Tell me... Who should I wait for?

      Взмах Нагито зажмуривается и упирается спиной в стену, закрывая ободранными в кровь руками, свое не менее измученное лицо. Из раза в раз. Изо дня в день, и все также пугающе больно, страшно и бессмысленно. - Тупой кусок мусора. Брезгливые слова ударяют в лицо сильнее недавно полученной пощечины. Комаэда всхлипывает, чувствуя, как чужая нога впечатывает его плечо в грязную стену. - Бесполезный тупой ублюдок. Носок ботинка впивается в ключицу, оставляя на ней грязную пыль и ярко-синий синяк. Вчера - неправильно сказанное слово, позавчера - рассыпанный кофе, а сегодня - разбитая кружка. Его кружка.... Кружка Изуру Камyкуры, беспощадного и быстрого на расправу. Комаэда не плачет. Никогда не заплачет перед этим человеком, иначе слезы будут стерты далеко не длинными белоснежными пальцами, а именно подошвой ботинка, который так больной давил в районе груди. Соленые капли стекают из глаз, но самого чувства грусти нет. Нагито заслужил такое отношение. Так сказал Изуру, в очередной раз оставляя избитого блондина валяться на холодном полу. И Счастливчик ему верит. Да, точно заслужил. Он сделал не так, как надо. Сделал плохо, и получил своё наказание. А ведь раньше... Был Хадзиме Хината. Не менее жестокий, с изменчивым настроением: сейчас изобьет до дерущей боли в легких, А через несколько минут встанет на колени, и вымолит прощение за поступок. Но Изуру... Другой. Гордый. Уверенный. Жестокий. Занял место Хинаты, подмял Нагито под себя и начал строить свои правила. И он простит его тоже. Не уйдет, и не на жалуется. Ведь жаловаться некому. Он запретил общаться со всеми. Даже с собой, без особого разрешения. Комаэда болезненно стонет, и распахивает глаза, после осознания сделанного действия. Серые зрачки зашуганно поднимаются на своего мучителя. Он не знает... Принести ли извинения или же наоборот промолчать не привлекая лишнего внимания. Единственное, что он может сделать, это закрыть рукой рот, надеясь, что угрозы "Зашить твою поганую пасть" не станут реальностью. - Я разрешал тебе говорить? - Холодно отвечает брюнет, и встает на корточки, сдавливая рукой горло Нагито. Блондин вздрагивает и шумно втягивает ноздрями воздух. Лишние звуки могут ухудшить ситуацию. - Слишком мало тебя бил мой братец, но мы это исправим. Если бы на его лице появился хотя бы намек на безумную улыбку, то это пугало бы не так сильно, как полное отсутствие эмоций. Бледное, без единого недостатка, красивое лицо. Комаэда любуется им. Любовался всегда, и даже тогда, когда грубые пальцы сдавливаются на горле, забирая последнюю возможность на побег. Темноволосый наклоняет голову на бок, и скучающе смотрит на подрагивающие конечности Нагито, и мокрые дорожки от слез на его бледных скулах, которые так усердно пытался спрятать блондин от своего мучителя. Конечно, будь он более эмоциональным, то, может быть это бы и вызвало внутри него жалость и вину (Прямо, как и у Хадзиме), но сейчас это вызывало только отвращение. - Все ещё любишь меня после этого? Да? – Изуру склоняется над парнем, убирая свою руку за спину, и наконец-то давая Комаэде вдохнуть полной грудью. Плевать. Плевать на все. Нагито вдыхает, и сворачивается в калачик, прижимая ноги к своей груди, и крепко обнимая их. - Да…Да, люб-блю, б-больше всех-х На лице появляется глупая улыбка с примесью боли и крови, засохшей на губах и белоснежных зубах. - Он тоже все ещё любит. – Брезгливо бросает длинноволосый, и садится на диван напротив, закидывая одну ногу на другую. После слов, лицо Нагито меняется, парень уже не сдерживая эмоции, вцепляется руками в волосы, и не сдержанно плачет, пачкая слезами свои грязные, местами дырявые джинсы. Любит? Хадзиме его любит? Комаэда всхлипывает, одаривая сидящего напротив Изуру мутным взглядом. Ему сложно…Очень сложно, и даже непонятно от чего: От такой жизни или от боли, доставленной этой ядовитой и убивающей любовью. Счастливчик больше не боится и не хочет бояться. За этим человеком прячется самый дорогой ему Хината, такой непонятный и резкий, не умеющий выражать любовь…Родной. Нагито встает на колени, медленными движениями приближается к спокойно ждавшему его Изуру. Возможно, в скором, он и поплатится за всё это, но это будет потом. Сейчас, важно лишь то, что случится сейчас. Комаэда подходит к длинноволосому и кладет свою белую макушку ему на колени. Так больно…Но не страшно. Хотелось ещё раз ощутить себя в грубых объятиях любимого, почувствовать не менее грубые поцелуи в щеку. Хотелось еще раз почувствовать себя счастливым. Пожалуйста…Хотя бы чуть-чуть…

Пожалуйста.

Комаэда вздрагивает, ощущая в меж своих пушистых локонов чужую руку. Но это лишь сильнее подталкивает его к тому, что бы крепче прижаться к ногам Камукуры. - Вы оба ведёте себя, как животные. – Тихо шепчет Изуру, не переставая поглаживать Нагито по голове. Его пальцы, то больно сжимают пряди прямо у корней, заставляя блондина болезненно поморщиться, то снова ласково проходятся по всей длине волос, опять подталкивая к раздумьям о Хадзиме. В голове мелькают сотни фраз, каждая из которых начинается на «Хотелось». Хотелось думать, что это не неожиданное проявление любви Камукуры, а частичка Хинаты, которая пытается выбраться на волю. Камукура никогда не проявлял к Комаэде любви, никогда не говорил ласковых слов, не обнимал, и тем более не прикасался к его, как он говорил, «Отвратительным» волосам. А ведь этого так не хватало, и настолько сильно, что, пока Изуру, поздно ночью, спал на кровати в их спальне - Нагито лежал на диване в зале, прижимая к груди их совместную фотографию. Последнюю, которая не была сожжена Камукурой прямо на глазах блондина. Неужели, он настолько сильно хотел, что бы Счастливчик забыл о Хинате, как о ненужном сне? Тогда, почему изредка напоминал о том, как его «Брат» по сей день любит Комаэду. Напоминал о его чувствах, использовал его фразы, движения и носил его одежду? Эти мысли пугают, ввергают в пучину отчаяния и топят в болоте сомнений. Такой непонятный, сложный и до боли в сердце, грубый Изуру. Нагито уже не плачет, а рыдает, заставляя Камукуру нервно вздыхать. На языке вертелся лишь один вопрос, но казалось, стоит лишь его произнести вслух, как Комаэда расплачется ещё сильней, и тут даже терпеливый Изуру не выдержит, и выбьет из него все, что связано с мыслями о Хинате.       Но… Самое главное но, которое заставляет его произнести этот глупый вопрос. Хах… Но, почему тогда, так больно? - С-скажи мне… - Нагито запинается, вдыхает полную грудь воздуха, и печальным взглядом смотрит на Изуру, резко прекратившего поглаживать его макушку. На губах медленно проявляется полу-безумная улыбка, от которой внутри все сжимается, и скручивается в одну заржавевшую пружину. - Скажи мне…

Кого я должен ждать?