Корзина красных роз.

      Это была поздняя осень. Жёлтые листья и сухие сорняки шуршали под ногами. Всё было завалено старой травой и стеблями растений, приходилось который раз протаптывать тропинку. Небо было плотно затянуто серыми тучами, видимо дождь решил пойти только под вечер. Оглядываясь назад можно было заметить мусорку, которая ещё недавно была переполнена, но сейчас на дне жестяной урны валялись лишь окурки и недопитая бутылка пива. Большая часть могил давно поросли травой и борщевиком, он прожил свою жизнь — осталось лишь дождаться весны и узреть ещё большие кусты. Было сыро, воздух чересчур влажный, сейчас вообще часто дожди моросят. Всё плывёт постоянно. Тут очень тихо и спокойно. Иногда, сидя на его могиле он задумывался, а жив ли он сам. Под редкие выкрики воронов рано или поздно задумаешься над этим. Но он не любит тишину. Поэтому часто разговаривает, будто надеясь хоть раз услышать ответ. Тишина. В ответ всегда лишь тишина и лёгкий шёпот оставшихся листьев.       Тут огромное разнообразие могил. Деревянные кресты, памятники, надгробные камни или плиты. На некоторых нет даже фото. Нет и намёка на то, что за ними кто-то ухаживает. Но сегодня всё по другому. Он идёт, раскидывая листья и оглядываясь, будто на него смотрят. На каждой могиле лежало по две кроваво-алой розы. На них были отрезаны листья и шипы. Все были яркие и живые, только собранные, ни одной завядшей. Огромное кладбище, ни одной пропущенной. Он понял, что больше нет смысла так старательно вытаптывать дорогу, — кто-то уже сделал это за него. Парень поднял взгляд, начиная смотреть вперёд из-под линз солнцезащитных очков. Там около дальней могилы мужчина с корзиной красных роз. Высокий мужчина в потрёпанном, местами сожжённом пальто. С не уложенными волосами, вылезающими из-под шапки. Он стоял и смотрел на фото на надгробной плите, будто размышляя, нужно ли класть туда розы. Парень остановился.       Он наблюдал за человеком с красными розами. Мужчина же стоял так секунд десять, а затем раздвигая кровавые бутоны достал две белые. Большие, полностью распустившиеся белые цветы, он положил их на старую, мёртвую землю. Потом глянул в сторону замершей фигуры, развернулся и его силуэт растаял в тёмных, густых соснах. Парень в солнцезащитных очках похлопал глазами, — его будто там и не было. Не придав значения этому странному типу, он поспешил к нужной могиле, — могиле с белыми цветами.       Он присел на холодную почву рядом с надгробием не боясь испачкаться. Проведя большим пальцем по треснувшему стеклу фото он прошептал в пустоту: «Прости, что так долго не было…» С фотографии на мир смотрел мужчина преклонных лет. Из-под опущенных чёрных ресниц были заметны ярко-голубые глаза. Старый светлый костюм хорошо на нём сидел. Чуть потрескавшиеся тонкие губы и ровный нос. Этого человека можно было полюбить лишь за внешность. Но нет, этот чёрт вышел ещё и характером. Американец часто задавался вопросом, кому он продал душу, что-бы быть… таким. Он переводил взгляд с раскрывшихся белых бутонов на свой небольшой букет из двенадцати небольших розочек и обратно. Выдохнув и положив букет, он откинул голову на холодный камень. Его чёрные волосы из собранной причёски быстро превратились в растрёпанные ошмётки блестящих прядей. «Мне жаль… Что так вышло…» — одними губами произнёс он, закрывая глаза и переносясь в тот злополучный день.

***

      Он был очень зол и агрессивен. Его покрасневшие щёки растянулись в нервном оскале. Проворачивая ключ, он нажал на педаль газа и помчался с бешеной скоростью. «Что они о себе возомнили?!» — вертелось в затуманенном яростью разуме американца. — «Думаешь пришёл из компании побольше и всё можно?» Его трясло, зубы скрипели, а на кожаном руле остались чёткие следы коротких ногтей. Казалось, если он сейчас всё-таки доедет до него, то наконец убьёт эту «коммунистическую дрянь» и всю его семейку. Брюнет давно хотел это сделать, а сейчас причин только больше. Парень даже не обратил внимание на столбы чёрного дыма на горизонте.       Уже подъезжая к нужной улице его привлекли пожарные и машины скорой помощи. От былого берёзового дома со скошенной крышей не осталось и следа, — только обгоревший каркас, уголь и пепел. Вся злость мигом улетучилась, на её место пришло непонимание и облегчение. Он выскочил из машины и подбежал к первой попавшейся старушке, которая, вместе с толпой зевак решила поглазеть на такое страшное событие. — Что тут произошло? — спросил американец, с ужасом смотря на носилки с накрытыми чёрной тканью телами. Женщина обернулась, окинула его оценивающим взглядом и выдохнула. — Да подожгли их, точно подожгли… Никто не выжил. А Эстония, Украина, — такие молодые, такие хорошие мальчики! Латвия, Беларусь… — дальше он ничего не расслышал из-за шума сирен и гула прохожих. В нём смешалось всё, — ужас от того, что это могло случиться с ним, отвращение от трупов и запаха, радость, что его главного конкурента больше нет и чисто человеческое сочувствие. Он ничего не оставил кроме фирмы, дети погибли, наследников больше нет.

Оказалось, пока дети спали, он, перечитав свою историю болезни, облил кабинет и коридоры керосином, поджёг и повесился. У него обнаружили ряд психических заболеваний, включая шизофрению и биполярное расстройство. Видимо, Союз не осознавал, что делает, либо просто не захотел жить с этим. Один из его сыновей, — Украина, — всё ещё числится пропавшим без вести. О нём больше никто ничего не слышал. Говорят, он был наркоманом или наркоторговцем, но вокруг этой семьи ещё долго стояла шумиха, а потом всё резко угасло. Землю продали, а тела, — точнее то, что от них осталось, — похоронили на городском кладбище, недалеко от их отца и деда. Наверное, он не хотел бы такой судьбы для своих внуков.

***

      «Прости…» Почему-то, с того момента у него в голове крутилось, что это должно было быть не так. Что всё сложилось по-другому, если-бы… Он даже не знает, что за «если-бы». Его смерть пошла многим на руку, хотя некоторых она потрясла до глубины души. Американец начал дрожать, земля давно промёрзла. США сжал челюсти до противного скрипа и звона в ушах. Тучи всё больше сгущались и вот упали первые капли. Начало моросить, значит пора в машину и домой. У него много дел. Америка встал с земли, отряхнулся и последний раз окинул это место взглядом. Нужно разбирать бумаги и кормить кота. Пора принять душ и позвонить брату, они долго не общались как родственники. Назначить встречу с Бразилией, а на следующей неделе выгадать день и снова приехать сюда. Нужно будет поставить забор летом, а то раздражает, когда всякие незнакомцы цветочки тут раскладывают.

***

      Дома всё было как всегда. Тихо, темно, холодно и неуютно. Включив свет и разувшись, он прошёл на кухню и поставил турку на плиту. Сегодня американец несмотря на предпочтения, выпьет пару кружек крепчайшего кофе без сахара и разберёт кипу документов, ведь их скопилось уже не мало. Поднявшись на второй этаж, он открыл дверь и, обещая себе прибраться попозже, скинул грязные брюки и водолазку, натянул пушистый белый свитер с веточкой оливок и домашние шорты. Стол, который изначально был выделен под хобби и разную мелочь сейчас был завален бумажной работой и договорами, хотя для этого был кабинет. Взяв зелёную папку и ручку, парень поспешил на первый этаж. На лестнице он случайно оступился и с невнятным криком перелетел семь ступенек.       Разбитые в кровь нос и локти, подбородок, на котором скорее всего будет синяк, коленки и треснувшие очки. Глаза заслезились. Во время падения он прикусил язык и случайно отломал уголок от ступени. Бумаги разлетелись и помялись под Америкой, а с кухни доносилось тихое шипение и запах горелого. Всё тело пульсировало тупой болью. Переборов себя, он поднялся и хромая поспешил на кухню. Быстро выключив плиту, США открыл верхний ящик и достал аптечку. Ненужные коробки с таблетками отлетали на край столешницы, вместе с стеклянными бутылями и разными спреями. Спустя две минуты он уже выкинул красную ватку и сидел с толстым медицинским пластырем на носу. Кофе отложился и скорее всего он просто сходит в ближайший магазин за энергетиком. Соединённый собрал все документы и положил смятые под коробку аптечки, что-бы привести их в какой-никакой презентабельный вид. Ночь обещала быть долгой и скучной, если бы не раздался телефонный звонок.       Вставая со стула и идя за сумкой в которой во всю вибрировал телефон, брюнет сильно ударился бедром о угол стола. Но он всё же взял трубку, проскрипя болезненное «Алло, здравствуйте.» — Привет Аме. Я тоже очень рад тебя слышать. — посмеялся Канадец на другом конце провода. Американец смог спокойно выдохнуть и громко простонать на весь дом «Как же больно…» — Ты в порядке? — Да, не беспокойся. Я просто ударился. — похрамывая на кухню, он включил чайник и достал кружку. Канада расспрашивал о его дне, всё ли хорошо, не снятся ли ему больше кошмары. Он будто хотел узнать о каждом его шаге, но за этой гиперопекой скрывается обычное беспокойства. Но это игра, в которой невозможно выиграть, — ты либо отвечаешь на каждый из поставленных вопросов, либо остаёшься с обиженным младшим братом на линии, который будет упоминать это, пока не забудет. Америка покорно отвечал на всё, заваривая зелёный чай и иногда рассказывая интересные или забавные истории этой недели. США взял чашку чая и накинул ветровку, на веранде было достаточно холодно. Он раскинулся в плетённом кресле и укрылся пледом, оставленный им вчерашним вечером. Чёрные пряди щекотали ему нос и щёки с каждым порывом ветра, а он просто смотрел на неполную луну и считал звёзды.

Это был тёмный вечер после очередного похода на кладбище. Очередная чёрная полночь в сером графике. Сегодня он как всегда отнёс букет белых роз на могилу старого друга, не обращая внимание на странного человека, которому, видимо «нечем заняться», раз он раскладывает цветы на могилы незнакомцев. Но в отличии от него, молодой бизнесмен очень занятой и не отвлекается на всякую чепуху в виде отсутствия роз на могиле бывшего врага. Но кто знал, что вскоре ему придётся столкнуться с загадками этого, на вид обычного, городского кладбища.