чувствует. Вздохнув уже спокойнее, Екатерина присела на ближайший стул и глубоко вздохнула, а потом медленно выдохнула. Последние дни сон был беспокойным, поэтому зевок так и рвался наружу. И от этого обыденного дела Екатерина немного успокоилась. Жизнь, время остановились, но она сама прежняя. От таких мыслей вышло даже слабо улыбнуться. — Чему ты радуешься, ведьма? — Петр стоял на вершине лестницы, напряженно надувшись и не зная куда деть руки. — Муж! — Подскочив, Екатерина выдохнула и выставила руки немного вперёд. Она дышала глубоко и часто, пульс отдавался громким стуком где-то у горла. — Это ты сотворила?! Ответь мне, — Петр кричал, лицо его раскраснелось, но сам он с места не двигался, хотя казалось, что вот-вот и сорвётся. Неясно только вперед или назад. И Екатерина расслабилась, выпрямилась, даже усмехнулась, вызывая у него непонятные муки, отразившиеся на лице. — Нет. Петр взмахнул руками и как-то обмяк, да так жалко, что Екатерине захотелось его утешить или даже обнять. — Ты отдал приказ? — голос ее был холоден, а выражение лица надменно. Но император промолчал, видимо, думая о чем-то своем. — Мне кажется, я сейчас умру.

***

Они сидели по разным углам её покоев, потому что в его покои она не хотела возвращаться. Неясно было, сколько времени прошло с тех пор, как Екатерина успокоила панику Петра. Неясно было, сколько вообще времени прошло с того момента, как все началось. Времени не существовало, оно просто остановилось. — Ты не боишься, что я убью тебя? — подняв подбородок, спросил Петр. — А что-то изменилось с тех пор, как ты сказал, что не сможешь? — спокойно ответила Екатерина. — Я не говорил этого… — Но ты имел в виду. И даже если ты убьёшь меня, ты останешься один. Петр задумался, глядя в потолок. — Может быть, кто-то из нас должен убить другого, чтобы всё могло двигаться дальше? — Он посмотрел на нее слезящимися глаза, будто молясь о своей ошибке. — А ты хочешь проверить? Не найдя ответа, Петр отвернулся, и Екатерине даже показалось, что он всхлипнул. Они просидели так, может быть, пару часов. Может, больше. — Ты отдал приказ? — голос её прозвучал хрипло, тихо. Но с каждым словом звук нарастал. — Ты. Отдал. Приказ? Император открыл рот, чтобы ответить. Ответить хоть что-нибудь. — Какая разница? Ты моя потенциальная убийца, я не хочу рыть себе могилу. — Он встал, улыбнулся, размял руки, выглянул в окно, а потом вышел как ни в чем не бывало. Нахмурив брови, Екатерина вскочила и побежала за ним, выплескивая все свое отчаяние. — Ты — ужасный человек, и ты последний, с кем я хотела бы оказаться в такой ситуации. Неразумный, эгоистичный ребёнок! — Слова вылетали из нее подобно раскаленному железу. — Когда ты сказал, что любишь меня, мне показалось, что ты изменился. Но я ошибалась. Ты не умеешь любить. Мамочка просто не научила тебя этому. Петр замер, развернулся на каблуках и с нервозной улыбкой подошел к ней. — Ты никто здесь, и не думай, что твои слова имеют какой-то вес. Глупая женщина, даже не русская. А я — Император. Не смей разговаривать так со мной. — Постепенно улыбаться он перестал, остался лишь маниакальный блеск глаз. — Сейчас Вы император целого ничего. У вас нет власти предо мною, ибо мы повенчаны Богом как муж и жена, как равные. Да и что вы мне сделаете сейчас? Ударите женщину, которая носит вашего сына? — Прекрати, ты не можешь точно знать, сын это или дочь. — Его рука дёрнулась в направлении её живота, но так и не достигла цели. — И с каких пор жена равна мужу? Напряжение между ними почти достигло предела, Екатерина внутренне скрещивала пальцы, лишь бы не ударить этого самовлюбленного идиота. Петр выдохнул, посмотрел прямо ей в глаза. Высокая, выше, чем при первой встрече. Или, может, она морально выросла, особенно в его глазах. Сильная, упрямая, вон как брови хмурит, не боится его, не пресмыкается как все. Щеки красные, розоватые губы сжаты добела. Линия смольных ресниц доходит почти до бровей, а светло-зеленая радужка мерцает. Кажется, он даже может разглядеть свое отражение в этих сжавшихся зрачках. И, честно говоря, оно жалкое. Особенно по сравнению с Екатериной. Было бы глупо не признавать, что даже иностранная взбалмошная девчонка гораздо более лучшая правительница, чем он. — Пожалуйста, просто пообедай со мной, и я скажу. И даже это звучало как-то жалко. Екатерина растерянно отступила, присела в саркастическом реферансе и, повернувшись, ушла в обратную сторону. Стук каблучков привёл ее к дверям, но выйти она не смогла. Постучав костяшками пальцев по воздуху, Императрица выдохнула тихое «пожалуйста». Она бы даже помолилась, но, как назло, все вылетело из головы. Петр ждал ее на кухне. Хаос коснулся ее чуть меньше, чем остальных комнат дворца. Одинокий поваренок застыл у печи, помешивая что-то в котелке. Император мазал на хлеб черную икру. И где только достал? — Будешь? Вой живота напомнил ей, что пора бы. — Какой ты заботливый, — с минимальным количеством яда в голосе ответила Екатерина. Петр сарказма не понял и взял второй кусочек хлеба. Екатерина присела на краешек стула, напряжённая, готовая вот-вот сорваться. — Ты отдал приказ, Петр? — Ешь, пожалуйста. Быстро схватив кусочек хлеба, Екатерина откусила от него, и ещё, и ещё. С трудом прожевав, она повторила: — Ты отдал приказ? — Вот какая тебе разница? Ты пожертвовала им первая. Что тебе даст это знание? Екатерина поджала губы, не найдя ответа. Он был прав, но… — Я люблю этого человека, и пока переворот отложен, я хочу знать, что с Лео. Браво, Катенька, браво. — Может быть, ты хочешь знать, насколько сильно меня нужно ненавидеть? Насколько, если она уже ненавидела его всеми фибрами души. Его ослиное упрямство, тупость, эгоизм, полнейшей отсутствие понимания. Но если бы не он, Екатерина бы не полюбила бы Россию. От любви к нему до любви к целой стране. — Мы потеряли все шансы на хорошую концовку, Петр. Показать, насколько я ненавижу тебя? Она схватила его за руку и потащила за собой по всем коридорам дворца. — Твои покои, в которых разбились все детские грезы. Секс был ужасен, кстати. — Обидно, — ответил Петр, но продолжил покорно идти за ней. — Смотри, шкаф, в котором прятался Влад, ожидая своей смерти, потому что ты не удосужился обратить свой взгляд на нашу медицину. — Кто прятался? — Мой слуга. Ты даже имени его не помнишь, Господи. А здесь был убит Ростов, невинный, падший под твоими капризами о бородах. Екатерина вздохнула и отпустила руку Петра, позволяя своей свободно упасть. — Он хотел меня убить, и ты хотела, и тот, кто отравил меня тогда, тоже, — зло выкрикнул Император. — Хотела. А потом плакала у твоей кровати, умоляя не умирать, потому что я не была готова править. Я плакала, когда увидела сотни раненных солдат после битвы с шведами. Когда ты сжёг мою школу. Плакала, когда ты ударил меня. Когда наши подданые страдали из-за твоей паранойи. — Екатерина грустно улыбнулась. — Мне кажется, этот дворец давно пора переименовать в Дворец слёз, потому что в нем нет ни единого счастливого человека. И даже ты сам несчастлив. — Всё, чего я хотела сначала, это твоя любовь. Но ты был занят тем, что любил самого себя. Екатерина выдохнула и отошла к окну. Тучи не двигались с места, чёртов день никак не заканчивался. — Лео делал меня счастливой, и он — единственное, за что я благодарна тебе. Больше не за что. — Я предлагаю напиться прямо сейчас, без каких-либо последствий. — Петр выхватил из-под своей кровати бутылку вина и начал пить огромными глотками — Ублюдок, ты даже не слушал меня. — Екатерина подлетела к нему и попыталась забрать бутылку, Петр увернулся и какими-то странными прыжками отскочил от неё. — Ты можешь успокоиться и просто ответить мне? Император засмеялся, схватил протянутую за бутылью ладонь, вторую руку завел за спину жены и повел ее в неритмичном вальсе по хаотичной комнате, спотыкаясь обо все вокруг, но умудряясь удержать Императрицу. — Ты чертов псих, Петр! — Екатерина наконец вырвалась из хватки и отскочила на два шаг. — Дети умнее тебя. Петр широко улыбнулся, даже немного безумно, а потом споткнулся о пуфик и растянулся на полу, разливая вино на ковёр. — Давай просто полежим. — Я больше не куплюсь на это. Он успокоился и тихо протянул: — Пожалуйста. Екатерина пару раз моргнула, подобрала юбки платья и села рядом. — Я просто хотел быть нужным хоть кому-то. Ты сказала, что любишь меня по- — Я соврала, я просто уговаривала тебя сдаться. — Она перебила Петра, даже слишком жестко для самой себя. Он лежал перед Екатериной, с открытой шеей, влажными голубыми глазами и сжатыми губами. Она видела, как его грудь вздымается с неравным интервалом, будто он вот-вот заплачет. — Смотри, кажется, там какое-то движение. — Где? — Екатерина повернула голову назад и только тогда поняла, что он обманул ее. — Ты- Петр поцеловал ее, крепко зажав ее лицо в своих ладонях, поглаживая щеки подушечками больших пальцев. Он целовался искуснее, чем Лео, но сравнивать было бы неправильно. Екатерина почувствовала, как ее тянет вперед, к нему, неведомая сила. Словно это прощание, и боль в солнечном сплетении выбила из нее весь воздух, а новый вдохнуть не получилось. Петр не отпускал ее, сминая все отказы. Екатерине казалось, что его руки были везде, голова кружилась. И вместе с тем что-то черное кружилось внутри, не позволяя упасть. Наверное, ненависть. Прозвучал хлесткий звук пощёчины, вмиг отрезвивший обоих. Тяжело дыша, Екатерина вытерла губы тыльной стороной ладони, как будто отплевываясь. — Да. — Петр посмотрел на нее, совершенно спокойный. — Да? — Паника внутри Екатерины сжала ей легкие, не дав нормально вдохнуть. — Я отдал приказ. Тишина зазвенела в ушах Императрицы, а потом мир завертелся и закружился, подхваченный темнотой вокруг. Образ Петра исчез, и все знакомые ей лица пролетели перед глазами, но ни одного она не узнала. Екатерина захотела расплакаться, но поняла, что она вовсе и не Екатерина. — София, вставай. — Теплый мамин голос вырвал её из сна. — Надеюсь, ты не забыла, что сегодня начинается твое великое путешествие в страшную Россию. Девушка открыла глаза и увидела, что уже давно обед, из окна льется солнце. На столике поднос с тёплым молоком, а в голове как будто чужие воспоминания. Боль и радость сменяются друг за другом. Ей дан второй шанс, но если ничего не получится? — Мама, я… — хриплый голос прозвучал совсем тихо. — Ты же знаешь, как нам важен этот брак. Пожалуйста, постарайся. — Знаю, я просто хотела сказать, что буду скучать. Мама выдохнула тихое «О» и грустно улыбнулась. — Я тоже, но мы ещё увидимся. Когда-нибудь точно. София, будущая Екатерина, практически втянула слезы обратно и как можно бодрее улыбнулась. — Конечно, мам. Обещаю.