Страсть

Руки сами опускаются на бедра, медленно и плавно, обводя внутреннюю поверхность. Судорржный приглушенный вязким поцелуем стон и дрожь в коленях — Хёк сжимает до посинения пальцы на ногах, изгибается в спине и упирается грудью на не менее напористого Хуана. Тот наконец устраивает ладони на ягодицах и больно сжимает их. Донхёк прикусывает губу Ренджуна. — Сука... — Сегодня и только твоя. Ренджун улыбается, размазывая кровь со своих губ по губам Донхека. — Так-то лучше, красный - это твой цвет. Хёк толкает Ренджуна и усаживается на его бедрах. — Хочу большего...Сжимать тебя и не выпускать из себя, пока ты не конч....— шёпот у уха обрывается шлепками. — Говорить ты горазд. Хёк прикусывает губу от жгучей боли и сглатывает слюну, криво улыбаясь. Руки скрещиваются за затылком Хуана; пот медленно по каплям стекает по лбу, шее, ключицам и груди. Хёк плавно насаживается на орган, ощущая как с каждым толчком узел внизу живота все крепчает, а скромные приглушенные ругательства сменяются громкими грязными, почти перекрикивая стоны. Хуан касается зубами сосков, одновременно сжимая в ладони чужое возбуждение, тем самым вгоняя Ли в "агонию". Голос срывается когда Ренджун обхватывает Хёка у основания возбужденой плоти и больно оттягивает сосок зубами. Он помнит, какие острые ощущения жаждит Ли. Помнит как тот теряет голос, надрывая голосовые связки и содрагаясь всем телом — Хёк слишком сильно сжимает Хуана от чего тот получает не меньший заряд электрического тока, разносящегося по всем нервным волокнам. Кажется он сыграл в злую шутку — Хек точно также довел его. — Поцелуй... Прошу...Сейчас — кричит Хёк, Ренджун подставляет губы под чужие и млеет от прикосновения чужого влажного языка, переплетая его со своим, и тихо стонет, теряя контроль от пьянящего Хёка, изливаясь внутрь. Ли ещё больше напирает, приковывая млеющего от оргазма Ренджуна к кровати, и продолжает целовать глубоко, лишая последнего кислорода. Хуан судорожно ведёт ладонью по органу Донхёка и стонет в губы от нехватки воздуха, что и становится причиной всплеска. — Малыш, ты был великолепен. Донхек оставляет лёгкий поцелуй на ключицах Ренджуна и устраивается под боком. Хуан продолжает судорожно дышать и ловить себя на мысли, что Донхек все еще идеален. Любая позиция, любая должность и любая роль — мой Бог.