Лучи янтарного солнца

Мне казалось, я знала тебя как никто другой, знала с самого детства. Знала каждую повадку, янтарный блеск глаз, заливистый смех и солнечную улыбку. Знала, как тускнеет твой взгляд, когда ты грустишь, как мягка поступь, когда ты идёшь потёмками, скрываясь от чужих взоров. Знала, каким понимающим ты можешь быть. Мне нравилось говорить с тобой; говорить о далёких звёздах, о порхающих на поляне бабочках, о тёплых лучах солнца, о прохладном ветре и шелесте листвы, который точно пытался нашептать нам что-то. Всему миру мы казались противоположностями: почти полностью белоснежный, за исключением пары рыжих пятен, с глазами цвета солнца и вечно растрёпанной шерстью ты, когда я голубоглазая и тёмно-тёмно серая, почти чёрная. И по характеру, твердили, мы были совершенно разными. Но мне было совсем не интересно, что считает весь мир, гораздо больше интересовало то, что думал ты. Когда я решила связать свою жизнь с целительством, ты не выдал своего огорчения, а может и не расстроился вовсе: глаза сияли лишь радостью за меня, слова внушали уверенность в себе. Ты давал мне опору, давал поддержку и заставлял поверить в правильность моих решений. Я всегда была благодарна тебе за это, благодарила судьбу каждый раз, что мне был послан такой советчик и друг. Ты делился переживаниями, а я старалась сделать всё, что в моих силах, только бы помочь тебе. Потому что хотела отплатить хоть чем-то — ты этого непременно заслуживал! Мы тихо сбегали за пределы лагеря ночью, неслись наперегонки по озарённому лунной лесу, плелись привычной тропкой к озеру и смотрели на звёзды. Говорили о чём-то простом: о утренней росе, ярко-багряном закате, подтаявшем озере, о проталинах грязных пятен и теплеющего с каждым днём солнце. Только я была уверена, что ты — солнце, заставляющее меня чувствовать тепло, разливающегося в груди каждый день от твоего согревающего взгляда. Ты улыбался, говоря что-то с искренним теплом, и это тепло западало мне в душу. Над нами разгоралось предрассветное небо, а мы искали взглядом ещё не погасшие звёзды. Ты смеялся, клялся стать лучшим из лучших воителей, говорил о имени, которое ты хотел бы получить. Я улыбалась, говоря про свою тропу целительницы и желание помочь каждому соплеменнику. На мгновение я поняла, насколько разными мы стали: мой удел — череда вещих снов, целебных трав да ягод, спасение жизней и отрешенность от любви. Твой — пограничные стычки и битвы, охотничьи патрули и упорные тренировки. Но это не мешало нашей дружбе, нашей вечной и нерушимой дружбе: ничто не могло её сломить. Мы становились взрослее и уже встречались ночами всё реже. Всё также говорили о чём-то обыденном. Ты всё также шутил и смеялся, щуря янтарные глаза, я всё также грелась в лучах твоего тепла. Твои глаза и вправду стали для меня солнцем. Поэтому каждый раз, когда я ловила на себе твой взгляд, на душе становилось в разы светлей. Когда ты стал воителем, когда лагерь кричал наперебой твоё имя, мне показалось, что в твоих чудесных глазах блестела надменность. Нет, скорее уверенность. Да, это точно была именно уверенность. Мы кивали друг другу, пересекаясь в лагере и обменивались парой слов, заприметив друг дружку за его пределами. Всё также о чём-то обыденным, например о сером небе, моросящем дожде и небольших лужах. Редко выходили ночами, чтобы поговорить, излить душу друг другу. Но в одну из ночей мне показалось, что ты стал более закрытым, что я слишком много говорю, ты слишком долго слушаешь, а сам не рассказываешь ничего толком, умалчиваешь. А может сказать просто нечего было. Наверняка пустяками расстроить не хотел. Ты ласково улыбнулся мне тем вечером, после чего все сомнения отпали. Я лишь улыбнулась в ответ, очарованная блеском твоих янтарных глаз. Когда прошлый глашатай отправился на покой в палатку старейшин, что-то в тебе изменилось. Я не поняла до конца, что именно, пожав плечами. У тебя был оруженосец, были и шансы занять место глашатая, но многие были уверенны в одном — следующим желанное место займёт Вихрь. Ты в тот день показался мне другим, просил меня о плохом, подбивал на поступок, который я не могла сделать — подстроить знамение. Неужели ты настолько хотел быть глашатаем, что тебя не волновала моя участь? Я не хотела лгать перед звёздами, не хотела запятнать свою честь. Я хотела быть достойной целительницей — одной из лучших. Ты поссорился со мной, повздорил не на шутку, посмотрел на меня со злобой и впервые солнце в твоих глазах меня обожгло. Ожидания многих подтвердились, когда под вечер глашатаем объявили серошёрстого Вихря. Ты не смотрел в его сторону, не пытался и мой взгляд поймать. Ничто не способно разрушить нашу дружбу, я уверена. Пару дней позлишься, а потом успокоишься, забудешь. Я верила в это. Я не хотела терять тебя. Единственного, рядом с кем я чувствовала, как разливается тепло внутри. Мне казалось, я знала тебя с детства. Мы родились с разницей едва ли в луну, слушали одни сказки, играли и росли вместе. Мы же всегда были рядом. Я не могла не знать тебя, попросту не могла! Но когда я стояла поодаль от тебя, скрытая потёмками леса, прижималась к земле, чтобы ты меня не заметил, пыталась сдержать дрожь, когда я смотрела на тебя, на совершенно другого тебя, с жестоким блеском янтарных глаз, цепляющим и жгучим, и слипшейся от крови — чужой крови — шерсти, то усомнилась в этом. Я наблюдала и происходящее казалось сном, но холод ветра и саднящие шкуру раны от ветвей, под которыми скрывалась, доказывали обратное. В это не хотелось верить. Не хотелось думать, что тебя настолько изменила твоя жажда власти. Что ты так отчаянно хочешь занять почётное место, что готов по головам идти, даже оборачиваясь против некоторых соплеменников. Где тот ученик, своей лучистой улыбкой и сияющими глазами внушающий надежду на лучшее? Где тот юный воитель, который рассказывал сказки о далёких горах, о рассветах? Где тот, с кем я делила свои чувства, переживания, тайны... делила всё. В чьих глазах я видела солнце, яркое-яркое такое, которое ни у кого во взгляде больше не замечала, от которого в стужу могла согреться. Мне казалось, мы с рождения были близки: я знала о твоих мечтах, о твоем желании быть лучшим воителем, о твоих снах, которые так редко тебе снились. Мне казалось я знала, знала, знала... тебя. Иначе будто и не могло быть. А сейчас поняла, что нет, не до конца знала. И что сейчас совсем тебя не знаю.