Где я — там дом

Саша просто входит в новую квартиру. Не стоит на пороге. Не хочет убежать. Ему просто н а с р а т ь. Душа выгорела. Не смог собрать нормально вещи в общежитской комнате, глядя на еще не убранные владины. В спортивной сумке лишь штаны на смену, толстовка и пара любимых книг, которые не смог оставить. Не смог поесть в институтской столовой и не зашел купить по дороге. Желудок ноет до тошноты, но он решил морить себя голодом. Почему его не убили в Круге?.. Почему самому надо? Как будто это просто... Артур заходит следом, вынимая забытый ключ из скважины. Молча, усевшись на протертый паркет, стаскивает, отчаянно дергая, с ног длиннющие угги и остается сидеть, глядя, как парень безропотно развешивает нехитрый скарб на стуле в гостиной. Как идет ставить чайник и затихает на кухне. Маг запускает пальцы в спутанные волосы. Потом, деланно улыбаясь, бросает дутую куртку в прихожей и разрывает кухонное молчание наигранным: — Посмотрим те веселые ролики со щеночками? Вопрос пропускается мимо ушей. Саша понуро мешает кофе ложкой у разделочного стола. — Шур... — охватывает ладонь плечо. — Ты думаешь так же?!! — взрывается парень. Не в силах заткнуть внутренний крик. Ложка летит об пол, и он, согнувшись, кричит в стол, вцепившись в него пальцами. — Что мне не стоило ее жалеть?! Что я во всем виноват?.. — надтреснуто падает в завихрения кофе. — Нет, не думаю, — звучит за его спиной уверенный голос. — Мне очень лестно, что ты так по-доброму, по-человечески отнесся к Агате... пусть это и имело последствия. Ведь это значит, что и я для тебя не пустое место. — В смысле?.. — удивленно разворачивается к нему Саша и видит эту прибитую боль в глазах выше. — Ты знаешь, как ко мне относятся. Для Круга я лишь ходячая закуска... преподаватели ненавидят меня и шепчутся... и многие студенты туда же!.. — Артур прикрывает веки, и лицо застывает гримасой боли. — Я не железный, Шур, я в с ё это вижу. Но ты не смотришь на меня как на врага народа, я для тебя обычный человек! — Не обычный, — поправляет парень, горько усмехнувшись. Вспомнив его загоны. — Да пусть так! Но я для тебя живой, не кукла, и я тебе благодарен! Как и Агата была, ты же знаешь! —...пока не погибла. — Шура. Тот смотрит в сторону. Сглатывает комок в горле. — Без толку, Артур. Я для них преступник. Я сам знаю, что из-за меня они погибли... Меня все ненавидят. Я не понимаю, зачем она меня отселила, ведь это бесполезно! Если Рита захочет прибить... — Ей не позволят. Я здесь для твоей защиты. Отныне ты без меня никуда не выходишь. —...и в туалет? — уныло спрашивает Саша, стуча пяткой по полу. — Куда угодно, — на полном серьезе пожимает плечами Артур, игнорируя скрытую иронию. — Класс... — шепчет парень, пялясь под ноги. На гладком линолеуме находится щербинка, которую он ковыряет мыском. Он понимает, что на него вылили кофе, только по струйкам, льющимся на пол с его волос. Броня, возникшая в ответ на кипяток, мгновенно защищает его. — ТЫ ОХРЕНЕЛ?! — вопит он, вскидывая глаза. Виновник отступает с пустой кружкой в руке. — Не догонишь! — мелькают пряди в проеме. Слышится грохот упавшей мебели. — ТЫ АХУЕЛ?! — врывается Саша в гостиную, в шоке натыкаясь на перевернутый диван и, не успев затормозить, кубарем летит через него. — АРТУР!!! — орет он, выкарабкиваясь из-под возникшего над ним стола и стульев. — Ща огребешь! — А ты догони! — весело звучит сверху. "Пиздец, я те ща устрою..." Он сталкивает стол, отпихивая валящиеся стулья ногой, и успевает заметить, как златовласый псих скрывается в распахнутом окне. — БЛЯДЬ!!! — подбегает он и, чуть не выпав, высунувшись далеко вперед, орет вниз машущему идиоту: — ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ?! Не хватало еще, чтоб ложная слепота отказала и люди увидели чернила, с помощью которых тот слетел с четвертого этажа! — Я на гаражи! — взметываются пряди, и Саша в ужасе отталкивается от подоконника, выбегает из квартиры, едва успев натянуть куртку с кроссовками и мимоходом подумав, что бешеный вообще в носках. — Я ща Ангелине позвоню, питекантроп! — добежав до гаражей, орет он вверх, для убедительности зажав мобильник в вытянутой руке. — Она тя живо приструнит! — Не-а! — качает ногами, сидя на краю заснеженной крыши, Соловей. "Она сама велела: любыми способами. Спасти от самоубийства". То, что она не прочь своими руками задушить Сашу, он старался не думать. И то, что он — связь с монохромами, тоже. И защищала она его в Круге, должно быть, лишь по этой причине. — Ну ты сам напросился... — бормочет Саша, карабкаясь по утрамбованному сбоку от гаража сугробу, где кто-то из дворовой ребятни вытоптал уступы. — Хана те... — залезает он на крышу и тупо смотрит, как ему машут с дальнего гаража напротив. — Да ты... издеваешься!.. — орет он, давясь морозным воздухом. Застегивая, наконец, распахнутую куртку и переводя дух. — Догоняй! — машет Артур. Приседает, хватается за железный скат крыши и, спрыгивая, поскальзывается на наледи внизу и летит лицом в лед. — Блядь... — в шоке соскальзывает с гаража Саша, подбегая. — Артур... — приседает он рядом. Переворот — и его зажимают в объятиях. Ладонь прижимает встрепанную голову к груди. — Пусти, дебил, ты же лицо се расхерачил! — выворачивается Саша. Осторожно убирает с его лица промокшие от снега пряди. Чернила, текущие из длинного носа, смазываются наискось прядью. — Нет слов... — вздыхает он сквозь сжатые зубы, вытирая потеки рукавом водолазки. "Нахрена было так носиться" — можно и не спрашивать. Шило в жопе. Холодные мокрые пальцы скользят по его щеке, отвлекая. — Ну что, доигрался? — успевает сказать он перед теплым поцелуем. Не отвечает на него, закрыв глаза. Артур обнимает его, сильнее прижимая к себе: — Не-а, — с улыбкой. — Так, отвали, тут же люди ходят, — встает, отряхивая мокрые колени, Саша. Оглядываясь по привычке, но воскресный двор пуст. Его обнимают со спины. Артур кладет подбородок ему на макушку. — Все будет хорошо, Шур. Внутри все обмирает, и парень качает головой. — Нет, не будет. — Нет, будет! — крепче стискивает его маг. — Рано или поздно, но будет! Пойдем домой... — тихо добавляет он. — Это не мой дом, — накрывает его руки ладонями Саша, устало откидываясь макушкой на его грудь. — Я — твой дом. И где буду я, там он и будет.