А ты всё так же красиво поёшь.

      Ночная Коноха была прекрасна, но фонари портили всё впечатление. Гаара не очень любил свет, поэтому принял решение провести ночь в парке на окраине. Там не было аккуратных клумб или витиеватых скамеек, но от того впечатление не портилось. Джинчурики скакал по красным однообразным крышам и поражался тому, что несмотря на климат Суны, в Конохе было гораздо теплее. Дорога не заняла много времени, и уже через пять минут парень приземляется на толстую ветку старого дерева сакуры, что не цветёт уже очень давно. Лёгкий ветерок пробежал стайкой мурашек по рукам, а тишина ласкала чуткий слух, но покой молодого человека был потревожен. — Ну наконец-то! — Восклицает зеленоглазая девушка, садясь на скамью в заброшенном парке Конохи.       Красноволосый парень наблюдает за ней с дерева. В темноте волосы девочки отливают грязно-розовым цветом, они растрёпанны и их концы неаккуратно скошены. На ней надета красная огромная футболка и длинные старые шорты до колен. Лицо кривят ссадины и царапины, а на скуле красуется огромный синяк. Она достаёт калимбу* и начинает петь. Он слышит голос и понимает, это та девчонка, что бросилась под удар из-за того пацана — Саске. Неудивительно, что золотой ребёнок её узнал, ведь его противница ко всему прочему обладала яркой внешностью, которую сложно забыть. Парень не думал, что такой бездарный шиноби может так хорошо петь. Её слова очень тихи, Гаара слышит. Розововолосая девушка пела колыбельную. Джинчурики понимает: она поёт ЕГО колыбельную, играет на ЕГО инструменте. У неё получается очень хорошо. В голове парня проявляются воспоминания.

***

Обернусь я белой кошкой да залезу в колыбель Я к тебе, мой милый крошка, буду я твой менестрель. Буду я сидеть в твоей колыбели да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныя. Обернусь я белой птицей да в окошко улечу, Чтобы в ясно небо взвиться к солнца яркому лучу. Будут с неба литься звонкие трели, трели все весенния, Чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныя. Обернусь я человеком да приду к себе домой И возьму тебя на ручки, мой хороший, мой родной. Обернусь я белой кошкой да залезу в колыбель Я к тебе, мой милый крошка, буду я твой менестрель. Буду я сидеть в твоей колыбели да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныя. Буду я сидеть в твоей колыбели да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныя.

***

      Родной голос отдаётся эхом в голове. Он помнит. Яшамару так же играл на калимбе и пел эту песню. На глаза наворачиваются слёзы, но генин только глотает затухающую боль. Он не хочет быть, или хотя бы казаться слабым. — Зачем ты это делаешь? Тебя ведь никто не слышит. — Гаара задаёт вопрос стоя на ветке. — Во-первых, кто ты такой?! Во-вторых, если ты это говоришь, значит всё-таки слышишь. — голос человека кажется смутно знакомым, Сакура могла поклясться, что слышала его раньше, но он казался тогда более... Рычащим что ли.       Парень закипает. Она слишком много себе позволяет. Но держится, он обещал себе не убивать больше. Это не так просто, учитывая его прошлые деяния и жизнь в Суне до этого проклятого экзамена. — Ты не захочешь знать, кто я такой. — Попытался напугать. — Захочу, я здесь не просто так нахожусь. У меня и так проблемы, мне больше не надо. Мне нужно знать, враг ты мне или нет. — И что же случилось? — Он вышел из тени и спрыгнул на землю прямо перед носом девушки. Сакура испугалась, но виду не подала. — Добить пришёл? — Зеленоглазка ощетинилась. — Нет. Отвечай на вопрос. Девушка чуть расслабила напряжённые плечи. — Проблемы с родителями. Гаара приподнял несуществующую бровь, но эмоции ясно отразились на его лице. Разве могут быть проблемы, если родители живы и здоровы, но вспомнив своё детство, его прошлые мысли выглядели сущей глупостью. — Ты из-за них здесь, да? — Верно. Джинчурики не знал как продолжить разговор. — Откуда ты... Его прервали. Светловолосая женщина бежала на девушку с вытянутыми руками, осыпая её оскорблениями. Гаара встал на её пути со скрещенными руками на груди, когда та почти схватила зеленоглазку за волосы. Парень понимал, он не может убить эту шумную агрессивную тётку, поэтому он просто схватил стоящую позади него девушку на руки и побежал к главной улице. Её сердце громко колотилось, а в глазах стоял страх. Мурашки пробежали по телу обоих подростков из-за ветра, что встречал их молодые тела, передвигающиеся по крышам. Гаара всё видел и слышал. Опустив Сакуру на землю, он услышал тихое: — Извини... Я... — Это не твоя вина, — красноголовый обернулся и увидел светлеющее небо — Мне пора, когда-нибудь свидимся. Джинчурики удалился в направлении главных ворот. Там его уже ждали сестра с братом и сопровождающий джонин.

***

      Прекрасная ученица Цунаде шла по госпиталю Суны. Это был последний день в деревне. Девушка шла мурлыча под нос ту самую колыбельную. Розововолосая вошла в палату, где находился недавно чуть не погибший на миссии Канкуро и его брат — Казекаге. Допевая последние строчки, она услышала: —Даже без калимбы, ты всё так же красиво поёшь, — Улыбнулся Гаара. Он был готов поспорить, что узнает её голос из тысячи.