Black and White.

На словах всегда все просто, а вот на деле все всегда сложно. Хрупкая девчушка, готовая совершать подвиги ради родных и близких. Постоянно думает о других, а мучается только одна Хината. Всегда было так. Всю боль и ложные надежды держала в себе, в глубоких уголках своей души. И просто мечтала о детской сказке, которая бурно окрашивалась в алый цвет. Кровь. Война. Страх. Вера. Если умереть – уже настоящее счастье. Как для нее, так и для него. Она резко открыла свои прилипшие из-за сна очи, чувствовала знакомую теплоту. Снова. Снова подвергла опасности своего любимого. Снова он спас ее от рук других шиноби. Почему же она такая слабая и беззащитная? Ей было стыдно признаваться, что она ранимая сущность. Итачи невольно заметил, что девушка проснулась, молча, ждал, пока сама начнет говорить. Знает, что бесконечно извиняться будет и слегка, правым уголков губ, улыбнулся. Ведь она так невинно жмурит глаза, будто боится выговора от любимого человека. Ее убивает чувство безответственности, что если ее единственный погибнет, вся вина будет на ней. Даже если она вовсе будет не виновна. Такая вот эта девочка, Хината Хьюга. - Итачи-сан, прошу вас простить меня, - тихо сказала девушка, потирая свои холодные от пота руки. Засмотрелась на свои обработанные мазью руки, не ощущая ни капли боли. Учиха уселся рядом, осторожно, будто она их хрусталя, поднял ее маленькую голову и напоил ледяной родниковой водой. По ее сухим губам скатилась капля воды, и парню стало не по себе, и нехотя отвлекся на стакан. – Мне так жутко стыдно, Итачи-сан. Я, правда, очень сожалею. Вы, скорее всего, как обычно пошли на задание, а я со своими проблемами вешаюсь вам на шею. Вы не должны были спасать меня. Я бы сама выбралась. – Пролепетала Хината, размазывая горячие слезы по щеке. – В следующий раз оставьте меня и ничего не предпринимайте… - Ее хриплые болезненные для него слова заткнуты кротким поцелуем. Хьюга проснулась окончательно, вскочив и присев на корточки. Было видно, что Учиха сам от себя не ожидал. Вырвалось, чисто случайно. Хотелось машинально извиниться, но слова не выходили наружу. Кажется, мысли не слушались хозяина и хотели большего. Внутренний я почему-то молчал. Не только ее сухие шершавые губы, но всю ее. И молодое тело, и невинную душу, и всю ее жизнь. Хотеть ее каждый день – целую вечность. Хината не понимала, лишь невинно склонила голову и молчала. Почти не дышала. Это желание было настолько сильным, что утолить ее было невозможно. Итачи стал рисковым. Очень. Раньше задумывался о поступках, после рассуждал, что же выйдет из всего этого. А сейчас просто не хотелось думать. Растопиться как сливочное масло на огне и забыться. С ней. Именно с ней. С этой простой и скромной девушкой, любимой и единственной. Он стал целовать ее бурно, впиваясь в пухлые губы. Хината сильно краснела, становилось больно жарко. Может быть, он так сильно напугался, что разоткровенничался? По-своему мило. После детского поцелуя оба молчали. Просто сидели, наслаждались чисто от любви. На мгновение показалось, что им этого кроткого поцелуя хватило. Молча. Никто не говорил. Все происходило внутри. В животе летали весенние бабочки, губы судорожно дрожали. Руки Хьюга вцепились в плащ, будто не хотелось его отпускать. Никогда не отпускать. Парень размазывал по лицу ее соленые слезы. Он не понимал, почему она тихо плачет. Чем-то обидел? Она бы убежала. Счастлива? От счастья, по его мнению, не плачут. Холодно? По ней же отлично видно, вся румяная. Просто не знал, что сказать. Ее хотелось. Как вкусную конфету маленького ребенка. Страшное чувство. Сумасшедшая любовь. Сказать что-нибудь не хватало сил. Они покинули их, будто пещера высосала. Тело Хинаты обмякло в руках Учихи. Она желала растаять. Вечно быть в его руках. Будет болезненно жить с ним, да это так. Он отступник, она шиноби Деревни листа. Жизнь играет в плохую игру. Но ведь.. Хотя бы сегодня, можно отдаться эмоциям? Девушка тихонько холодной ладошкой прикоснулась до любимого и смотрела ему прямо в глаза. Черные, как омут глаза. Хьюга перестала плакать, улыбнулась и украдкой глянула на его еле заметно пульсирующие губы. Закрыв глаза, шепнула тихо в ушко «Прости» и поцеловала его. Не умело, по-детски. Решилась на подвиги, отбросив гордость и стеснение. У нее получилось. Обрывать столько горячий поцелуй не хотелось. Не ему, не ей. Сердце екало от передозировки адреналина, кровь в жилах пылала, казалось, что сейчас мгновенно испарится. До этого времени Итачи неправильно вел себя с Хинатой. Ну что ж, что было, то было, ничего не поделаешь. Искушал ее, вел себя с ней слишком по-взрослому, многому учил и советовал. Будто вообще за девушку не считал. Она подавляла чувства, терпела все это, а сейчас просто выплеснула. Возможно, сейчас и не жалеет. Ни капли. Когда-нибудь, оттеснив свое стеснение и клановое высокомерие, станет говорить и делать все, что ей вздумается, и плевать она хотела, если это кому-то придется не по нраву. Бойкости нет предела, но это только сейчас до нее дошло. Жить, как хочешь, быть, кем хочешь, и довольствоваться что есть. Когда он, ее любимый рядом, она делает много выводов. И, может быть, имеются и неправильные, зависимые от чувств выводы. Связать всю свою жизнь с Учихой она уже давно решилась, но думает, что он совсем думает противоположно. Уже стемнело, и он под покровом благодатных сумерек мог осмелиться поцеловать ее еще раз. По-настоящему. Ему хотелось заплакать, обнять и выговорить все слова, которые жгли ему язык. Он заглянул ей в лицо, в ее ясных глазах сияло счастье. Парень улыбнулся, обнял ее крепко и не хотел отпускать. Хината будто опьянела его сильным запахом, чувствовала легкое головокружение и стала целовать его мягкую кожу шеи. Ничего не думала, а лишь довольствовалась, что имеет. Ведь сделала недавно вывод – огромный шаг в их каких-то непонятных и натянутых отношениях. Итачи был безумно удивлен. Маленькая, невинная девочка целует его шею, даже не задумываясь о последствиях. Да, ему нравилось все это. Не рассуждал в себе, что правильно и что нет, просто сейчас он живет инстинктами. Все же он мужчина. Мужчина просто так не заводится. Признаться если, даже его не удивляет, что все так кончается. Да, думал пару раз о сексе, с кем не бывает, но он довольно романтичная сущность. Вся жизнь в романтике, счастье и радости, рядом бегают дитятки его, сам идет на задания, целуя свою жену в румяную щеку. Все это было в его мыслях. Но жизнь распорядилась его судьбой совсем иначе. Он чуть откинул голову назад, Хината, как новорожденный котенок, искала тепло матери. Парень стал рисковать. Стянул с нее толстую толстовку, которая пропиталась ее запахом. Темноволосая была уложена на согревшуюся землю, рядом с пылающим костром. Ее грудь прерывисто дышала, требуя глотка воздуха. Итачи не мог закрыть глаза, отвернуться или сбежать. Перед ним лежала его девушка, любимый ребенок. Он обезумел, хотел ее. Желание было сильнее любого мощного цунами. Хьюга зарылась тонкими пальцами в его длинные волосы, хвост щекотал ее шее. Она улыбалась, закрывала глаза, а потом наблюдала за парнем. Сейчас он был донельзя сексуальным. Щеки, казалось, у него никогда не были румяными, только сейчас она увидела их. Впервые. Девушка приподнялась и робко поцеловала его щеку, потом другую. С плеч стягивала этот длинный до ног плащ, который ей вовсе не нравился. Этот плащ был его вторым эго, которого нужно всегда держать в себе. А такого Итачи, который перед ней, никто не должен видеть. Потому что он только ее. Он с осторожностью мял ее грудь, под футболкой, не рискуя небрежно стянуть и отбросить в сторону. Но она все задиралась вверх, пока не обнажились ее соски. Хината подверглась прямому разглядыванию, и через мгновение он лизнул ее набухший сосок. С головы до ног прошлась буря эмоций, она выгнулась немного и тихо, отрывисто простонала. Учихе ударило током в голову, он стал ненавязчиво причмокивать ее красненький сосок, сжимая грудь сильнее и частенько прикусывать. Девушка выгибалась спину, прижимаясь, грудью к его обнаженной груди. Ее твердые соски щекотали его грудь, и он медленно спускался ниже, целуя животик и выглядывающие из-под кожи кости бедер. Хината не отпускала волосы Итачи, ерзала, ощущала разные чувства. Такое было впервые. Потрясающе. Когда Итачи стал стягивать с нее трусики, девушка испугалась, но явно этого не показывала. Да, она хотела этого. Желала всей душой. Парень ласкал ее пальцами, потом нежно проходился по половым губами языком. Хината не ожидала такого поворота событий, выгибалась спиной, широко открывала глаза и облизывала свои холодные кончики пальцев. Она опошлилась его запахом. Ей было приятно, что он довольно нежен и ласков с ней, улыбалась и расслабилась. Учиха, будто имея небольшой опыт, ладонью гладил по животику и вставил палец. Леди запыхалась, как будто пробежала несколько раз стометровку. Девушка прижалась его к себе, обвив ногами и держась рукой за плечо. Он потянулся за поцелуем, целуя ее язычок. Отступник отвлекал ее поцелуями и укусами в шею, вставляя второй палец. Хьюга чувствовала выпирающую в паху возбужденную плоть. Была капля смущения, она сдерживала доставляющее его ушам удовольствие стоны, прикусывая нижнюю влажную губу. Итачи незаметно ухмылялся, нежничал с ней, как мог, а потом медленно вошел на пару сантиметров в нее, немного дав ей привыкнуть. С нее уст вырвался сладкий стон, хрипловатый. Парень расслаблял ее живот, отвлекая от мучений. Эта острая боль ей как-то казалась приятной. Она вместе с ним, впечатленная любовью, вместе в мужских объятиях. Она заплакала от счастья, огромного счастья. Ее темные волосы, обычно аккуратно расчесанные, рассыпались по плечам, скатываясь как водопад на землю. Итачи стал двигаться в ней, ища заветное место, от которого она раствориться вместе с ним. В животе распустятся бархатные цветы, из головы пропоют наружу три типичных словечка, поставить точки над «I». Все переплелось, столкнулось, сменилось во времени, как в тяжелом сне. Минула прохладная ночь вместе с любимым человеком. Он обнимал со спины, зарываясь в ее густые волосы и ощущая ее запах. Казалось все это сказочным сном, лишенная смысла. Но как-то это все правдоподобно.