Памятные вещи

Пинетки Саске, которые она сама вязала, любимая детская рубашка Итачи, старые перчатки Фугаку — Микото хранила памятные вещи, отвоевав у мужа место на верхней полке кладовки, рядом с принадлежностями для рыбалки. Фугаку ворчал неодобрительно, но когда она доставала их из небольшой коробки, взгляд его смягчался. — Где же полосатый шарф Итачи? Уверена, он тоже был здесь. И мой счастливый фартук, — Микото привстала на цыпочках на низенькой лёгкой стремянке, протягивая руку в глубь ниши. Вокруг её бёдер обвились крепкие руки: — Фартук? Тот самый, что дали у выхода из кинозала, где крутили этот ужас… как там его… — «Помидоры-убийцы», — пробормотала Микото, пытаясь подцепить… что же туда завалилось? — Фильм был так себе, — добавила она, пренебрежительно махнув рукой. Фугаку серьёзно покивал: кровавая баня на экране вызвала тогда удручающее впечатление. И ведь на фильм его потащила Микото! Он покачал головой. — Кровь ненатурально выглядела, — добавила жена рассеяно, — и смерти глупые. В миксер их всех, на томатный сок. Зато фартук мне понравился. — С кровавыми разводами, — мрачно прокомментировал муж. — Да, очень миленько, — кивнула она, — и самая лучшая выпечка у меня выходит, когда я его надеваю. — И каждый раз, когда ты его достаёшь, что-нибудь обязательно перегорает, ломается или ещё какая-нибудь хрень происходит! — Дорогой! — осуждающе воскликнула Микото. — И вообще, негоже начальнику Полиции верить в дурацкие приметы. Она потрепала мужа по волосам, как иногда трепала младшего сына за мелкие проказы — Фугаку ответил ей точь-в-точь как Саске, сердитым взглядом. Микото вздохнула, приложив палец к щеке: — А я хотела опробовать новый рецепт, которым со мной поделилась Кушина. Но он сложный… Фугаку решительно снял её со стремянки и притиснул к себе: — У меня более интересное предложение, — он поцеловал жену в щеку и собственнически положил ладони на живот. — Но… Договорить ей не дали, развернув... — Фуга… ... и поцеловав. Ладонь уверенно скользнула на бедро и медленно спустилась на ягодицу, сжимая. — Ай! — Микото вздрогнула от щипка, хлопнула мужа по руке и укоризненно произнесла: — Фугаку, дома дети. — Что дети? — недовольно поинтересовался он, всё ещё удерживая Микото в кольце рук. — Они уже взрослые… — Вот именно. — … и, небось, сами уже… — он осёкся. Брови Микото сошлись на переносице. — А мы им про презервативы рассказывали? А про… — Они умеют читать, в инструкциях все написано... В Академии есть уроки полового воспитания, — поспешно добавил Фугаку и расстроенно выпустил жену из объятий под её суровым взглядом. — Они про секс уже больше нашего знают, — буркнул отец семейства, словно поднимал белый флаг. Микото согласно вздохнула и рассеянно пригладила юбку. — И всё же не пойму, куда делся шарфик Итачи… — Женщина, ты мне весь настрой сбиваешь. — Ну не могу я, когда сыновья дома, — проворчала Микото, вновь взбираясь по стремянке. — Мне их выгнать? Она обернулась: Фугаку стоял, скрестив руки на груди. — Решай быстрее, а то я ведь передумаю. — Слова Минато подсказал? — Микото задорно посмотрела на мужа со стремянки. — Я не Кушина, на меня не подействует. — И слава Ками, — без обиняков ответил Фугаку. Кушина была единственной, кто много лет подряд обыгрывала его в шоги — даже Шикаку он столько не продувал — и знала анекдоты, которые заставляли уши начальника Полиции краснеть. Легко рассмеявшись, как старой, но доброй шутке, Микото наконец извлекла из недр кладовки не дающий покоя предмет и озадачено повертела в руках. — Это… — Шапка. Нахлобучив её на голову — большая и глубокая, из тёмного меха, она села почти по нос — Микото всплеснула руками, вспоминая, и чуть не свалилась со стремянки. Фугаку поймал жену, аккуратно поставил на ноги и приподнял шапку, чтобы заглянуть в глаза: — Ушанка. — Та самая, что ты привёз после миссии в Стране Снегов! — благоговейным шёпотом произнесла Микото. Они с мужем переглянулись. «Как думаешь, если я сделаю татуировку, родители будут очень ругаться?» Саске отправил сообщение по аське и принялся наматывать чёлку на палец. Замигал конвертик — новое сообщение. «Не одобрят». Итачи, как всегда, был лаконичен. Клан Учиха всегда славился консервативностью и строгостью, и «не одобрят» — это было ещё очень мягко сказано. Но не спросить Саске не мог. Откинувшись на спинку кресла, он не глядя протянул руку, вытащил из миски очередной помидор и впился в него зубами. Хмуро пережёвывая и прокручивая в уме ответ брата, он щелкал по вкладкам: сайты с описанием процесса, контактные телефоны контор. На одной из фотографий была изображена красивая татуировка в виде ястреба. Но об этом и мечтать не стоило. Саске вздохнул и удивлённо вскинул голову. В квартире слышался шум. Вопли? Смех? Топот! Он встал и выглянул за дверь. Из соседней комнаты вышел брат и тоже озадаченно смотрел в сторону кладовки. — Они ругаются? — Не похоже… — Итачи сделал шаг к источнику шума — дверь распахнулась, и по коридору летящей походкой пронеслась их мать, раскрасневшаяся, с сияющими глазами и… в шапке. Меховой и громоздкой, с нелепо торчащими в стороны «ушами». — Мама, что случилось? — Мы нашли шапку-ушанку! — пропела она, скрываясь на кухне. Послышался бодрый голос отца, говорившего по телефону. — Минато! Бросай свои бумажки и приходи с женой к нам, — и, понизив голос, — у тебя ещё осталось то дивное саке?.. Отлично! Что? Мы нашли ушанку. Да, ту самую, которую мне отдали старейшины, когда мы с тобой медведя завалили. — Медведя? — Саске ошалело уставился на брата. Вид у Итачи был не менее растерянный. Из кухни выпорхнула Микото, уже неся поднос с пиалами и мисочками. — Ох и жарко в ней! — Они будут через пятнадцать минут, — отрапортовал Фугаку с довольным лицом. Такое у него иногда бывало, когда в конце года они закрывали восемьдесят процентов дел в отделе. За спиной Саске завопила «даттебайо!» аська — новое сообщение от Наруто: «Мои предки носятся по квартире с воплями «шапка-ушанка!». Что у вас произошло, тебаё?!» Когда на пороге вырос Намикадзе Минато, обвешанный пакетами со снедью, Саске ещё держался. Но когда Кушина отодвинула мужа и, сверкая очами, заявила: — Он мне когда-то все уши прожужжал про эту шапку, где?! Мама сделала шаг вперёд, держа её в руках, словно священную реликвию… — Конец света обещали только через две недели, — любовно обнимая ополовиненную миску с помидорами, Саске ретировался в комнату брата. — Ты снова прячешься у меня от тёти Кушины? — спросил Итачи с полуулыбкой. Саске моментально ощетинился. Несмотря на то, что ему скоро исполнится четырнадцать и роста с мамой Наруто они были почти одного, та по-прежнему любила трепать Саске за щёки, которые лишь совсем недавно потеряли свою детскую округлость. — Что будем делать? — Ничего, — пожал плечами Итачи. — Пусть развлекаются. В дверь постучали. Саске помотал головой и с отчаянным выражением уставился на брата. Тот вздохнул и открыл дверь, преграждая путь. — Итачи! Вы с Саске-то шапку уже примерили, тебане? Конечно же, на Узумаки Кушине была надета она. Ушанка. — Нет. Кушина тут же смахнула с себя меховую «корону» и надела на Итачи. — Вылитый отец в молодости! — Мой отец не носил длинные волосы, — возразил Саске и прикусил язык. Право отращивать волосы и мировоззрение в стиле «love&peaсе» брата прессовалось холодной войной со стороны взрослой части клана. И эту тему трогать никто не любил. — Носил, — и глазом не моргнув, заложила Фугаку Кушина. — Он года два хиповал, после Академии, но до работы в Полиции Конохи. Лица братьев вытянулись — они силились переварить услышанное. — Я тогда ещё девчонкой была, но помню, как те, кто на пяток лет постарше, сохли по Фугаку, — Кушина расхохоталась. — А дед ваш, Мадара, чуть наследства его не лишил за «make love, not war». Саске выразительно посмотрел на брата. Во взгляде его явственно читалось: «Так вот ты в кого…» Итачи лишь приподнял брови в ответ, умело делая вид, что не понял. — Кушина! — Иду! Братья синхронно сели на кровать. Саске безо всякого выражения принялся снова жевать помидор, Итачи тоже взял, надкусил, с сомнением посмотрел на красный сочный плод и, положив его обратно, вздохнул. — Саске… — Ммм… — Тебя Наруто в аське ждёт. «Прикинь! Я тут решил пересмотреть «Смерч: в погоне за бурей» и вспомнил, что давал его своим предкам. Ну, сунулся на их полку с дисками, а там, в глубине — порнушка!» «Ну… твой папа здоровый мужик…» Саске вспомнил отца, сурового главу семейства, который в соседней комнате, в ушанке, на пару с отцом Наруто выкидывал дикие коленца — наверно, какой-нибудь заморский, как и шапка, танец, и подумал, что возраст не имеет значения. «Да не! Там половина дисков подписаны маминой рукой! Я её почерк ни с чьим не спутаю!» Саске протёр глаза и даже нацепил очки. «Уверен?» «Да, тебайо! Тут даже подписи… «Ролевые игры: укрощение Хокаге», «Показать Минато», «Фигня, тебане». Несколько секунд аська молчала, молчал и Саске, что-то напряжённо обдумывая, а потом выпало сообщение: «Знаешь, я, наверно, в них не полезу». Дверь гостиной открылась, смех и разговор оборвались, и в полной тишине Микото воскликнула: — Ох, вот он где был! Итачи оглядел взрослых, немного растерянных и выжидающих, поправил обмотанный вокруг шеи шарф — в тонкую разноцветную полоску и с длинными кисточками на концах, и сказал: — Я за мороженым, вам купить? Ему закивали. — А мой фартук не видел? — спохватившись, спросила Микото. Итачи помедлил и ответил: — Я его с собой брал, на конкурс. — К-какой конкурс? — На замещение должности повара в новом кафе Учиха. «А ещё мне тут Шикамару слил инфу. Его отец с Акимичи снова пили после дежурства и, когда наш умник тащил их домой, вспоминали, за что у моего папы водительские права отняли, пожизненно». «Ну». «Он с кем-то поспорил, что на своей «жёлтой молнии» сможет перелететь, если разгонится, с одной части моста на другую. Ну, помнишь, тот, что при войне последней раздолбали?». «Ну». «По кочану. Перелетел, но не справился с управлением и сверзился вниз. Посадил тачку прямо на полицейский «стакан», бгг. Представляешь! И ничего не сломал себе при этом! Нара тогда с Акимичи дежурил как раз…» За стеной раздался голос отца: — Что значит — на повара?! «Так, Наруто», — вдохновенно застучал по клавиатуре Саске, закатав рукава водолазки, — «завтра мы идём в салон. Я — делать татуировку, ты — перекрашиваться. И что ты там говорил про «расписать морды на Горе Почёта»?» Должен же он будет что-то рассказывать и показывать своим детям. А шапка-ушанка уже занята.