Если вопрос ,,почему?"

   В Йоркшине этим летом холодно. В Йоркшине холодно этой осенью.   Руки у Курапики белые, словно призрачный кварц. Кукла фарфоровая, грешный-грешный ангел. Руки звенят цепями, менталка битым стеклом вперемешку с реальностью. Звенят так оглушительно громко, что заглушают грозу. А Лео его целует-целует-целуцет. По щекам, по лбу, по скулам губами мажет и шепчет: "Люблю тебя. Люблю-люблю-люблю." И Курапика под этими поцелуями расслабляется, тает, ч у в с т в у е т. с е б я. с ч а с т л и в ы м. Рядом с Леорио можно.     Диффузия. Молекулы атомов одного вещества смешиваются с другими. Паладинайт и Курута друг в друге растворяются-теряются-забываются. Счастливые-счастливые грешники.    За окном-молнию заглушает гром. Курапику снова штормит. Паническая атака по всем фронтам. Капитан, здесь Курапике плохо-плохо-плохо! Радужка глаз снова кроваво-красная. Завораживающе страшно. Трясёт от очередных кошмаров. В грудной клетке распускаются маргаритки и мешают дышать. Тошнота поступает к горлу. Сердце бьётся-бьётся-бьётся и на душе становится так страшно-страшно-страшно. Леорио снова шепчет на ухо что-то хорошее, романтичное, мягкое. - Я люблю тебя. Всё хорошо, всё хорошо, всё...    Панические атаки дело обычно-необычное. Обычный-необычный вопрос дрожащим голосом: - Почему... Скажи, почему ты любишь меня?    Вместо ответа - поцелуй. Один, второй, третий, ещё и ещё. До тех пор, пока мраморные руки не перестают трястись, до тех пор, пока не выровнится дыхание и не отцветут маргаритки. - Спасибо большое, Лео, мне уже лучше. - Хорошо. Чаю? - Да, чаю.   По комнате пар, запах милисы и мяты растворяется. Леорио приносит две кружки зелёного чая, ставит их на стол и укрывает Курапику одеялом (пальцы у фарфоровой куклы совсем замёрзли). Поправляет на диване подушку.  Потом достаёт сигареты из пиджака. Украдкой смотрит на Курапику. - Куда ты? - Я пойду покурю - Кури здесь. - Но... - Без "но". Пожалуйста, не оставляй меня одного, не сейчас.   Курапика такой хрупкий-хрупкий-хрупкий. До бьющегося фарфора, до синих вен на запястьях. Курапику так жалко-жалко-жалко. Чирк, и дым от "Marlboro" тоненькой струечкой-речечкой в атмосферу. Солнце лучами разгоняет затихшую грозу. Лучи касаются вазы с розами. Розы белые, рыжие, бордовые, по ангельски невинные. Розы Леорио дарит Курапике по средам. Просто потому-что. И любит доктор ангела по той же причине. Потому-что. - У меня руки всё ещё мёрзнут. Давай об тебя погреюсь.   Лео садится рядом на диван и протягивает свою руку. Её уверенно касается две холодных Цельсии. Курапика смотрит в окно, Леорио на Курапику. Закат топит всё в янтаре. Янтарное небо в голубых глазах, янтарь сквозь дым сигарет, янтарь сквозь нараспашку открытые души. Голосовой помощник включает поставленный на полвосьмого pm плейлист. Мелодию затягивает скрипка, немного дыма затягивает Леорио. О боги, как же спокойно... - Лео. - Что? - Я люблю тебя. - Почему? Вместо ответа - поцелуй.