Откровенно

предшествующие твиты Дайшо: очевидно я главный конч этого вечера осознал что мне нравится как он смотрит))) чувствую себя... мерзко Сугуру прекрати будто эти выпирающие на бледнючей коже кости могут кому-то нравиться блять Сугуру какого черта тебе это так важно сам бы аебя для начала болюббл я не нарушу соглашения но приди смотри на меня...

      Сугуру задерживает дыхание от звука приоткрывающейся двери и быстро стирает с лица слезы. Что-то алкоголь привел мысли совершенно не туда. А должен был полностью от них избавить.       Тетцуро входит в спальню, аккуратно прикрывая за собой дверь. Жмурится, пытаясь разглядеть тело на кровати, но свет не включает. И Сугуру премного благодарен ему за это. Опухшие глаза сразу выдадут его с потрохами, а позориться еще и своими предательскими слезами перед Тетцуро не хочется.       — Что тебе нужно? — Сугуру шелестит губами, даже не прикладывая усилий, чтобы его было слышно. Но Тетцуро все равно слышит. На фоне играющей за дверьми музыкой, он слышит этот хриплый усталый шепот.       — Пришел посмотреть, — Тетцуро двигается в сторону кровати, присаживается на ее край и пытается разглядеть укутанное в оверсайз худи, как в кокон, тело Сугуру.       — Я тебе что, цирковая собачка? «Сутулая цирковая», — поправляет себя и кривится.       — Если ты цирковой песик, то я, пожалуй, никогда не уйду из этого цирка, — Тетцуро переваливается через Сугуру, на секунду задерживаясь возле лица. Хочется чмокнуть в нос, но Тетцуро лишь спешно заваливается на место за Сугуру и начинает смотреть в потолок. Тетцуро страшно. На самом деле страшно. Он столько раз протупил с этим парнем, что казалось — еще одна ошибка будет фатальной. Но поцеловать все же хочется.       — Я тебя не понимаю, — Сугуру не поворачивается лицом к Тетцуро, как это бывает в фильмах про любовь, продолжает всматриваться в потолок, будто он даст ответы, будто он прольет свет, а не лежащий рядом парень. — То ты отвратительно флиртуешь со мной, то просто отвратителен. Чего ты хочешь?       Тетцуро ждет, пока Сугуру повернется к нему, но тот все также упрямо не двигается. Приходиться самому привстать на локоть, чтобы заглянуть в лицо. Взгляд, привыкший к темноте, различает бледнее обычного лицо парня с зажмурившимися глазами. Сугуру тоже боится. Вот только не сделать глупость, а ее услышать. Как же все сложно. Тетцуро рвано выдыхает. Нужно расставить все точки над i, причем уже давно.       — Мы с тобой постоянно грыземся. Я считал это флиртом.       — Я не про это, — Сугуру тянет губы в стороны в раздражении. Будто Тетцуро не понял, о чем он.       — Я не понимаю, о чем ты. Когда я писал, что ты уебищный? Когда я писал, что ты мне не нравишься? Когда?       — Не напрямую, — Сугуру, наконец, открывает глаза и привстает, чуть не врезаясь головой в подбородок Тетцуро.       — То есть ты просто итрепретировал, — еще раз, — интреперетировал, — Тетцуро напрягается, — инереперететировал. Блять, — шикает, и будто выплевывает из себя воздух.       — Короче, слова мои перевернул, как тебе угодно. Сугуру злится. Тетцуро не далеко от того, чтобы тоже начать.       — Зачем еще люди пишут, что кого-то не любят? Явно, показать отсутствие симпатии. Тетцуро необходима минута, чтобы обдумать. Возможно, две. Но он не берет ни одну из них, выпаливая, не задумываясь.       — Но я и не люблю тебя, — Сугуру, конечно, нравится, но до любви это явно еще не дошло. Так, влюбленность.       — А я и не говорил, что ты — да. — Сугуру садится в позу лотоса и гневно смотрит на парня. — Но смысл в твоем твите был, что я тебе не нравлюсь, в принципе.       — Да, блять, не писал я такого! — Тетцуро всплескивает руками и хочет встряхнуть заодно и самого Сугуру.       — Реально голову проверь, — парень начинает вставать с кровати. Алкоголь отвоевывает все большие и большие территории, нужно капитулировать, пока опять не станет поздно, пока снова не поддастся градусу в крови и не попросит о глупом, но безумно нужном.       — Погоди, — Тетцуро хватает за большой рукав и буквально заваливает Сугуру на себя. — Я писал это. Но тот твит не был адресован тебе, — Тетцуро вспоминает пьяную истерию Кейджи, свой собственный твит и все последующее поведение Сугуру. Это было, если не изменяет память, в тот день, когда Тетцуро назвал Сугуру «сутулой собакой». Ну, молодец, что.       — А кому? — Сугуру не встает. Хочет уйти, но не находит в себе сил отлипнуть от горячего тела, от мягких и крепко сжимающих по бокам рук. Не хочется. Видимо, капитулировать очень поздно.       — Это неважно, — и Сугуру соглашается, утыкаясь носом в чужую шею, вдыхая аромат и вновь ощущая это. Взгляд Тетцуро. Судорожный выдох и Тетцуро ловит губы Сугуру своими. Целует медленно, вязко, как когда-то испробованный мед на ярмарке, тягуче.       — А под уебищным ты имел в виду, когда я назвал тебя сутулым? — доходит медленно, но верно. Сугуру кивает.       — Тебе нужно лишь снять свою одежду, и посмотреть на реакцию моего тела, чтобы понять, насколько сильно мне может нравиться твоя сутулость и бледность, — Тетцуро выдыхает в поцелуй и тянется к низу худи. Сугуру отстраняется чуть дальше, но с колен Тетцуро, на которые он ловко забрался, не сходит.       — Ты про член? Рваный смешок куда-то в бледную шею.       — Ага, я про член, — Тетцуро игриво двигает бровями.       — Хочешь потрахаться?       — Ага.       Сугуру плавно сходит с колен, отодвигаясь на край кровати. В темноте не особо видно напряжение тела, поэтому Тетцуро не понимает, собирается Сугуру сейчас встать и уйти, или пока останется сидеть.       — Нет.       — Да, блять, Дайшо, — Тетцуро спрыгивает слишком резко с кровати и заводится с полпинка. Уже же, кажется, все выяснили. — Заебал! Сугуру сжимается в своем огромном худи, старается спрятаться за алкогольной дымкой, но нет. Вот он, Куроо Тетцуро, собственной персоной, смотрит прямо на тебя, и отпускать никуда не собирается.       — Я не не хочу секса с тобой, — Сугуру говорит все так же тихо. — Я не хочу секса сейчас, в принципе. Тетцуро замирает посередине комнаты, докуда успел злобно протопать, пока нес какую-то чушь.       — А, ой, — шипы уходят обратно под кожу, и становится как-то неловко. — Прости, — присаживается рядом с Сугуру, перехватывая его несопротивляющуюся ладонь. — Может, тогда просто полежим? Сугуру устало кивает, обнимает одной рукой за плечи и утягивает обратно на кровать. Сердце бьется непозволительно быстро. А осознание скребет кошками на сердце.       — Раз мы лежим, может, поцелуемся? Сугуру не отвечает, лишь подтягивается поближе к лицу Тетцуро и смазано ведет губами. Голова кружится то ли от выпитого, то ли от жара чужого тела, то ли от поцелуев Тетцуро. Но сейчас Сугуру не против.       Тетцуро старается не обращать внимание на соленые дорожки слез, что он сцеловывает с щек. Видимо, алкоголь вновь привел Сугуру не туда.