Запомни день

Адский огонь пуль казался отступающей паре повстанцев нескончаемым. Им удалось перебить дюжину комбайнов, но чужие винтовки и броня оказались мощнее и прочнее, чем ожидалось. HEV костюм добросовестно защищал Гордона во время большей части боя, но ранения приходились слишком близко к коже, с чем костюм не мог справиться. Аликс, стиснув зубы, с холодной яростью обстреливала противников, и Гордону пришлось уговаривать её сфокусироваться на побеге. Она решила стрелять на бегу. Механические коридоры были ярко-серыми, серые трубы и провода обвешивали стены и крышу, в то время как пол был покрыт чёрной треугольной плиткой. Эта станция стала чекпоинтом для двоих, направляющихся к Борею, да и риск вторжения комбайнов ради припасов и продовольствия казался лучше, чем возможность замерзнуть насмерть в течение часа в открытой Арктике. Пока они простреливали себе путь к убежищу, дала о себе знать боль от пуль, эхом отдающихся и звенящих в ушах Гордона, как когда-то во время хаоса в Чёрной Мезе. Координация и самосознание пошатнулись, его взгляд метался между различными голубыми огнями, пристально глядящими на него. Аликс же наоборот была одержима желанием выплеснуть на врагов всю десятилетиями настаивающуюся, а теперь закипающую ярость. В пылу борьбы Гордон заметил приближающееся красное существо. Он инстинктивно сфокусировался на солдате с дробовиком. Враг был пристрелен собственным дробовиком Гордона, но солдат успел поранить его ногу перед падением. Сдержанный крик Гордона был чем-то неожиданным для обычно спокойного война, с одной лишь бронёй, защищающей его покалеченное колено. Это встревожило Аликс, и она интуитивно поняла, что лучше защищать её союзника, чем мстить всем подряд. Она подбежала к нему, поддерживая, помогая добраться до безопасной комнаты. Венс экономила пули, будучи единственной, кто мог сражаться, но к счастью количество комбайнов уменьшалось. Даже в огромных количествах они отступали к укрытию, так как их численность была изрядно порублена. Это помогло дуэту дотащиться к двери с оранжевым знаком наверху, написанном на кириллице — что-то, что осталось, несмотря на вторжение комбайнов. Когда они вошли, Аликс аккуратно усадила Гордона, и взломала кибернетический замок на двери, чтобы забаррикадироваться от приближающихся солдат. Пули ещё несколько секунд постучали по двери, пока комбайны не плюнули и не начали отправлять отчёты в своих масках. Когда настала тишина, Аликс сползла вниз по двери и подпёрла рукой голову. Тем временем Гордон глубоко вздохнул и оглядел новую комнату, в которую они попали. К его счастью в светло-голубой комнате было множество различных медицинских приборов и аптечек. Освещение, с проникающими в окна лучами солнца, было успокаивающе тёплым, по сравнению с холодом технологий. Попыткам Гордона встать помешали боль и то, как Аликс накрыла его руку собственной. — Гордон, — её тон был резок, но оливковые глаза умоляющими, — тебе не нужно всё время напрягаться. Твою ногу нужно подлечить. Я поищу что-нибудь, что всё ещё выглядит стерильно, хорошо? Он упрямо не хотел сидеть на месте, но кивнул. Успокоившись, она отправилась в путь. Кабинеты были стеклянными, с гипсовой бахромой из материалов, начиная от полностью разъетых ржавчиной или обесцветившихся, до выглядевших относительно стабильно. разыскивая пластыри и дезинфицирующие средства, она набрела на соседнюю комнату, где было, к её большому удивлению, мыло и раковина. Она просияла от мысли о возможности наконец-то помыться, так как ванны были тем ещё наслаждением, в моменты безразличия комбайнов на действующий водоканал. Она умыла лицо. Многодневная грязь и засохшая кровь смешались с водой, стекая в раковину. — Эй, — крикнула она, но недостаточно тихо, чтобы не потревожить ещё больше солдат, — здесь есть немного мыла, если хочешь подмыться. — Отлично, — сказал он спокойно, посмотрев на своё колено и поморщившись. — Тебе не составит труда кинуть кусок мне? Обещаю, что поймаю. Алиск хихикнула и покачала головой: — Ты сделаешь только хуже, Гордон. Она засмеялась, кидая свою куртку на медицинский матрас, и подошла к мужчине, вытирая руки. Гордон молча смотрел за этим. — Я думаю, здесь мы в безопасности, поэтому можешь снять свой костюм, если хочешь помыть что-то кроме лица. — Справедливо, — ответил он, взял мыло и обмазал им лицо и волосы. Аликс помолчала и улыбнулась, глядя на сию беззаботность его действий. — Эм, Аликс? — Хмм? Оу, припасы! Думаю, я нашла кое-что, что может помочь тебе. Она зашла обратно в кабинеты и быстро взяла аптечку. Открыв её, она убедилась, что(слава богу) всё нужное было на месте. Она вернулась к Гордону, который неохотно снимал свои перчатки. — Что-то не так? — напряженно спросила она. — Я просто… Нервничаю, — Аликс издала смешок, прикрыв рот рукой. — Ладно, ладно. Я не буду подглядывать, обещаю, — она закрыла глаза ладонью, и растопырила пальцы, чтобы он мог видеть её глаза и злорадную улыбку. Её намёки смутили Фримена. — Нет, в смысле… — он постучал пальцем по его коленям, молча глядя в потолок. Аликс, спустя столько проведённого времени, знала, что это означает, что он тщательно подбирает слова. — Восточная Чёрная Меза. Она немного растерялась от его слов, но потом кое-что вспомнила, и её осенило. Он был прежде всего учёным. Тогда он был ближе всего к дому, чем когда-либо, и попал в засаду. Когда до неё дошло, она наклонилась и опустилась на колени, чтобы быть с ним на одном уровне глаз. — Гордон, — мягко сказала она, — я убедилась, чтобы они не проникли. Мы тут ненадолго, но нам нужно отдохнуть и подлечиться. Обещаю, что нас тут не достанут. Он потихоньку расслабился, давая ей понять, что разговор помог. — Кроме того, ты видел, кто я. Я могу надрать им зад даже в одних трусах. Он посмеялся, кивнув, и поднял руку, указывая на кровать. Она поняла и помогла ему доползти до матраса. Венс снова ушла за припасами, но Гордон не мог перестать думать или же просто воображать, аккуратные движения её тела. Это был первый раз, когда на ней была лишь майка Чёрной Мезы, и она определённо показывала всю красоту её верхней части тела, даже при его слабом зрении. Он осторожно снял свою броню, начиная с рук, поочерёдно глядя то на свои, то на руки Аликс и её тело. Природа жизни в этом мире, подумал он, наверное, объясняла то, что её руки выглядели довольно мускулистыми, из-за всех подвигов, которые она совершала на ежедневной основе. Тем не менее она была более тощей, чем люди в его времена, из-за недостатка еды. Он взглянул на собственные руки — более мускулистые, чем её только из-за природы. Он знал, что был не таким подтянутым, как его довоенные сверстники-мужчины из-за своей преданности к физике, даже при всех постоянных нагрузках в виде пересечения суровых земель. Её красота была чем-то схожим с женщинами-воительницами в комиксах или фильмах, чем-то сильным и сексуальным. Он никогда не понимал, как она смогла полюбить его больше, чем друга, так как была бойцом и выжившим по собственной воле. Он подметил, что следы от пуль и ран придавали ему дополнительную мужественность, делая разницу между ними менее пугающей. После обретения уверенности, что комбайны не прорвутся внутрь, он спокойно снял броню, защищающую его ногу. Рана на коленке и бедре не была столь ужасной, как ожидалось, спасибо морфию. Никаких сильных повреждений на кости не было найдено, но он всё ещё хотел, чтобы его подлатали, и решил не двигаться. Аликс вернулась с аптечкой и быстро продезинфицировала ногу, перед тем как её замотать. Она действовала как профессионал, но её взгляд каждый раз бросался в сторону. Особенно от того, как близко она находилась к паху Гордона. Её приключения с Гордоном сменились с «восхваление героя» на более интимные, в придачу к её желанию сблизится с ним после снятия поля подавления. Мысли о воспитании нового поколения отошли в сторону, её действия постепенно становились всё более игривыми, при мысли о страстном сексе. Он физически был тем, кто жил здоровой жизнью: от его мускулов, бега и прыжков до его мягкости, которая успокаивала в этом холодном и жестоком мире. Это был явный контраст с её худобой и ощущаемым отсутствием нежной женственности, которая была свойственна девушкам прошлых лет. Она прикусила губу, представив это, что заставило Гордона заподозрить что-то неладное. — Оу, ничего, — запнулась она. Аликс вернулась к своему занятию, как вдруг нечаянно дотронулась до его бедра. Это заняло несколько секунд, перед тем как она встрепенулась, возвращаясь в реальность, и закончила с раной. — Гордон, — начала она, осторожно поднимая голову, а потом вставая и садясь рядом, — если это тяжело вспоминать, то не говори мне. Но у тебя раньше был кто-то особенный? Гордон моргнул, не понимая, к чему она клонит. Но упомянул своего брата, семью, и различных домашних животных. Аликс рассмешила его честность, и она уточнила, была ли у него девушка. Или возможно даже парень. Он подумал и просто покачал головой. Он почувствовал сладкую горечь от того, что ему приходится беспокоиться на одного человека меньше, но это также напомнило, на сколько он одинок. Его предыдущий опыт интимной близости было трудно вспомнить с какой-либо нежностью, и он задавался вопросом, было ли это причиной его особого поведения рядом с Аликс. Её шарм, честность и сила воли — всё это привлекало его, но его застенчивость наряду с целеустремлённостью были опасным препятствием. Не только из-за его ограниченных социальных навыков, но и из-за нависших страхов её смерти или того, что его заберёт бледный человек в костюме, заставляющих думать, что любые отношения закончатся трагически. Он хотел избежать разбивания сердца их обоих, но это чёртово человеческое желание близости было трудно игнорировать. — Я спросила потому что, — она прокашлялась, — я помню, ты когда-то сказал мне, что не уверен, куда любимые тобою люди пропали. И если у тебя была «та самая», я бы чувствовала то же самое… Через что бы мы не прошли и что бы не разделили, у тебя всё равно в голове была бы «она». — Нет, — Гордон снова покачал головой, напрягаясь, чтобы сказать что-то ещё. В этот же момент она с улыбкой положила руку на его щёку, прикрыв глаза. — В таком случае, — она мельком глянула вниз, а потом опять на него, нежно сказав: — не против, если мы решим этот вопрос здесь и сейчас? Он продолжал смотреть на неё, собираясь что-то сказать, но всё ещё не произнёс ни звука Её выражение сменилось на оборонительное-обиженное. — Я так и знала, — вспыхнула она. — Я знала, что глупо бы- Ни секунды немедля Гордон прильнул к её губам. Её внутренняя злоба утихла, заменившись на чуть-чуть другое пламя. Вся застенчивость Гордона отошла на второй план, и голой рукой он ухватился за полностью открытое предплечье, аккуратно, но крепко. Поцелуй перешёл в более жадный, после чего мужчина отстранился, извиняясь за такую резкость. Он вновь запнулся, чувствуя, что нарушил какое-то неизвестное правило их отношений. Аликс проявила сочувствие, но в тоже время порядком устала ходить вокруг да около и положила руку на заднюю часть его шеи. — Пути назад нет, — сказала она, убедительно и спокойно. Девушка вновь прикоснулась своими губами, но уже с более чёткими намерениями. Их языки сплелись, а глаза закрылись, поддаваясь ритмичному инстинкту. Без всяких причин останавливаться и с вырывающейся наружу страстью, она свободной рукой избавилась от оставшейся брони. Впервые она увидела его настоящего, в одних трусах. Его веснушчатая кожа, довольно волосатые грудь и ноги и хорошее сочетание твёрдых мышц и нежной кожи заметно возбуждали её. Гордон же был без ума от живота Аликс, подтянутого от нескольких лет тяжелой работы, но всё ещё здорово мягкого в середине. С самой их первой встречи он считал её красивой, когда видел вблизи. Хитрость взяла верх, и он, под её восхитительные вздохи, поцеловал, чуть облизнув, её ключицы с шеей. Фримен приподнял её майку, чтобы посмотреть на её достоинства, но там оказался скрывающий их бюстгальтер. Даже в приподнятом состоянии её грудь была чуть меньше ладони, но он был на взводе, поэтому подумал, что они слишком соблазнительны, чтобы игнорировать. Аликс позабавил взгляд Гордона, и понимая, что мальчишки всегда будут мальчишками, она расстегнула бюстгальтер для него. Грудь опускалась и слегка подпрыгивала, заставляя Гордона держать их руками, пока он пялился как подросток, перед тем как приникнуть к левой груди и начать её нежно посасывать. Аликс с придыханием стонала и провела рукой по его волосам. Он потянулся к другой груди уже менее сдержанно, укусив кончик соска, от чего девушку окатила краткая, но приятная дрожь. С глубоким стоном он полностью обхватил её грудь губами, поскольку потребность в семяизвержении боролась с целью доставить Алиск удовольствие за всё, через что она прошла. Он отвел взгляд и, увидев её накаченную руку, поцеловал её, тем самым немного удивив девушку. В процессе Аликс начала гордиться тем, что её работа над телом получала такое обильное внимание. Не церемонясь, Фримен принялся целовать её пресс, немного покусывая его, включая затянувшиеся шрамы от охотника в Белом лесу. Ему нравилось видеть оголённую бронзовую кожу после стольких мечтаний, что вызывало ещё большую эрекцию в добавок к похвале от Венс. — Ах… Хороший мальчик, Гордон… С жаждой её одобрения и тела, он спустился вниз к её штанам и спокойно, но в тоже время сосредоточенно, расстегнул их. Смесь запахов чистого мыла и мускуса преумножили его страсть, когда он их снял. Он ещё с большим спокойствием стянул её трусы и наконец нашёл свою цель. Мужчина попытался встать на колени на матрасе, но боль заставила его содрогнуться. Боль отступила, когда он лёг на живот, и это открыло ему ещё лучший вид на её киску. Уже намокшая, она как будто молила о большем, и он подчинился своей госпоже, резко принявшись её лизать. — Ох! — вздохнула Аликс в ответ. — Так тебе нравится, когда с тобой так разговаривают, а? — она хитро улыбнулась, потянув его за волосы. — Я думаю, это справедливо, что такой отважный человек может быть так прекрасен в постели… Он не знал, почему это так на него действовало или почему заставило ещё сильнее целовать и лизать её бутон. Он никогда не видел в себе героя, но это казалось честным и заслуженным действием для жёсткого и упрямого лидера. Быть обожаемым за приносимое удовлетворение, вместо изматывающего насилия — каким-то образом это воодушевляло его. Так что его лучшим решением было продолжать работать языком, пробираясь глубже и двигая им внутри. Он ухватился одной рукой за её ногу, а другой за грудь, увеличивая удовольствие. Она выгнулась, пока наконец, тяжело дыша, не получила оргазм. Место, где она сидела, пропиталось потом. Её пальцы наконец разжали концы кровати. После того, как девушка пришла в себя, она встала и схватилась за его трусы. Жаждущая этого, она нахальным образом сдёрнула их, посмеиваясь. Её настрой поменялся на более женственный, и она изящно толкнула его на спину, надрачивая при этом. Аликс была заметно впечатлена его размерами, даже воскликнув: «Неплохо!» на радость Гордону. Неуверенная в сохранности этого задора, если Гордон кончит слишком рано, она просто смотрела на него с улыбкой, перед тем как обхватить губами головку. Его стоны радовали её слух: не слишком низкие, чтобы наскучить, и достаточно мускульные, чтобы двигаться дальше. Она спустилась ниже медленно и непрерывно, не желая испортить финал. Её глаза мягко трепетали, глядя на мужчину, сводя его с ума. — Ннн! — пискнул он. Это её удивило, но она ничего не сказала, так как сам Гордон уже весь раскраснелся от своих звуков. Вместо этого, она расценила это как достижение, полностью обвивая языком его пенис. Она удерживала его во рту, сохраняя тёплым и мокрым на время, пока нежно водила ногтями по животу и груди. То, как он извивался от этих ощущений, как этот человек-армия становился нервным месивом от её действий для неё было возбуждающе и мило. Он подняла голову, и принялась дрочить ему, глядя на него самого. Он приподнялся и осторожно потянулся снова поцеловать её, укладывая обратно на спину. Но как только он был готов к проникновению, его колено снова дало о себе знать, а рядом не оказалось ни подушки, ни подкладки в помощь. Его немного затрясло из-за боязни всё испортить. Тем не менее Аликс была слишком добра и, собственно, слишком возбуждена, чтобы вот его бросать. Она как-то с силой толкнула его на спину и, ухмыльнувшись, прижала его руки. — Надеюсь, ты не против, если я возьму ситуацию под свой контроль. Гордон попытался придумать что-нибудь остроумное, но ему понравилась поза, в которой Аликс смотрела на него сверху вниз голодными глазами. — Нисколько… Кроме как быть оттраханной своим героическим партнёром, ей также приглянулась идея оттрахать его взамен. Она оседлала его член под его стоны, её задница извивалась вокруг его ствола, добавляя мучений. Она двигалась вперёд по кругу, и как бы весло не было наблюдать за его ёрзаниями, она просто хотела секса. Венс протянула руку к члену, ухватилась за него и расположила под собой, чтобы ничего не сломать. Как когда-то в Шахте Победы, они почувствовали себя соединёнными друг с другом более чем физически. Лёгкие толчки перерастали в более быстрые, мысль интимной близости засела в голове. Гордон был заворожён не только её движениями, но и тем, как тряслась её грудь и как перед ним выступал пресс, зовя тут же прикоснуться к нему, под её вздохи. Её бёдра как будто действовали сами по себе, и после ответной реакции в виде запрокидывания головы от удовольствия, она опустилась глубже. Сам же Гордон извивался в экстазе, пока девушка тихонько двигалась, и в ещё большем удовлетворении, когда рука Аликс поднялась с груди и слегка коснулась шеи. Все эти уязвимые места больше не нуждались в прочной защите. Он наконец мог расслабиться и сосредоточиться на своей партнёрше, нет, возлюбленной. На том, как она пристально, но в то же время нежно смотрела на него, и как её другая рука поглаживала его голову. В нём проснулась решительность, и он начал толкаться вверх — теперь они оба были заняты делом. Его руки исследовали её тело, доставляя ей слабые нотки удовольствия. Оба теперь свободно стонали от удовольствия. Аликс только набирала темп, выматывая Гордона быстрее, чем он ожидал. Даже его собственные рывки усиливались от её усердий. Теперь осталась только чистая, несдерживаемая похоть. Их звериные инстинкты работали в полную силу, не утихая в этой недо-борьбе за право заставить другого кончить первым. Гордон приподнялся, когда девушка замедлилась, усаживая обоих в позицию лотоса. Их тела двигались, усиливая трение, они вскрикивали и задыхались, от удовольствия и близости у обоих на глазах наворачивались слёзы, останавливающиеся только когда они целовались. С последним всплеском энергии в пылу момента Гордон кончил в неё. Все его страхи на тот момент улетучились, когда она вновь поцеловала его, но на этот раз более нежно. Оргазм Аликс был слабее, но не настолько, чтобы не ёрзать попой, пока уже обмякший член мужчины подёргивался после семяизвержения. — Ах, ах! Гордон всё ещё тяжело дышал, пока она слезала с него. Из неё вытекло немного семени. Её тело также ослабло, и она решила побыть рядом с приходящим в себя Гордоном. — Думаю, это ответило на вопрос, — она улыбнулась, склонившись над ним. Он обессиленно кивнул, и Аликс заботливо взяла его за руку. — Думаешь, вортигонты были правы? Про «сплетение в одно целое» и всё такое? — Это и вправду был тот ещё опыт, — согласился он. — Возможно, в наших чувствах есть что-то особенное. Но сейчас, я просто знаю, что всегда буду беречь этот момент, — он перевернулся на другой бок, чтобы поцеловать её, и она по-женски хихикнула в ответ. — Я бы не хотела покидать это место, — грустно подметила она. — Со всем, что привело к этому и заданием, которое нам всё ещё нужно выполнить… — Аликс, всё будет хорошо, — улыбнулся он, с долей уверенности в голосе. — Мы закончим работу и выберемся живыми, как и всегда. Эти слова дали Аликс достаточно оптимизма и реализма. — И как ты и сказала, ты может надрать им задницы голыми руками. Чёрт, да ты меня взбучила и всё, что у тебя было, это горячее тело. — Хорошо, красавчик, — она насмешливо улыбнулась. — Но в следующий раз, когда это колено заживёт, тебе придётся показать, что у тебя есть всё необходимое, чтобы быть на моём уровне! — она ухмыльнулась, что немного рассмешило Гордона, и он кивнул. Их усталость довела до подшучиваний друг над другом, и Гордон заснул, обняв воинственную девушку, и Аликс в ответ тоже прикрыла глаза в тихом, но продолжительном счастье, не обращая внимание ни на какие проблемы, с которыми они могу столкнуться, так как знала, что у неё есть человек, на которого можно положиться в любой ситуации.