Сегодня облачно

      Блэк Паста вели по тюремному коридору под усиленной охраной. Четыре года в тюрьме заставили лидера бунтарей смириться с тем, что он проиграл и его скоро казнят. Четыре года… Немного по меркам обычных пони, но им-то не приходится сидеть в карцере и переносить ежедневные жестокие пытки — следователи Селестии пытались узнать, кто ещё участвовал в мятеже в военном лагере номер двадцать шесть, расположенном под Понивиллем. Блэк Паст оказался им не по зубам. Ни боль, ни страх смерти не могли заставить старого солдата выдать своих товарищей. Паст не знал одного — большую часть мятежников вычислили и арестовали.       Шаг… Шаг… Ещё один шаг… Пасту казалось, что лестница, ведущая из подземелья, не кончится никогда. Пусть даже наверху его ждёт плаха… смерти он не боится. Жаль только, что он не успел оставить наследника… Быть может, Селестия прислушается к его последнему желанию? Это ведь закон… Да и мятеж он поднял потому, что жизнь в лагере стала невыносимой…       Паста привели в тронный зал. Селестия, разумеется, была там. Стоя у витража, она ждала, опустив глаза в пол. Услышав цокот копыт, она обернулась:       — Стража, свободны.       — Ваше Высочество, — мгновенно воспротивился лейтенант охраны, — я считаю недопустимым оставлять вас наедине с этим опасным мятежником!       — Вас никто не спрашивает, лейтенант. Если бы я хотела знать ваше мнение — я бы сказала.       — Да, Ваше Высочество, — лейтенант поклонился и удалился в сопровождении солдат.       Селестия развернулась к Пасту. На шее у него был ошейник, короткой цепью соединённый со скованными передними копытами. Крылья были привязаны к бокам толстой прочной верёвкой. Но даже в таком унизительном виде чувствовалась его первозданная сила — Паст был одним из тех, кого Найтмэр Мун создала для своей армии.       — Скажите мне, Паст… Что заставило вас поднять мятеж? — голос Селестии был полон горечи.       — Ваше Высочество… — Паст поднял глаза, так как поднять голову ему не позволяла цепь. Даже тут, стоя перед принцессой, которая тысячекратно превосходила его по силе, в копытах которой теперь была его жизнь, он держался как равный. — Легко смотреть на солдат свысока, сидя в тёплом дворце. Вы слепы настолько, что не видите или не желаете увидеть, что вы можете так жить лишь потому, что тысячи пони по всей Эквестрии пашут на вас, поднимая голову лишь затем, чтобы осмотреться и узнать, нет ли ещё какой-никакой работы. На балах в вашем дворце блистают дорогие наряды, пони из высшего общества обсуждают последние новости и романы. В то же время кто-то замерзает на улице под воротами дворца, чтобы никто не мог в него проникнуть. Вы живёте и жируете, беситесь с жиру, а мы голодаем. Условия жизни в лагерях невыносимы… а всё потому, что вам же нужно на ком-то экономить! Не говоря уже о том, что солдаты гибнут в ваших бессмысленных войнах… Генералы играют нашими жизнями, чтобы ваш жирный зад мог сидеть на троне и оттуда диктовать всем свои указы! — крикнул Паст, всё больше наливаясь яростью.       Селестия долго молчала. Судя по выражению глаз, она была до глубины души оскорблена. Особенно, похоже, её задел «жирный зад». Как известно, солнечная принцесса очень трепетно относилась к своей фигуре. Она уже который месяц сидела на диете, но результата пока добиться не получалось. А терпеть издёвки она не была намерена. Но и не согласиться со словами арестованного не могла.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Только то, что для мятежа были причины. Мы лишь хотим, чтобы у нас были права… чтобы с нами не обращались, как с грязными рабами! Разве это много? — выкрикнул Паст.       Селестия опустила веки:       — Что же… Я передам вашу просьбу генералу, командующему тренировочными лагерями, Паст.       Паст промолчал, но в его глазах ясно читалась благодарность.       — Но отменить смертный приговор я не в силах. Послезавтра в полдень вас повесят.       — Позвольте мне хотя бы увидеться с женой напоследок, — попросил Паст, у которого от низкого наклона уже начинала болеть шея.       — Конечно. Как её имя?       — Лавли Кричер, — прошептал Паст. — Она в тренировочном лагере номер двадцать шесть.       Селестия кивнула:       — Лейтенант!       Вошёл лейтенант стражи.       — Отправьте пару пегасов в тренировочный лагерь номер двадцать шесть. Сюда нужно доставить одну кобылку… Лавли Кричер. Передайте ей, что её здесь ждёт кольт.       Паст склонил голову ещё ниже — так, что цепь провисла.       — И отведите арестованного обратно в подземелье, — распорядилась Селестия, снова развернувшись к витражу. — Мне жаль, Паст, но закон есть закон.       — Я понимаю, Ваше Высочество.       Последняя встреча Блэка Паста с женой состоялась в подземелье Кантерлотского замка. На следующий день Паст был повешен за организацию мятежа в военном лагере. А две недели спустя Кричер поняла, что забеременела. У неё родился сын, которого она по завету казнённого Паста, всю жизнь мечтавшего о наследнике, назвала Соулом…

За сутки до возвращения Найтмэр Мун

      Будильник зазвенел в шесть часов утра. Через полсекунды за дверью раздался голос взводного дежурного:       — Подъём, бесполезные куски дерьма!       Встав с койки, я начал быстро одеваться. Чёрт… Ненавижу тренировочную форму. Глаза болят уже от всей этой серости… Без малого двадцать пять лет тут живу, родился в этом треклятом военном лагере и тут же, скорее всего, и сдохну, если только меня гидра не сожрёт или мантикора не порвёт на части. Говорили, что мама умерла вскоре после того, как родила меня, так что я рос на попечении ротного командира. Отца я тоже не видел — его повесили за мятеж задолго до моего рождения. Словом, безоблачной моей жизнь не была никогда, но последние годы были особенно тяжёлыми. Когда мне исполнилось пятнадцать, меня зачислили в роту, и начались бесконечные тренировки.       — Рядовой Блэк Соул! — громыхнуло от двери, где стоял взводный. — Отдельное приглашение нужно?!       — Хавальник завали… — пробурчал я, недвусмысленно кидая на взводного взгляд из-под чёлки. — Или зубы научился отращивать?       Взводный потянулся к прикреплённому на седлу кнуту, но я уже был вне зоны его досягаемости — проще говоря, ушёл на приличное расстояние по коридору. К тому моменту, как я появился на плацдарме, там было уже всё подразделение, которому ротный что-то усердно втирал.       — Опаздываете, рядовой Соул! — капитан резко развернулся ко мне.       — Виноват, — буркнул я, глядя ему в глаза.       — Виноват, господин.       — Я ценю то, что вы так меня уважаете, капитан.       Подразделение застыло. Никто ещё не решался разговаривать с капитаном так резко и нахально. Капитан кивнул стоящим у выхода солдат. Не успел я даже понять, что произошло, как уже лежал мордой в земле.       — На гауптвахту, — коротко распорядился капитан и вернулся к подразделению.       Меня поволокли по земле, как куль с дерьмом, собирая моей головой все камни и неровности по пути. Похоже, стражникам это доставляло немалое удовольствие. Скрипнула дверь старого деревянного сарая; хорошенько раскачав за копыта, меня со всей дури швырнули внутрь, где пахло сырым сеном и испражнениями. Лицом я влетел в стог пахнущего мочой сена, пропахал его носом и врезался в дальнюю стену «губы». Дверь захлопнулась.       — А-а-а… и тебя посадили, бунтарь?       Повернув голову, я увидел сотоварища, от шеи которого тянулась вмонтированная в стену цепь. Похоже, он провинился куда сильнее — его спина была взлохмачена, а кое-где ещё сочилась кровь.       — Ты кто? — выдавил я, вставая и вытирая бока. Заторможенное сознание не хотело нормально работать.       — Не узнал? Рядовой Маунт Гард. За что посадили-то? Капитану опять нахамил?       — Заметно?       Гард звякнул цепью:       — Зная тебя, отморозок, я другого и не мог предположить.       Я сумел наконец отряхнуть с себя влажное вонючее сено и хотел было ответить, но ничего достойного в голову не пришло. Гард продолжил:       — Осторожнее, что ли. Рано или поздно плохо кончится. На мою спину посмотри…       Повисло длительное молчание. Расчистив себе место на дощатом полу, я лёг, свернувшись калачиком, и даже успел задремать, когда снаружи послышались шаги. Скрипнула дверь.       — Встать! — рявкнул кто-то.       Гард моментально встал навытяжку. Лениво поднявшись, я, склонив голову, посмотрел на силуэт, появившийся в двери — и еле успел увернуться от прилетевшего тела. Грянувшись об пол, оно распласталось, как безжизненное. Едва закрылась дверь, я кинулся к телу. Им оказалась молодая кобылка, обритая налысо, с короткими прижатыми к бокам крыльями. И она была без сознания… чёрт!       — Тащи её сюда! — рыкнул Гард, расчищая вокруг себя место. — Быстро, придурок!       Подхватив тушку зубами за шкирку, я потащил её через вонючее сено, про себя молясь, чтобы у неё не оказалось переломов. На «губе» вправлять кости было бы проблематично. Вообще гауптвахта считалась одним из самых жестоких наказаний. Солдаты иной раз по несколько недель жрали пропахшее мочой сено и спали в собственных испражнениях. Заключение нередко сопровождалось издевательством со стороны охраны и бичеванием. Да и болели потом очень многие.       Разложив бездыханное тело перед собой на занозистом полу, Гард коршуном навис над ним и начал приводить в чувство. Медицинскую подготовку проводили в обязательном порядке, но, Тартар меня забери… ткните копытом в того, кто на ней не дрыхнет без задних копыт? Хотя да… Передо мной был явно яркий пример того чокнутого, который ходил на неё. Надо же… Пригодилось.       Прошло немало времени, прежде чем кобылка очнулась. Закашлявшись, она села и захрипела, прочищая лёгкие. Гард прислонился к стене, переводя дыхание.       — Всё нормально? — поинтересовался я, подходя к кобылке.       — Да. А ты мог бы и вмешаться, — ледяным голосом ответила она. И по ледяному голосу я с ужасом узнал свою старую знакомую. К счастью, знал я её не лично. Какое-то время она служила при капитане роты, осуществляла наказания. Чёрт… до сих пор при одних воспоминаниях чешется спина. Даже комрот не умел так сильно пороть.       — Не сообразил. Стрессовая ситуация, знаешь…       — Стресс лечится, — пробурчала кобылка, которую к слову звали Дарк Найт, вставая. — Показать, как?       — Не надо, — Гард приподнял копыто. — Найт, в такой ситуации не все знают, как действовать. За это шею не сворачивают.       Найт засопела. И, хотя её каменное выражение лица не изменилось, я понял, что она тем не менее сменила гнев на милость.       — Нам тут ещё минимум сутки находиться, так что советую всем завалить хавальники, — продолжил Гард. — Если перессоримся — лучше не будет. Не приведи Селестия кто-то позовёт охрану. Сами знаете, что тогда будет…       Я невольно повернул голову в сторону двери. Этого не было видно, но на её внешней стороне висела особенно изуверская плеть, на «хвостах» которых были маленькие железные треугольники с отточенными гранями. При каждом ударе они рассекали шкурку до кости, причиняя невыносимую боль. Пару раз мне прилетало такой, так что знал я это не понаслышке.       Снова потянулись неторопливые часы. Найт задремала, зарывшись в вонючее сено, выставив наружу только носик. Я свернулся калачиком на голом занозистом полу, да и Гард тоже погрузился в полудрёму, сидя, привалившись к стенке. Наконец снаружи снова послышался цокот копыт. Дверь сарайчика со скрипом дерева и ржавых петель открылась. Вошёл офицер.       — Все трое, на выход.       Снаружи шло общее построение — в лагерь наведался кто-то из «высокого начальства». После бунта тридцатилетней давности инспекции стали регулярными. Так как мы не могли предстать перед генералом, «благоухая» гниющим сеном и мочой, нас прогнали через полевой душ. Ну, как душ… Проще говоря, по дороге на нас вылили тонну ледяной воды из дождевой тучи, так что в строй нас загнали мокрых до нитки. Инспектирующий лагерь генерал внутренних войск уже ждал на плацдарме, где выстроился по подразделениям весь батальон.       Окинув солдат взглядом, генерал вполголоса сказал что-то капитану. Я разобрал только слова «Это опасно». Капитан ответил что-то вроде «Альтернатив нет». Поправив шлем, генерал сказал что-то ещё и удалился.       — Значит, так, солдаты, — капитан окинул взглядом весь батальон. — Все вы наверняка знаете, что сегодня канун праздника Солнцестояния. Наш батальон выходит на ночную охрану города. И не приведи Селестия хоть один из вас покинет свой пост!       — И что будет тогда? — не сдержался я.       Капитан кинул на меня раздражённый взгляд:       — Полсотни плетей и неделя на гауптвахте, рядовой. И ещё. Сегодня в город прибывает личная ученица Её Высочества, которую нам приказано охранять любой ценой. Рядовой Блэк Соул — вы этим и займётесь. В следующий раз будете держать язык за зубами.       — Есть, господин капитан.       Капитан кивнул:       — Разойдись! Построение сегодня в восемь часов вечера. Рядовой Блэк Соул — отправляйтесь в город. Провороните прибытие ученицы Её Высочества — жестоко пожалеете.       По пути к выходу из лагеря я внезапно услышал сбоку какой-то странно знакомый шум. Да… Чуйка меня не подвела. Несколько солдат прижали какую-то кобылку к стенке, явно выбивая из неё какие-то долги. Та всхлипывала и пыталась убедить их, что у неё ничего нет. Проверив, как хорошо сидят на копытах подковы, я подошёл к ним и деликатно потрогал одного из вымогателей за плечо. Тот обернулся и тут же получил по зубам. Второго я вырубил ударом задних копыт с полуразворота. Третий кретинизмом не страдал. Поняв, что со мной разобраться будет проблематично, он спешно рванул куда-то — явно за подмогой.       — Идём отсюда, — распорядился я, отрывая кобылку от стены казармы, к которой её прижимали. — Быстро, дура! Он сейчас вернётся, и наверняка не один! И не факт, что мне удастся отбить тебя снова.       Кобылка пошла за мной, как на поводке. Доведя её до сарайчика, в котором хранились лопаты и мётлы, я остановился, осмотрелся и как можно мягче спросил:       — Как звать тебя?       — Г-гвей Бёвд, — всхлипывая, ответила кобылка, вытирая глаза. — Вядовой Гвей Бёвд, шестая казавма.       — Пошли, провожу, — я снова осмотрелся. Никого. — Только быстро.       «Быстро» не получилось — Бёрд оказалась той ещё трусихой. Она шугалась каждой тени и каждого куста, попадавшегося у нас на пути, и то и дело прыгала мне на шею, дрожа, как молодая осинка. Каждый раз мне приходилось отрывать её от себя и оперативно утешать, осматриваясь, чтобы нас не засекли. Словом, мне в тот день удалось поставить мировой антирекорд — двести футов за сорок пять минут. Потом ещё футов пятьдесят мне пришлось пропилить по казарме. Благо ещё, что комната Бёрд оказалась недалеко у входа. Положив её на койку, привинченную к стене, я попытался было уйти, однако и тут не преуспел. И куда испарилась трусость этой кобылки?..       Вскочив с койки, Бёрд загородила мне дорогу.       — Отойди, — ледяным голосом потребовал я, стараясь смотреть в пол.       — Я не хочу, чтобы ты уходил. Ты… кто ты?       — Рядовой Блэк Соул, — лаконично представился я, стараясь смотреть в пол.       — Соул… я не хочу, чтобы ты уходил. Ты ведь спас меня, и я не могу не васплатиться за это. И…       Проклятье! Если бы она знала, как мне в тот момент хотелось ей обладать! Я отдал бы всё, лишь бы оказаться с этой кобылкой в одной постели… Долг, честь — какое всё это теперь имело значение, если передо мной стояла она, да ещё и сама предлагала обладать ею?..       — Что ты имеешь в виду? — для проформы спросил я, чувствуя, что начинаю возбуждаться.       Бёрд слегка коснулась моей шеи и заглянула в глаза истинно кобыльим взглядом, горячо прошептав:       — Я думаю, ты и сам понимаешь, вядовой Блэк Соул…       Расстегнув зубами пуговицу моего воротника, она повалила меня на койку и нависла сверху, впившись в мою морду мучительно сладким поцелуем. Возможно, мне когда-то придётся отвечать за это перед командованием… но это потом. А сейчас этот бесконечно длинный миг принадлежит нам.

***

      Добираться от казармы до ворот мне пришлось короткими перебежками, прячась в тени казарм, чтобы не попасться на глаза патрульным. Учитывая, что дежурный по казарме поймал меня как раз в ту минуту, когда я трахал Бёрд, мне пришлось вырубить его и очень быстро оттуда убегать. Проникновение в казарму и совращение солдат жестоко наказывались. А учитывая, что дежурный сообщил бы майору, а я нарушил его прямой приказ, то я получил бы тройное наказание. Этого не хотелось бы.       Как и следовало ожидать, прибытие ученицы Ея Высочества Жирная Задница я пропустил. Стоял уже вечер, стремительно темнело, так что искать прибывшую было бы проблематично, если бы мы с ней в буквальном смысле не столкнулись нос к носу. Как я понял, что это именно она? По целому эскорту стражи из Кантерлота.       Брр… Если я кого и ненавижу больше нашего офицерского состава, так это кантерлотские солдаты. Золотые доспехи носят, хрен пойми кого из себя строят… В бою ни разу не были, крови своей не пробовали, но мнят себя важными шишками. А мы… Мы многократно рисковали своими жизнями, защищая проклятый Понивилль. Замерзали насмерть на посту холодными зимами. Вязли в болотах и тонули в реках, преследуя по лесу опасных тварей. Гидры, мантикоры, звёздные волчицы, Малая и Большая Медведицы… Осенний лес становился опаснее обычного, корма зверям оставалось мало, и они выходили, чтобы полакомиться понятинкой. Нам приходилось закрывать город грудью. Стоит ли говорить, что многие гибли?..       В общем, я бежал по городу, вылетел из-за угла и чуть не сбил с копыт проходящую мимо ученицу Селестии. Она отделалась лёгким испугом, а вот мне оперативно заломили копыта и повалили мордой в землю.       — Стража, вольно.       Сильные копыта, прижимающие меня к земле, исчезли. Я встал.       — Что это значит? — в упор спросила ученица, глядя на меня со знакомым прищуром.       — Меня прикомандировали к вам в качестве телохранителя, мисс…       — Спаркл. Твайлайт Спаркл.       — Мисс Спаркл. Это распоряжение командования военного лагеря номер двадцать шесть.       Твайлайт окинула глазами эскорт:       — Этой охраны мало?       Я пожал плечами, лязгнув латами:       — Мисс Спаркл, я солдат. Мне дают приказ, и я его исполняю. А кто, зачем и так далее — меня волновать не должно. Если не нравится, что вам навязывают моё общество — обращайтесь не ко мне, а к комроту. Могу проводить.       Твайлайт промолчала. Кажется, она не слишком обрадовалась перспективе такого сопровождения, однако возражать не стала. Видимо, она решила, что от меня толку не добьёшься, потому раздражённо кивнула и кивком пригласила стражу идти за ней. Я присоединился к хвосту этого унылого конвоя, стараясь не думать про себя, насколько ученица Селестии на самом деле прекрасна. Блин… Не будь у меня нового, весьма перспективного знакомства и не охраняй её целое подразделение стражи, я бы, быть может, попытался бы подкатить к ней. Чёрт… До сих пор не могу отойти от того часа, что я провёл в казарме у Бёрд. Давно я не испытывал ничего подобного… примерно с того момента, как подговорил кухарку подсыпать комроту в суп рвотного. Но тогда, впрочем, было не так приятно. Хотя да… я испытал невероятное удовольствие, слушая, как он заперся в кабинке и битый час бле… фонтанировал. Правда, кухарка оказалась бесхребетной, и, когда проблевавшийся майор припёр её к стенке, мигом сдала меня с потрохами. По приказу майора мне всыпали три дюжины плетей, а мне долго пришлось вымаливать у кухарки прощение бухлом — медовухой и палёнкой.       Бр-р-р… Какую только хрень по молодости я не творил! Аж вспоминать иногда противно…       Тем временем эскорт дошёл до библиотеки Золотого Дуба, в которой, видимо, должна была жить мисс Спаркл. Остановившись возле двери, Твайлайт развернулась и холодно проговорила:       — Стража, свободны.       Увидев, что я остался стоять на месте, она чуть раздражённо добавила:       — Тебя я тоже не задерживаю.       — Мисс Спаркл, мне приказано сопровождать вас везде, хоть бы и в постели. Надеюсь, до этого не дойдёт.       Окинув меня ещё более раздражённым взглядом, Твайлайт ответила:       — И не мечтай. Если ты считаешь, что я буду терпеть твою похабщину — то глубоко заблуждаешься. Ещё один подобный случай — и я подам жалобу твоему комроту… а лучше — накажу плетью сама.       Мне хватило сдержанности промолчать. Открыв дверь, Твайлайт зашла в библиотеку. Я тенью последовал за ней.       М-да… мой разум, отравленный долгим сиденьем в четырёх стенах казармы, был, мягко говоря, разочарован. От жилья личной ученицы самой принцессы я ждал большего. Круглая комната футов двадцати в диаметре, окаймлённая встроенными в стену книжными полками. Под полками громоздились ящики и запечатанные коробки. В дальней стороне уходила на второй этаж лестница. Словом, ничего впечатляющего не было.       — Раз уж тебя мне навязали, — Твайлайт развернулась ко мне, — помоги с вещами.       — Моя работа — оберегать вас, а не выполнять каждую вашу прихоть, мисс Спаркл.       Твайлайт развернулась ко мне так резко, что грива возмущённо хлестнула её по шее:       — Я воспитывалась при дворе Её Высочества, а потому не потерплю такого отношения!       Я опустил глаза в пол, не склоняя, однако, головы, и ответил:       — Да, мисс Спаркл. С чего мне начать?       — Разбери коробки, — лаконично приказала Твайлайт, исчезая на втором этаже. Сняв с целой башни коробок верхнюю, я услышал сверху голоса:       — Твайлайт, тебе не кажется, что тебе не стоит так часто пользоваться своим статусом? В конце концов, Селестия велела тебе завести друзей, а такое твоё поведение не слишком этому поможет…       — Спайк… Займись делом вместо того, чтобы болтать.       Оторвав зубами липкую ленту, которой была заклеена крышка коробки, я открыл её. Ну да, кто бы сомневался… книги. Кто-то постоянно сравнивает их с сокровищами. Наверное, мне никогда не понять, почему — неграмотный, а учиться уже поздно. Да и никто мне не даст такой возможности…       Когда Твайлайт спустилась на первый этаж, перед её глазами предстала целая картина: я стоял на стремянке на задних копытах, держась за полку передними и балансируя на крыльях стопками книг, которые зубами по одной ставил на полку. Отточенное многолетними тренировками мастерство работы челюстью оказалось как нельзя кстати — представляю, что бы из меня сделала мисс Спаркл, если бы хоть на одной из книг остались следы зубов… Обложки были обшиты какой-то мягкой тканью, так что от меня требовалась тройная осторожность. Тут-то и пришлось вспомнить добрым словом нашего майора, который иногда в качестве наказания заставлял провинившегося солдата два часа неподвижно стоять, держа в зубах сырое яйцо! Ненароком раздавивший его получал две сотни палок и отправлялся на «губу» на двое суток.       Подняв с помощью магии один из ящиков, Твайлайт сняла с него крышку и достала лежащие там книги, начав споро распределять их по полкам в какой-то непонятной последовательности. Засмотревшись, я потерял равновесие и едва сумел выправиться. Тьфу ты… Так и навернуться недолго. А пол библиотеки, кстати, выглядел на редкость твёрдым. От одного взгляда на него навевали неприятные и довольно свежие воспоминания о гауптвахте. Бр-р… Поморгав, так как трясти головой в моём положении было опасно, я продолжил аккуратно ставить на полку книги. Отхватывать неприятности на свой хвост не хотелось. Блин… При одной мысли об этом у меня зачесалась многократно иссечённая спина.       Пока я разбирал одну коробку, Твайлайт споро расправилась с остальными. Спустившись со стремянки, я повернулся к ней и, по-прежнему глядя в пол, негромко спросил:       — Какие ещё будут приказания, мисс Спаркл? — про себя кроя трёхэтажным матом майора, жирнозадую Селестию, Твайлайт и всех тех, до кого могло дотянуться моё сознание.       Твайлайт не удостоила меня ответом. Поклонившись так низко, что мой нос почти достал до пола, я слегка опустил веки. Что же… Если нет приказов — мне следует выполнять последний полученный. Стало быть… Конские перья, меньше всего мне хотелось бы выбрать то положение, в котором я оказался. Майор знал, куда отправить главного ротного бунтаря, нечего сказать!       — Как твоё имя? — холодно спросила Твайлайт. — Не называть же мне тебя просто солдатом.       — Солдат-штрафник Блэк Соул, мисс Спаркл. Но вы можете называть меня так, как вам угодно.       Дракон ощипанный, зачем я это сказал! От сноба можно ждать чего угодно… а от сноба из Кантерлота, да ещё и теревшейся возле принцессы — и большего.       — Блэк… Соул? — медленно повторила Твайлайт, склоняя голову набок.       — Да, мисс Спаркл.       — И кто дал тебе такое имя?       — Мать, мисс Спаркл. Я её не помню. Она умерла, когда родила меня. Успела только назвать меня так по просьбе отца.       — Что произошло с ним?       — Его повесили за организацию мятежа в военном лагере, мисс Спаркл.       Твайлайт, кажется, заинтересовалась. Сев на пол, она смотрела на меня, по-прежнему склонив голову набок.       — Мятежа?       — Да, мисс Спаркл… или, возможно, мне следует называть вас «госпожа»?       — Называй как прежде. Продолжай.       — Да, мисс Спаркл. В двадцать шестом военном лагере двадцать пять лет назад был мятеж. Его поднял пони, которого я мог бы называть отцом. Его сторону приняли многие солдаты, которым не нравилось, что с ними обращаются, как с рабами.       — В военных лагерях плохо обращаются с солдатами?       — Да, мисс Спаркл, — этот разговор начинал мне смертельно надоедать. — Количество шрамов на моей спине тому свидетель.       Твайлайт встала:       — Шрамов?       — Да, мисс Спаркл, — казарменный сортир! Сколько это ещё это будет продолжаться?!       Твайлайт долго молчала. Кажется, ей не приходилось сталкиваться с настолько жёсткой реальностью. Оно и понятно… Дочь Кантерлота, города богатого и развратного. Откуда ей знать, что такое жизнь?..

***

      В ночь перед мэрией собралась огромная толпа — яблоку некуда было упасть. Меня притёрли к Твайлайт с такой силой, что я не мог разогнуть крыло даже после того, как все немного разошлись.       — И в завершение праздника я представляю вам… — торжественно провозгласила Айвори Скролл, однако её перебил до боли знакомый голос:       — Спасибо, Мэр. Дальше я справлюсь сама.       Над балконом, где должна была стоять Селестия, взвилось облако синего дыма, при виде которого у меня защемило сердце. Проклятье… Я уже видел его… бесконечно давно…       Найтмэр Мун, окончательно сгустившись, осмотрела толпу и хищно облизнула губы. От одного её взгляда мои внутренности смёрзлись в ледяной ком. Нет… Этот ночной кошмар моего народа не мог вернуться… Проклятье! Секундный зрительный контакт дорого мне стоил. Разум мгновенно заполнила ненависть, причём настолько лютая, что я едва не вцепился зубами в шею стоящей рядом Твайлайт.       — Надо же… Я знала, что тут будет много пони, но не ожидала увидеть столько своих рабов… Предали свою госпожу и перешли на службу под тёплое крыло моей предательницы-сестры, ведь так?       Слова затекали в уши и пробегали по жилам, как яд. Я уже почувствовал, как невольно делаю шаг вперёд, но меня удержала с помощью какого-то заклинания Твайлайт:       — Стой.       — Ваше предательство достойно наказания, мои рабы, — промурлыкала Найтмэр, беря ближайшего стражника гривой за подбородок и заглядывая ему в глаза. — Но ваша госпожа сегодня добрая… Вы будете прощены, если пойдёте со мной…       — Ценой гибели своих душ? — спросил кто-то.       Эти простые слова отрезвели меня. Обернувшись, я увидел как Гард медленно выходит на середину площади. Пони спешно расходились перед ним.       — Что ты сказал, раб? — тихим разъярённым голосом спросила Найтмэр, отпуская подбородок солдата.       Гард стоял посреди площади, спокойно и уверенно смотря в глаза ночной твари.       — Что ты сказал, раб? — взревела Найтмэр.       — Я служу трону Эквестрии, а не тому, кто его занимает. Никакие твои слова не заставят меня предать то, за что я боролся столько времени. И даже если ты займёшь престол, я не сложу оружия.       Найтмэр Мун хищно оскалилась:       — Что же… Видимо, в одном моём рабе больше силы духа, чем во всех вас. Что же, это поправимо!       Её рог загорелся бирюзовым. Гард стоял на месте, так же спокойно глядя в её глаза и даже не порываясь отойти в сторону. Однако рокового удара не последовало. Пригасив уже готовый сорваться с кончика рога разрушительный луч, Найтмэр прошипела:       — Мы ещё расквитаемся с тобой, раб! — после чего, обратившись синим облаком, поднялась в небо и исчезла.       Несколько бесконечно долгих секунд над площадью висело молчание, затем раздался голос Айвори Скролл:       — Что всё это значит?       Одёргивая воротник солдатской рубахи, Гард ответил:       — Это значит, что мы в… — сглотнув явно матерное слово, он резко перевёл разговор в другое русло: — Разрешите доложить комроту о произошедшем?       Через толпу пробился взмыленный майор, к седлу которого был прикреплён короткий меч.       — Рядовой! — от этого вопля подскочили все, кто был рядом. — Какого… — пропустив ругательство, комрот кивнул на Гарда: — Арестовать!       К Гарду подошли несколько сослуживцев и увели его через расступающуюся толпу. Тот не стал сопротивляться. Запрыгнув на балкон, майор, обращаясь к собравшейся толпе, начал говорить, тяжело роняя каждое слово:       — В связи с сложившейся тяжёлой обстановкой, я ввожу в городе военное положение. Солдаты из тренировочного лагеря номер двадцать шесть будут патрулировать улицы города круглосуточно. После заката объявляется комендантский час. Патрульные получат право арестовывать всех, кто окажется вне дома после заката. Также настоятельно советую никому не выходить из дома в одиночку. Если заметите что-то подозрительное — немедленно сообщите ближайшему патрулю. Я надеюсь, что мы можем рассчитывать на вашу сознательность. А сейчас — разойтись!       Твайлайт было вскинулась, но я положил ей копыто между лопаток и шепнул:       — Не надо. Пойдёмте, моя госпожа. Я провожу вас до библиотеки.       Всю дорогу до дуба я спиной чувствовал, что из меня сейчас сделает мисс Спаркл. И да, не прогадал. Едва за нами закрылась дверь библиотеки, Твайлайт развернулась ко мне и отчётливо прошипела:       — Что. Это. Было?       — Госпожа, вы может этого и не поняли, но я спас ваш круп от гауптвахты. Майору всё равно, кто перед ним. Он бы и саму Селестию сослал на губу, если дать ему волю. Вы вольны наказать меня, но, повторюсь — я спас вас от неприятностей.       Твайлайт кинула на меня взгляд, который можно было истолковать как желание вздёрнуть на осине, но промолчала. Хотя, судя по всему, меня впереди ждало солёное время. Черти драные… Этого ещё не хватало!       Следующие несколько дней действительно протекли в весьма напряжённой обстановке. Мало того, что ученица Её Высочества оказалась тем ещё снобом, так ещё и мстительной, как наш майор с попойки. Так что все эти дни мне помимо чёрной работы пришлось ещё переносить адское количество издевательств и придирок со стороны Твайлайт. Чесслово, лучше уж полсотни плетей от майора…       В городе тоже стало жить кисло. Многочисленные патрули с приказом арестовывать всех, кто попадается по пути, комендантский час по ночам. Не говоря уже о том, что добрая половина солдат лагеря номер двадцать шесть переметнулась и подняла новый мятеж. Его удалось подавить, однако большая часть мятежников сбежала. Это было уже банально опасно — нагрянут на город — устанем зачищать… Да и потом, не станет Найтмэр церемониться. Пустит пал — с неё станется.       Айвори Скролл лишилась своего поста, как «не справляющаяся со своими обязанностями», и город возглавил майор. Как говорили — за глаза конечно — он был единственным пони, которого к власти допускать было нельзя. Кто-то считал майора старым воякой, другие наоборот говорили, что своё звание он получил в результате политической карьеры. Но, как ни странно, майор оказался единственным, кто сумел удержать город в стальных копытах. Беспорядки давились быстро и жёстко, нескольких паникёров демонстративно повесили. Это дало свои плоды — в Понивилле стало более-менее спокойно.       За эти дни я прекрасно успел изучить характер Твайлайт Спаркл. Она была достойной дочерью Кантерлота, города больших денег и столь же большой похоти. Трусливая, лживая, изворотливая и чертовски избалованная богатством. Переход на «осадное положение» стал для неё самым настоящим шоком. Само собой, злобу она изливала на меня — единственного пони, который был рядом.       Итак, прошло четыре дня. Слава Селестии, что её растреклятая ученица хотя бы позволяла мне навещать Гарда на губе… Да, друзьями мы, мягко говоря, не были, даже скорее наоборот. Но после того, что он сделал на площади, я проникся к нему уважением. И то сказать… Сказать такое в глаза самой Найтмэр Мун — надо быть мужественным или безумным.       — Соул?       Услышав за спиной голос Твайлайт, я моментально обернулся:       — Да, мисс Спаркл?       — Ты уже полчаса стоишь тут.       — Прошу прощения, мисс Спаркл… Задумался.       Твайлайт сидела передо мной, склонив голову на плечо:       — И о чём же?       — О ситуации в городе, мисс Спаркл… С Найтмэр Мун всё-таки надо что-то делать. Мы долго не…       — Это не твоё дело, Соул. Ты — солдат-штрафник, мой слуга. И ты должен выполнять мои приказы, а не размышлять о том, что тебя не касается.       — Мисс Спаркл, именно потому, что я солдат, я обязан…       — Мне повторить внушение? — негромко спросила Твайлайт, прищурившись.       — Нет, мисс Спаркл, — я спешно поклонился. Несмотря на то, что Твайлайт была истинной дочерью Кантерлота, надо сказать, плетью она орудовать умела, и снова жертвовать своей спиной у меня не было желания. Тем более, что старые раны ещё не закрылись…       — Тогда не трать времени на то, что тебя не касается.       — Да, мисс Спаркл. Чем мне заняться?       Твайлайт уже хотела было что-то сказать, но тут в дверь постучали. В библиотеку зашёл наш майор. При его появлении мой желудок сжался до размеров лесного ореха. О Тартар, о вместилище грешников…       — Мисс Спаркл? Я вынужден просить вас об услуге.       — Слушаю, — нехотя буркнула Твайлайт, оборачиваясь.       — Мне нужен Блэк Соул… а в идеале — и вы тоже. Мои шпионы нашли убежище Найтмэр Мун… Вы — сильный маг, а потому можете оказаться полезны в уничтожении этой твари. Только так можно будет вернуть мир в Понивилль, и…       Твайлайт оборвала его жестом:       — Я поняла. Дайте мне немного времени.       Признаться, Твайлайт смогла меня удивить. Я думал, что эта дочь погрязшего в похоти и деньгах Кантерлота даст тягу, но мисс Спаркл вместо этого достала откуда-то пару седельных сумок и начала заполнять их книгами, которые снимала с полок и отбирала по какому-то непонятному принципу. Твайлайт прервалась на секунду только для того, чтобы повернуться ко мне и сказать:       — Возвращайся в казарму. На время ловли Найтмэр Мун ты возвращаешься в роту.

***

      «Ночь и лес Эверфри — самое ядрёное сочетание даже для солдата», — думал я, шагая по широкой тропе в беспорядочном строю. Три взвода пятой роты двенадцатого батальона пятьдесят третьей особой дивизии по приказу майора рассыпались по лесу, окружая находящийся где-то в глубине леса замок. По легенде когда-то там жили Сёстры… до того, как старшая изгнала младшую на луну. Жаль, что это всего лишь красивая сказка.       — Стоять!       Раздавшийся переди голос майора заставил меня передёрнуться. Попав копытом в грязную лужу, я поскользнулся и едва не упал на идущую рядом Твайлайт. Да, даже на опасном задании майор всё равно вкопытил мне охрану этой… Даже ругательства не могу припомнить подходящего.       — Здесь, — голос майора был как никогда напряжён. Он стоял у края обрыва, через который вёл когда-то мост, ныне болтающийся на паре гнилых верёвок. — Мисс Спаркл, кому-то придётся вас перенести на ту сторону. Боюсь, что починить мост с нашими ресурсами будет невозможно… Ты и вы трое — займитесь. Но аккуратно, Тартар вас забери!       Комрот повернулся ко мне:       — А ты, Соул, слетай-ка разведай. Попробуешь убежать — сильно пожалеешь. Найдём и вздёрнем.       Я прошёл к обрыву, нарочно притерев ненавистного майора плечом, и подчёркнуто спокойно перелетел на тот берег.       — Стой, куда?!       Рядом со мной приземлился на все четыре копыта Гард.       — Я прикрою, — лаконично и безапелляционно заявил он. — Если там реально Найтмэр Мун — помощь тебе не помешает…       Возражать я не стал. Да, мы всё-таки не друзья, даже скорее враги, но помощь лишней не бывает. Тем более в таком опасном деле.       Изнутри замок выглядел уныло, как и любое жилище, покинутое пони. Мы вошли под своды, оставив у входа подковы — на всякий случай. Слишком громкий стук мог выдать наше присутствие. Держа наготове длинное копьё, я прошёл по залу, некогда служивший тронным, судя по всему — с потолка свисали порядком потрёпанные штандарты, а в дальнем конце стояли два каменных трона. Ничего.       — Разделимся? — почему-то полушёпотом спросил я.       — Не думаю, что это хорошая идея. Найтмэр Мун опасна, и…       Раздавшийся под потолком демонический смех заставил нас обоих резко вскинуть головы. Найтмэр Мун в буквальном смысле висела под потолком, развернув широкие крылья. Сложив их, демонесса ночи спикировала к нам. Я машинально попытался ударить её копьём, но удар вышел скользящим и пришёлся по маховым перьям. Найтмэр Мун расхохоталась снова:       — Ты снова пытаешься сопротивляться, раб?       Раздался стук — Гард опустил на пол копьё. Найтмэр хищно улыбнулась:       — Вот как… Ты готов сдаться?       — Оружие бесполезно против тебя, и я знаю это. Но мой дух тебе не сломить. И ты ничего не сможешь мне сделать, — спокойно ответил Гард.       Молния, сорвавшаяся с кончика рога Найтмэр, раздробила камень у копыт Гарда.       — Даже так, раб?.. — спросила демонесса, наклонившись к моему товарищу и приподняв ему голову с помощью гривы.       — Даже если мне будет угрожать смерть. Моя клятва сильнее, чем страх и боль, которые ты заставишь меня перенести.       — Клятва кому? Я создала когда-то ваш народ… Вы — мои рабы!       — Мы были ими, но давно обрели свободу.       Подняв нас обоих с помощью гривы, Найтмэр сжала нас, словно тряпичных кукол. Казалось, это уже конец… но тут с потолка раздался громовой голос майора:       — Атакуем со всех сторон!       На шею Найтмэр Мун свалились сразу несколько солдат. Вспышкой рога она раскидала их, те разлетелись в разные углы; но солдаты уже лезли из всех углов, а с потолка кто-то высыпал полный заряд флешетт. Большая часть из них воткнулась в пол, но десятка полтора запутались в гриве Найтмэр, сковывая её подвижность. Демонесса сжала нас со всей силы, что-то злобно шипя.       Чёрт возьми… такой боли мне не доводилось испытывать никогда, когда Найтмэр, потеряв силы, отпустила нас. Страшный удар… и темнота.

***

      — Подъём, кусок дерьма тимбервульфа!       Услышав знакомый голос дежурного, я собрался было встать и объяснить ему, что к чему, пересчитав заодно зубы, но не смог даже сесть на койке. Всё тело болело, а в особенности — спина. Видимо, именно на неё я упал.       — Ротный дежурный! — грохнуло с другой стороны. — Брысь отсюда!       — Есть, господин майор.       Открыв наконец глаза — на это тоже потребовалось усилие — я осмотрелся. Судя по всему, я находился в полевом госпитале. В пользу этого же говорило то, что из-под бинтов, которыми я был перемотан почти полностью, местами торчали пучки травы. Так у нас лечили переломы… Мысленно улыбнувшись — улыбаться в моём положении было чревато — я продолжил осматриваться.       Вот ротный командир, майор, судя по количеству шевронов. Вот только незнакомый… А вот и наш, уже остывший, лежит на койке, пока фельдшер ищет более-менее чистую простыню, чтобы завернуть тело. Вот Маунт Гард, замотанный бинтами ещё похлеще меня — только глаза и было видно. А рядом с его койкой… о Тартар меня забери!       Возле койки моего заклятого друга стояла сама Селестия. Трёхцветная грива развевалась, словно на ветру, на груди висел царский медальон, а голову украшала диадема. Увидев, что я очнулся, Селестия пошла ко мне. Я попытался встать, чтобы поклониться ей, но не смог даже пошевелиться — копыта взорвались страшной болью, а позвоночник опасливо захрустел.       — Не трудись, — Селестия остановилась возле койки. — Как твоё имя, солдат?       — Рядовой-штрафник Блэк Соул, Ваше Высочество. Я…       Селестия не стала дослушивать — обернулась к майору:       — Этих двоих представить к особой награде. Если б не они — история могла бы быть для нас гораздо печальнее.       Майор кивнул.       — Блэк Соул, говоришь? — Селестия снова повернулась ко мне.       — Да, Ваше…       — Не нужно формальностей. Я знала когда-то твоего отца, Блэка Паста.       Я так резко поднял голову, что хрустнула и заболела шея.       — Да… К сожалению, именно мне пришлось вынести ему смертный приговор. Но и Паст кое-чему смог меня научить.       Я поморгал. О великие мира сего… Что вообще можно сказать в такой ситуации?       — Майор, передайте командованию военного лагеря, чтобы все срочно собирались на плацдарме. Только командиры. Мне есть что им сказать.       Селестия опять повернулась к моей койке:       — Паста мне спасти не удалось — он совершил слишком много преступлений. Но я обещаю, что его старания не пропадут втуне. Я сделаю всё, чтобы облегчить вашу жизнь… Всё.       — Ваше Высочество! — вырвалось у меня.       — Да?       — Как… Как нам удалось одолеть Найтмэр? Она ведь…       Селестия многозначительно улыбнулась:       — Ответ на этот вопрос тебе предстоит найти самому, Соул. Но знай, что с этого дня я буду следить за каждым твоим шагом. И помяни моё слово — у тебя большое будущее…