Тьма

В его комнате было темно. Драко не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он просыпался в последний раз. Плотные чёрные шторы надежно скрывали от него единственную возможность узнать о том, как давно он лежит на своей кровати, не желая пошевелить ни единой мышцей. За дверью слышался какой-то шум, но он не обращал на это внимание. Скорее относился как в вынужденнему звуковому фону, единственному, что не давал ему потеряться во времени и пространстве. У Драко не было света, но он понимал, что наступала ночь по тому, как менялся шум за этой дверью. Ночью уходили голоса, переставал слышаться топот ног где-то за соседними дверями, коридорами. Он никогда не мог разобрать ни разговоров, ни шагов, просто слышал шум, от которого прятался то ли он, то ли который пыталась от него скрыть сама дверь. Но ночью всего этого не было. Ночью он слышал ветер. Пустые коридоры легко давали волю сквознякам, возникавшим то тут, то там. Наверное, он был нужен, чтобы хотя бы немного воздуха пробиралось сквозь щели ревностно охраняющей комнату двери. Раз в несколько дней, а может, часов, – он давно перестал следить, – голоса приближались к двери, и Драко даже мог разобрать отдельные слова, произносимые смутно знакомым голосом. Когда-то, когда дверь только-только закрылась за его спиной, он вёл некий счёт этих слов, звучащих знакомо. Он помнил, как часто звучало: «Пожалуйста». Он помнил, как часто слышал: «Трус». Эти два слова всегда произносились так по-разному, будто двум разным людям за соседними дверьми. Но Драко знал, что обращались к нему. Они всегда обращались к нему. Он знал, но отказывался понимать. Иногда он слышал: «Борись», а иногда целое словосочетание, смысл которого совсем забыл. «Ты должен продолжать жить», - зачем?... Зачем? Он не знал, зачем. И потому эта фраза особенно часто всплывала в памяти. Он почти уверен, что слышал какую-то её вариацию снова, совсем недавно. Впрочем, голоса под дверью появлялись все реже. Казалось, и до неугомонных голосов начало доходить, что в их словах нет смысла. Может, они тоже задались вопросом: «Зачем?». *** Сегодня его голоса вновь оказались рядом. Сначала он вновь слышал какие-то слова. Знакомые… Приятные голоса, звучащие сегодня как-то иначе. Казалось, сегодня они поняли, «зачем», но Драко бы никогда не догадался, как они пришли к ответу на этот вопрос. Да и пришли ли? Он их не слушал. Просто отказывался. Он не знал, что случилось. Какая-то часть его сознания знала ответ, но Драко не позволял ей его говорить. Он ему был не нужен. Но голоса, так приятно ласкающие его слух, не неся смысла, резко стали до безобразия громкими и такими отчетливами, будто между ними не было ни двери, ни расстояния, ни единой преграды. Он зажмурился, отчаянно надеясь, что сейчас все прекратится. Темнота сгустилась, будто в попытке ему в этом помочь. - Он не сможет закрыться от голоса. Малфой-Минор послушался его желания остаться наедине, но он не посмеет отказать мне в желании донести до него хотя бы что-то. Но не думаю, что меня хватит надолго. Драко не хотел понимать этот голос. Родной, ласкающий слух, но приносящий страдание смыслом, который был вложен в слова. Несколько секунд ничего не происходило, и Драко почти поверил, что умиротворение вернулось на свое законное место, когда тихий, неуверенный голос произнес всего одно слово. - Драко? Почти вырываясь из сна, он резко распахнул глаза, вглядываясь в такую же кромешную черноту, что и видел до этого. Темнота окружала его, но не сгущалась. Ему было кормфортно в этой темноте. Он хотел её и почти стал её частью, когда услышал этот голос. Родной, желанный, соединивший в себе желанность всех тех приятных голосов, что он слышал до этого. - Драко, ты слышишь меня? Он вжался в подушку, пытаясь скрыться от этой иллюзии. Он не знал, почему. Ответ был совсем рядом, но он уворачивался от него, как он назойливой мухи. Просто понимал, что это неправильно. Неправда. - Он не ответит вам, мистер Поттер, - опять чужой, но приятный для уха голос, заставивший Драко слегка успокоиться, не понимая, отчего. Сквозь пелену мыслей успела пробиться одна. «Она родная». Вот, почему голос был приятен. Голос принадлежал той, что была родной так, как может быть только она, - Просто говори с ним, Гарри. Если и есть шанс, то ты должен просто продолжать говорить. Я.. Я верю, что он слышит. Он должен. Драко опять нахмурился. Смысл до него почти не доходил, теряясь где-то в темноте. Но он знал, этот голос хочет разорвать его покой. Приятный, родной голос… Нет, нельзя его слушать. - Вы можете нас оставить, - минута тишины, в которую Драко почти перестал хмуриться, почти закрыл пустые глаза, - Я попробую, но мне нужно быть… Я, м. Наедине с ним. Драко услышал шаги, и тьма вокруг стала теплее, будто обрадовавшись, что спокойствие должно вернуться с минуты на минуту. Все должно наладиться, темнота здесь не должна раствориться никакой ценой. - Драко, - названный снова распахнул почти закрывшиеся глаза, слегка шевельнув пальцем. Стало почти физически больно, - Я знаю, что ты меня слышишь. Миссис Малфой верит в это, а значит, должен и я. Голос опять ненадолго смолк, а Драко потерялся в том, насколько родным казался и он. Сквозь темноту сознания снова прорвалась мысль. «Мой». Мой. Мой. Мой. За дверью послышался шорох, будто кто-то ударил или сам ударился о дверь. - Два года назад я ненавидел тебя так сильно, словно в этом заключалась вся суть моей жизни. Существовал мир вокруг. Война, которую я должен был закончить. Долг, который я тогда осозновал только подсознательно, и который понял и принял только месяцами позже. Но не смотря на долг, войну, злость и страх, вся суть моей жизни заключалась в одном важном аспекте, объединяющем все остальное. В тебе. В моём Драко. Голос должен был уйти. Это кричала каждая клетка несуществующей тьмы вокруг, каждая мысль, пытающаяся пробраться в больное сознание. Но только одна мысль, на поверхности всего, заставляла расслабляться вновь и вновь, потому что это осознание позволяло не волноваться ни о чем. Все просто. «Его нет». Подлые голоса вокруг делали все, чтобы прервать покой Драко, но тьма вокруг знала правду. Все обман, все иллюзия. Лишь одна правда во главе всего. Его нет. - Вся моя жизнь крутилась вокруг ненависти к тебе. Вся моя боль, вся моя страсть доставалась этому чувству, природу которого мы оба не понимали. Ненависть… Такое многократное нечто, которым я готов был назвать любое непонятное чувство. Я думал, что ненавижу многих людей. Оказалось, только одного. И этим одним был не ты, Драко. Мое чувство к тебе оказалось гораздо больше, гораздо важнее и сильнее, чем какая-то ненависть. Я был твоим, а ты моим. Драко. Ты помнишь, что ты мой? Ты должен помнить, что я только твой. Твой, и ничей больше. Ни смерть, ни магия, ни болезнь, ни война не смогли забрать меня у тебя. Пытались, несколько месяцев я боролся ради тебя. Но я справился, Драко. Теперь я только твой. Драко, слышишь, я твой! Драко! Крик отразился от тьмы, казалось, давая той какую-то надежду, и мысли забегали с бешеной скоростью. Внезапно перед глазами предстала картинка, как он сам, когда еще было что-то, кроме тьмы вокруг, всем телом чувствовал то, о чем говорил тот… любимый голос за дверью. Мой… Он видел того, кого считал своим. Почти чувствовал свет, исходящий от одного только воспоминания. - Тише, мистер Поттер, - картинка внезапно развалилась, и тьма поглотила того, кто точно был «его». Чернота вокруг будто бы стала гуще, - Люциус не может уговаривать поместье вечно. Вы вернетесь завтра, когда вы оба отдохнете. Моему мужу нужны силы, чтобы давать замку магию, а вам, чтобы достучаться до него… До нашего Драко. Тише, Гарри, - Драко почувствовал боль, понять которую не мог. - Хорошо… Хорошо, миссис Малфой, - шум за дверью становился все тише и тише, - Я вернусь… Драко… завтра. Отдельные тихие слова за дверью снова перестали волновать Драко, и только смутно родные голоса продолжали слышаться за преградой темноты. Через несколько минут он услышал тихий воздух, пробирающийся по коридору, и тьма вокруг окончательно успокоилась, унося его в покой.