Не удержаться..

      Когда в твоем окружении появляется Хёнджин, весь такой милый, талантливый, смешной и безумно горячий, то возникновение нежных чувств к парню — это дело времени. А когда вы ещё и работаете в одной компании, делите одну комнату для практики и идентичные родинки под глазами — это совершенно невероятное комбо. Которое сводит с ума окончательно и бесповоротно. Ровно так, как сейчас.       Вообще-то Ри не собиралась отвлекаться от своей работы-мечты на всякие цветочно-букетно-зефирно сладостные мысли о всяких нереально-безумно-невероятно привлекательных блондинах. Оно получилось как-то само собой. Просто без разрешения чувства вошли в её душу, поселились, как у себя дома, и съезжать не собирались ни под каким предлогом.       А Хван Хёнджин на Ри не обращал абсолютно никакого внимания. Ребята не раз встречались в коридорах компании, в кафе неподалеку, в танцевальной студии в конце концов. Но девушка не поймала на себе ни единого взгляда. Это и расстраивало, и успокаивало одновременно. Вот такая крайность. Артистам JYP всё равно запрещалось заводить отношения, а не имея взаимности — и переживать ненужные эмоции легче.       Девушка вообще привыкла воздыхать необоюдно. Она себя никогда к красоткам не причисляла: среднего роста с длинными смоляными, как самая темная ночь, волосами и светло-серыми глазами, почти прозрачными, как стекло, за которым скрывался глубочайший внутренний мир. Смотришь в них, как в чужое окно: вроде бы видишь поверхность, какого цвета занавески, возможно, даже обитателей, а вот что дальше… вопрос открытый. Да и имя своё девушка не любила: Маргарита — как-то слишком вычурно, Рита — чересчур просто, Ри — более приятный вариант для слуха. И для души.       Сегодня, двадцать шестого октября, Ри совершенно не спалось. Казалось бы, у обычного танцора массовки не должно быть такое загруженное расписание, однако оно есть. Казалось бы, оставаться в зале на дополнительные занятия хореографией — сущая глупость, особенно после выжимающих все силы уроков корейского языка. Но у Ри шило в одном месте и непреодолимое желание дэнсить сутки напролет. Так что…       Застать в зале Хёнджина в такое время довольно неожиданно, но приятно, а ещё волнительно. У девушки натурально потеют ладошки и немного спирает дыхание. Блондин нереально хорош. Просто до безумия. До срочной скорой медицинской помощи. Потому что Хван Хёнджин и танцы — это отдельная психушка. Желательно, двухместная, в соседстве с вот этой блондинистой невозможностью. Выезжаете? Спасибо. Ждем.       Парень двигается просто великолепно, а девушка с него глаз свести не может, застыла на месте, и — не сдвинуться, не вздохнуть. Потому что тут весь кислород принадлежит Хёнджину. Он его законный владелец и хозяин. И ничего ты с этим не сделаешь.       Ни-че-го.       Когда блондин исполняет очередную волну своим сумасшедшим телом ей кажется, что мечтать увидеть море больше смысла нет, потому что ничего лучше этого её сознание не взволнует… А Хван наконец кидает короткий взгляд в её сторону, поправляет выбивающиеся в беспорядок волосы и улыбается коротко, еле-еле заметно, но девушке этого хватает с лихвой! Этот незримый скачок блядских губ… та самая грань дозволенности, что так нагло стёрта единственным движением. Она более не в силах себя контролировать.       Между ними расстояние сокращается стремительно. Держать себя в руках — задача просто невыполнимая. А Хёнджин вновь взгляд своих бескрайних глаз в её сторону бросает и застревает в двух прозрачных стеклышках. Первый раз он думал, что показалось… У парня вид немного опешивший и до невозможного милый. Он немного замедляется и смотрит сверху вниз на такую миниатюрную девушку европейской внешности.       — Ты что-то хотела? — Хван теряется на секунду от своих же слов, он же даже не знает, сколько девушке лет, а уже переходит на «ты». Но в руки берет себя быстро. Этот напускной холодный вид— отдельный фетиш и безупречный вызов.       Который она принимает.       — Да, хотела извиниться, — ее голос,такой бархатный и тягучий, просто вышибает дух и повышает градус в помещении.       — За что?       — За то, что не могу себя сдержать, — её лисьи глаза и хитрое выражение лица доводят до крайней степени недоумения. Хёнджин уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, только девушка оказывается быстрее.       Парень в одночасье валится с ног и смеется, громко и заливисто. Потому что чувствует её прыткие пальчики прямо на своих боках и животе. Она щекочет блондина нежно и безжалостно, до сводящих с ума судорог. И тоже смеется, как ненормальная. Она так давно мечтала его коснуться, так сильно желала смахнуть с его лица притворный лед, сдуть, словно песчинку с ладони, этот холод. Потому что его яркая улыбка — это самое прекрасное, что дано этому миру в наше столетие.       Хёнджин-таки падает на пол, утягивая Ри за собой. Блондин практически беззвучно содрогается, извивается, хохочет. А она все никак не может остановиться. В голову ударяет ещё сильнее от тонкого запаха его парфюма. И Ри готова поклясться. Пахнет персиками, теми самыми, что она любит до безумия. Чувствовать его кожу даже сквозь плотную ткань футболки просто нереально. А звуки его хриплого смеха кружат сознание, доводят до грани, до последней инстанции. Даже если её прямо сейчас вышвырнут из компании за неприемлемое поведение — она не пожалеет ни капельки.       Парню в один момент всё же удается перехватить тонкие кисти и сжать над её головой, опрокинув девушку на спину. Сил никаких нет, их ноги переплетены между собой, он практически всем телом лежит на хрупкой фигуре и тяжело дышит куда-то в шею. Её с головы до кончиков пальцев окатывает жаром. Как можно быть таким милым котенком и горячим сексуальным парнем одновременно?       Он так безумно близко.       Она чувствует движение его груди под напором воздуха, его руку, что лежит на её талии. Они соприкасаются в слишком личных местах для первого разговора. Находятся слишком вплотную для приличного общества. Но кому сейчас до этого есть дело? Когда его хриплое, ещё чуть сбитое дыхание щекочет шею, вызывая миллиарды мурашек по всему телу.       — Какой прекрасный сон… — выдыхает полуслова жаром по её коже. — И почему ты пришла ко мне лишь сейчас? Хёнджин чуть приподнимается, заглядывая в прозрачные глаза. На таком расстоянии он, кажется, видит ее душу.       — Ты головой ударился, когда падал? — улыбается обескураживающе. — Я вроде тут, под тобой. — последняя фраза слетает с языка быстрее, чем девушка успевает подумать.       Хёнджин взрывается хриплым смехом. Таким красивым, что Ри краснеет от его низкого голоса стремительней, чем от собственной глупости.       — Не будешь больше шалить? — кивает на её кисти, что все еще зафиксированы одной его рукой. Она отрицательно мотает головой. — А то я ведь тоже могу… — его тон понижается, а тонкие пальцы бегло проходятся по ее телу. Девушку скручивает судорогой. Ри оказывается нереально чувствительной. С её губ лишь чудом не слетают стоны от этих невыносимых прикосновений. А он улыбается своей чертовской улыбкой. — Мы кажется с тобой в одной лодке. Нет, Ри ощущает себя на краю пропасти под именем Хван Хёнджин.       Блондин приближается чуть сильнее к её лицу. Они практически сталкиваются носами. Она замирает. Он вглядывается внимательно, изучает каждый миллиметр кожи, она точно чувствует траекторию движения его взгляда легким покалыванием. Обводит контуры теней на щеках, что рисуют длинные распахнутые ресницы, скользит по скулам и линии челюсти, задерживается на пару мгновений на пухлых кукольных губах красивого вишневого цвета и останавливается ровно на точке под её правым глазом.       — Я как будто в зеркало смотрю. Удивительное совпадение. И правда. Ведь они зеркальные, идентичные метки.       Ри хочется назвать это судьбой, но язык не поворачивается озвучивать такую наглость. Хёнджин всё же освобождает её руки от капкана своих тонких пальцев и разворачивает их обоих набок. Отныне они в равных позициях. Никого ничего не сдерживает. Но никто не спешит подняться и прервать этот волшебный момент сумасшествия. Помутнение рассудка.       Они лежат так ещё какие-то бессчетные минуты, близко-близко. Он не стесняется обхватывать тонкую талию своей широкой ладонью, она в отместку скользить по его плечу и шее. Разговаривают о всякой ерунде, дыша воздухом друг друга, пока в отголосках сознания не возникают посторонние звуки приглушённого смеха и какой-то возни.       — Кажется, Феликс и Лино возвращаются… — хрупкий момент близости оказывается позади, рассыпается о камни бытия, но не оставляет за собой ни капли сожаления. — Ри… — окликает её уже на пороге танцзала. — Я тут каждый день в это время, заглядывай. Его сладкая полуулыбка и хитрый взгляд не сулят ничего хорошего.       Определенно.       Она обязательно заглянет.