Свой, но другой

Холодно, очень холодно. Хочется собраться в маленький комочек, чтобы сохранить хоть каплю тепла, вырабатываемого телом, но конечности не слушаются. Он сам позволил это, и Красный*, смотрящий на него из комнаты по ту сторону стекла с откровенной жалостью, подходит ближе, хочет прикоснуться к холодному материалу, но одерживает себя и возвращается на место. Его тело меняется, это больно и холодно, и очень хочется забыться.

***

" Гребанная проводка, как я тебя ненавижу, нахуя этим тупым людям тупые провода,» — думал Чёрный, пытаясь исправить поломку, все время путаясь в этих штуках, жутко раздражавших его. Как он это ненавидел. Ненавидел, потому что не понимал, хоть и пытался. Просто это все было не его. Все, что есть на этом корабле. Он отлично мог баловаться телом, удлиняя конечности или обнажая клыки. Мог увеличиваться в размерах, заполняя все помещение, а мог уменьшаться, вполне себе комфортно чувствуя себя в тесной вентиляции. Но чинить поломки он разучился. — Не торопись так. Аккуратнее, — его консультирует Жёлтый, очень терпеливый и нелюдимый; его голос тихим шуршанием разносится по комнате Электричества, и словно пахнет жухлой листвой. Он не знает, что это за жухлая листва, но ассоциация появляется сама. Он старается, правда, старается, но в итоге Жёлтый все делает сам, с тихим недовольным вздохом, и Чёрному становится стыдно за свою бесполезность. Но он же не виноват в этом! Он так уже который день тыкается, пытаясь найти себе место на этом корабле. Но он почти нигде не нужен — каждый из членов экипажа прекрасно справляется со своей задачей, и нигде не нужна помощь. Ему остаётся только прогуливаться по пустым коридорам и заниматься самоненавистью. Пока с одной из станций, на которых они периодически останавливаются по пути к Центральной космической базе МИРА, они не забирают ещё одного члена экипажа. Он странный. Слишком дружелюбный, слащавый, слишком… неправильный? Наверно, адекватнее Чёрный не смог бы объяснить. Просто Розовый очень напрягал. До такой степени, что сами собой оголялись острые когти и длинные клыки, и хотелось на него шипеть. «От него пахло кровью», — спустя время понял Чёрный, когда в комнате Электричества нашли труп. Белый. Бедный. Чёрный мрачнеет, когда рядом с ним садится Розовый, и очень хочет отсесть, но экстренное собрание уже начинается. Говорит их лидер — Синий, тот, кто всегда, сколько себя помнит Чёрный (а помнит, на самом деле, не особо то и много), принимал взвешенные решения, не поддавался панике и спокойно и непоколебимо вел своих коллег к намеченной цели — найти обитаемую планету, пригодную для их жизни там. Все встревожены, напуганы, но он старается успокоить экипаж корабля. И это получается. Чёрный рад и этому — он, почему-то, все собрание чувствует, словно где-то в столовой развели костер, ни вдохнуть, ни выдохнуть он не может, и тихо задыхается, пока ситуацию не разруливает Синий, отдавая вполне разумные распоряжения. Ситуация накаляется, но вместе с тем, как бы парадоксально это не звучало, становится… поспокойнее. Все подозревают друг в друге убийцу, но при этом очень сильно полагаются на напарников, ведь теперь. Все ходят группами по двое, чтобы не так уж сильно тормозить ход работы, но и быть при этом в относительной безопасности. Он бегает с коллегами (с Желтым в основном, с Синим ещё иногда), старается выполнять задания, хоть и нихера не выходит. Он очень хочет быть хоть чем-то полезен. Хоть чем-то. Пожалуйста. Чёрный — второй (или третий?) человек (?), кому не страшно. Ему противно — он подозревает Розового, и на это есть очень веские причины, но доказательств, которые можно было бы привести против этого гада все ещё нет. К тому же, он, этот чертов Розовый, очень хорошо врёт. Когда в Медпункте находят второй труп, Розовый виртуозно отмазывается, перекидывая вину на Оранжевого, который, заикаясь от страха, начинает оправдываться, что загоняет его в ещё более отвратительную ситуацию, чем была до этого. За него, как ни странно, вступаются Жёлтый и Голубой — те, кто общается с ним больше всего. Они прикрывают его, потому что верят — он не может никого убить, только спасти. Голоса экипажа разделяются между Оранжевым и Красным, которого предложил все тот же Розовый. Трое пропустили голосование. Чёрный выбрал Розового. И тот явно этому не обрадовался. «На борту корабля два предателя»

***

 — Подай отвертку. Не эту, а ту, что левее. Ещё левее. Черный был для Жёлтого, наверно, кем-то вроде «принеси-подай», но тот был рад и этому. Они сидели вдвоём в Электричестве, электрик вновь был занят своей работой, которую уже проклинал, потому что кто-то целенаправленно постоянно обрезал провода, а ему приходилось их вновь и вновь чинить. Без света, кстати, сделать это было не так легко, но он справлялся, почти на ощупь отличая все провода друг от друга. Он словно чувствовал их. Настоящий мастер своего дела. Жёлтый нравится Черному. Спокойный, собранный и даже несколько меланхоличный, он давал ему необходимую опору, знание, что вполне вероятно вот этот член экипажа сможет принять его таким, каким он стал. Он же не всегда был таким, да? Чёрт, он совсем не уверен в этом. Они сидели вместе в Электричестве, в месте, которое остальные обходили десятой дорогой, и честно, Чёрный чувствовал себя неуютно. А после он почувствовал приближающийся запах крови, исходящий из коридора. И стало страшно. За Жёлтого — за себя Чёрный не боялся, один раз он уже выбрался из чего-то похожего. Он хочет верить, что сможет защитить напарника. Поэтому он оставляет его и выходит в коридор, осматриваясь. Что-то внутри него жутко рычит, скалится, оно недовольно. Недовольно тем, что кто-то посягает на его территорию. Посягнувшего нужно уничтожить. Разорвать на части. В животе урчит. И Чёрный слышит приглушенный крик. Из Электричества. Твою мать! Он срывается с места, благо не успел отойти далеко, на ходу меняя руку на огромные когти. Боится не успеть. Но успевает, потому что в Электричестве Розовый пытается зажать Жёлтого в угол, но электрик отчаянно отбивается раскаленным до бела паяльником. Счёт идёт на секунды — потому что Предатель уже раскрывает рот. Мгновение. Он бьёт когтями, сильно, крест — накрест, откидывая пришельца в сторону открытой вентиляции, но не даёт ему уйти, бросается на него, раскрывает рот и пропадает, тонет в ощущениях. Потому что очень приятно пожирать своего врага, соперника. Того, кто посягнул на твою территорию. Он чувствует себя сытым, хочется спать. Обычно ему хватало и простой человеческой еды, но сейчас что-то поменялось.  — К-какого…хера…- приглушенно из угла, и Чёрный вспоминает, что он не один в Электричестве, когда поднимает взгляд на Жёлтого, направившего на него паяльник, с хмурым взглядом осматривающего то, что осталось от Предателя. И Чёрный пугается. Потому что хочет жить, а Жёлтый имеет все основания на то, чтобы на голосовании выкинуть его с корабля в космос. Он не знает многих особенностей своего тела, в том числе и то, может ли он хотя бы дышать в космосе. И даже проверять как-то не хочется. — Это… Он мог убить тебя…- произносит он неуверенно и встаёт на ноги, пока Жёлтый все ещё напряженно смотрит на него, словно ждёт чего-то. — Я не причиню вреда… Хочется плакать от обиды. Вот так и рушатся почти дружеские отношения. — Докажи. Он теряется. — Как? Жёлтый понимает плечами. — Мне откуда знать? Как хочешь. Может, ты тоже просто врёшь, как и Розовый. Чёрный тяжело вздыхает.

***

— Какие интересные результаты! Можно я ещё вот это возьму, да? О, спасибо! Оранжевый крутится вокруг него заводным волчком, то забирая кровь на анализ, то ещё что-то, то измеряя длину. Он полностью поглощен процессом, ему абсолютно все равно на снисходительные взгляды других. Он носится по всему Медпункту, и Черный чувствует одновременно и облегчение, и усталость, потому что Оранжевый для него был, малость, гиперактивным, и с непривычки побаливала голова. Но это было мелочью по сравнению с тем, что ему начали доверять те, кому его открыл Жёлтый, то есть тем, с кем сам электрик общался лучше всего — Голубому и Оранжевому. Пока осматривали Чёрного, записывали все цифры, которые только можно было вытащить из его тела и просто восторгались такой редкой возможностью узнать что-то о другом разумном виде, Жёлтый и Голубой стояли в стороне, еле заметно улыбаясь энтузиазму младшего.  — То есть это не отдельно скафандр, а твоя кожа?! Вау! Чёрный смутился. Оранжевый реагирует на него слишком ярко, непривычно. Но он поддался учёному, и вновь изменил себя, убирая шлем скафандра и проявляя человеческое лицо, которое кое-как смог собрать из той массы, что была у него вместо головы в самом начале, постоянно сверяясь с фото, события с которых он не помнил. Тёмные прямые волосы до подбородка, бледное лицо, яркие серые глаза. Лицо, пожалуй, вышло даже слишком бледным, но Оранжевый все равно пока не обращает внимание на цвет, оглаживая чужую кожу. Это смущает. Он отводит глаза и натыкается взглядом на Жёлтого, смотрящего прямо на него: яркие золотые глаза, спокойные и уверенные, с мешками под ними. Он кивает Черному еле заметно, и тот улыбается, неловко, но вполне довольно. Оранжевый продолжает ощупывать его, в полном восторге оглаживая появившиеся когти на руке; Голубой что-то записывает по его словам, кивает и улыбается. Чёрный чувствует тепло, появившееся где-то в груди вместо той ледышки, что была там многое место. Кажется, он нашёл тех, кто его принял. Не полностью, наверняка, но все же.