Сбывшаяся мечта обоих

Не буду долго разглагольствовать и объяснять, что да как… Лучше сразу к делу приступать…

***

      После того предательства, которое совершила та маленькая девчушка, она больше не верила в спасение, будучи брошенной на улице. Её променяли на новую и более красивую куклу, чем она. Как несправедливо к ней, к обычной кукле.       Глаза, ранее сияющие от радости и счастья, сейчас были полны печали и горести. Они устали от этого мира и мечтали закрыться, чтобы провалиться в темноту, но не могли этого сделать. Кукла видела всё вокруг.       Была бы человеком, она покраснела. Она помнила каждое прикосновение своего спасителя, что подобрал её на улице. Он аккуратно поднял ее с грязной дороги, провёл пальцами по её щеке, убирая слой пыли, а потом спустя долго молчание вымолвил её имя. Оно было вышито на пышной юбке её платья, красивыми золотыми буквами, что теперь были выцветшими и непривлекательными на вид. Гелия. В тот момент в груди у неё всё затрепетало, она смогла несколько недель проживания на улице вздохнуть, а её фарфоровое сердечко, которое разбили, стало медленно отбивать ритм.       Она узнала его имя практически сразу, как появилась у него в доме. Многие обращались к нему, произнося имя «Артур». Она только и могла, что беззвучно твердить его имя, благословляя своего спасителя, «Бога», что подарил ей новую жизнь, создал её своими руками заново. Стеклянным зелёным глазам было приятно смотреть, как он перешивает её порванное и пыльное платьице, а потом, стараясь делать всё как можно аккуратнее и осторожнее, заменял её руки и ноги на другие, с хорошими шарнирами, чтобы она могла ими двигать. Как настоящая девушка.       С каждым днём с того момента, как она стала проживать у него в доме, Гелия осознавала, что её чувства совсем другие, нежели были в самом начале их встречи. Тогда она лишь просто благодарила «Бога» за его милость и молилась, чтобы он был счастлив, молилась ему долгих лет жизни, а сейчас она молится, чтобы он просто лишний раз взглянул на неё, обратил на неё свое внимание хоть на минуту. Этого уже было достаточно для фарфоровой аристократки.       Артур не понимал как, но видел её в своих снах. Настоящую, живую девушку с зелёными волосами и бездонными, словно два изумруда, глазами. Она заводила разговоры не о чём и всё время обращалась к нему на «ты», иногда проговаривая «Бог». А потом, однажды, как-то невзначай заговорила о любви.       Однако же, «Бог от общества устать успел. Он мастер своего дела, статный мужчина, что ушёл в отставку после войны устал от этой жизни. Людей любил издалека и всегда мечтал поскорее мечтал очутится в одиночестве. В груди у него сердце истлело, в душе жили кошмары прошлого, с которыми он никак не может проститься. Он устал от фальшивых лиц вокруг, надоели слухи и сплетни, пугали интриги и планы аристократов, которые воевали друг с другом. Ему этого не хотелось. Он бы жил подальше от этого прогнившего мира, но не мог. Что-то не давало ему покинуть город, а, что Артур и сам понять не мог. Ему было совершенно не до пылких и нежных чувств зелёноволосой красавицы, которая являлась к нему во снах, а днём стояла на его рабочем столе, украшая скучный и мрачный пейзаж своим видом, вглядываясь в «Бога».        — Как ты свою любовь зовёшь? — Гелия перевела свой взгляд с венка, что сейчас плела для Артура, на него самого, видя его угрюмое лицо и вновь наблюдая эту повязку на правый глаз. Лишился его на войне.       — Снисхождение, — такие беседы ему изрядно надоедали, и так, практически, каждую ночь. Живая кукла часто задавала вопросы, но в последнее время они были о любви. Надоело.        — Сильно ли давит вес ноши такой? — с небольшой печалью в глазах и удивлением Гелия потянулась к блондину, видя его ошарашенный вид на такую реакцию.        — Меры к нему не применишь людской. — он встал и, кинув в последний раз на девушку взгляд, ушёл, оставляя её одну снова.       Каждая их встреча заканчивалась ровно одним и тем же, причем бывали всё же моменты, когда Гелии удавалось смягчить закалённый в боях и сражениях характер умелого мастера. Он тогда рассказывал немного о себе.       Но было прекрасно видно, что пока Тейлор не был готов кому-то открыться. Он слишком много намучался из-за этого, и теперь совершенно не хочет себя окончательно убить. Артур видел в ней только куклу, а сны казались лишь плодом его собственного воображения, которое специально для своего носителя придумала такого странного друга.

***

      Один сезон медленно сменял другой, а их жизнь не менялась, идя в привычном ритме. С наступлением ночи блондин смотрел на зелёноволосую фарфоровую девушку, что оживала и плела для него венок. Она все время плела украшение, изредка танцуя для него танцы, в которых кружили крестьянские девушки и пела ему песни, радуясь в них жизни и тому, что встретила, однажды своего спасителя.       Кукла, пока так и не ожившая, являлась к нему во снах и была окрылена своей мечтой. Гелия ощущала, как за спиной вырастают крылья, и вот-вот она взлетит в небо. Она плела ему венки, пела песни, и была этому несметно счастлива.

Он был тоже счастлив.

***

      За окном светало всегда рано, что несомненно расстраивало в последнее время мужчину. Обладательница изумрудных глаз покидала его слишком рано, даря ему свою солнечную улыбку напоследок… Перед тем как он откроет свой единственный синий глаз.       А Артур, всегда готовый к новой работе, приводит себя в надлежащий вид и направляется в мастерскую, где его уже ожидала фарфоровая дамочка, сжав свои ручки в замочек, как-то радостно улыбаясь и смотря в одну точку. Он уже по привычке говорил ей приветствие, садясь за рабочее место. Она бы поздоровалась в ответ, но может сделать это только во сне. Сейчас она молчала. Но на душе было спокойно и радостно, а Гелия продолжала и дальше стоять на столе, любуясь «Богом».       В тот день солнечный диск взошёл на небосвод поздновато, хотя уже был конец мая. В голову почему-то сразу полезли странные мысли, заставляя подозревать, что здесь творится что-то неладное. Он как обычно приводит себя в порядок, не забыв надеть повязку на место, где раньше находился правый глаз.       Подходя всё ближе и ближе к мастерской, ему становилось всё хуже и хуже. Беспокойство всё больше нарастало в груди, а потом его резко сменил страх, когда он вошёл в помещение. Его кукла, что всегда стояла на столе и как-то своим видом украшала скучное рабочее место, бесследно пропала. На месте, где она стояла, не было даже пылинки. Просто ничего. А зелёноволосой красавицы нигде не было видно, что лишь заставляло бояться ещё больше.       — Где же ты? — он плюхается в кресло, тяжело вздыхая и потирая переносицу двумя пальцами.       Поиски по всему дому ни к чему не привели, и потому Тейлор начал, и правда, считать, что всё, всё, что происходило за последние два или, уже даже, три месяца было всего лишь его глупой и наивной фантазией. Все их беседы, её пляски и песни, их небольшие ссоры… Неужели, и правда, выдумка?       Внезапно, по коридору, где до сего момента стояла мёртвая тишина, послышались чьи-то шаги. Аккуратные, по звукам немного неуверенные, но явно смелые и решительные. Войти в дом, в принципе, никто не мог, ибо дверь была закрыта на замок или её кто-то смог отворить?       Уже инстинктивно, решая проверить кого к нему занесло, Артур поднял голову, а потом застыл. В дверном проёме стояла она, мягко улыбаясь и держа в руках венок из всеразличных цветов. Светло-зелёные волосы плавными волнами струились за спиной и опускались на хрупкие плечи, в изумрудных глазах, в которых сейчас было видно собственное отражение, плескались радость и счастье, её кожа была бледной, без единого изъяна, словно до сих пор она была фарфоровой куклой, а не живой девушкой, что вдыхала лёгкими кислород. У которой в груди стучало живое сердце.        — Я вернулась, Артур! — она сделала неуверенный шаг вперёд и снова застыла на месте, смотря на блондина.       Он же ничего не мог сказать, замерев от увиденного, не до конца веря своему единственному глазу. Тейлор лишь смог, что просто подойти к ней и крепко обнять, прижимая её тело к себе. Он был, словно одержим ею.       В мирке, что сотворил он для неё своей рукой, кукла была наделена способностью петь для него песни и плясать до утра. Он воссоздал её с любовью, сам того даже не осознавая, и по воле «Бога» она должна была раскрасить его жизнь своею песнею и пляскою. Теперь лишь кажется ему вся жизнь отрадой.       В таком одиноком мире она мечтала долго о прекрасной любви, как в давно забытых старых сказках. Гелия не сама стала такой, а он её такой сотворил. Она кукла, что несчастный этот создал собственной рукою…       Он, называя себя вновь «Богом», заново себя пятнает. Он готов опуститься за ней хоть в самую глубокую бездну, где они будут, наконец, вместе. Артур, всё отвергнув вокруг себя, ныне безмерно счастлив прижимать её, любя, к груди…