00:00

Юля радуется завершению эфира даже больше, чем продолжению борьбы за танцевальный кубок на следующей неделе. Счастливая улыбка для зрителей даётся ей с большим трудом. И дело не во внезапно закончившемся действии обезболивающего — Санина всё ещё не чувствует ничего в месте ушиба — сколько в том, что эмоции взяли верх и духовная боль оказалась сильнее физической. Во время оглашения результатов Дикусар ободряюще сжимает ладонь фронтвумен в своей, и Юля с благодарностью смотрит на нового партнёра, хоть этому жесту и не унять пожара всепоглощающей паники внутри. Ей хочется скорее покинуть место, где за последние два дня с ней произошло слишком много паршивых вещей. Санина едва сдерживает слёзы, когда обнимает Дарью Петрожицкую, во взгляде которой ловит отчаянье. Актриса благодарит за поддержку и говорит, что Юля — пример стойкости для неё, стебелёк из стали, который не сломать ни судьям, ни случайным стечениям обстоятельств. Юля горько улыбается в ответ, вспоминая о том, насколько была близка к срыву сегодня. Внезапная болезнь Димы, экстренный поиск нового партнёра, травма ребра за несколько часов до эфира — проблемы росли как снежный ком, который стремительно мчался на находящуюся в шаге от погребения Санину. Она заходит в гримёрку одна, вежливо отказываясь от помощи костюмеров, закрывает за собой дверь и прислоняется спиной к дереву. Юля чувствует себя одной в целом мире, несмотря на отзвуки быстрых шагов и отголоски фраз в коридоре. Она корит себя за то, что отказалась от присутствия Вала в зале, но ей не хотелось разрыдаться на виду у миллионов зрителей: Юля не смогла бы держать лицо и улыбаться, ощущая излучающий заботу взгляд мужа. Юля не из тех, кто давит на жалость: она чувствовала неловкость, когда ведущий озвучил детали подготовки к номеру. Шоу есть шоу, никому не должно быть дела до происходящего за кулисами, и не важно, чего стоил доведённый до совершенства номер на паркете: разбитых коленок или повреждённого ребра. Ей не пристало плакаться или надеяться на судьбу, она привыкла добиваться всего сама и, стиснув зубы, идти вперёд, несмотря на сводящие от подступающего напряжения скулы. Фронтвумен садится перед зеркалом и некоторое время безучастно смотрит на своё отражение. Наверное, не стоило отказываться от помощи костюмеров, ведь с дрянным настроением, как у неё, можно просидеть так до самого утра. Сегодняшний вечер должен был стать для Саниной триумфом, но она чувствует себя проигравшей. В голове мелькают финальные аккорды музыки из аргентинского танго и сцена с незажжённой сигаретой в руках. Пожалуй, сейчас как никогда хочется ощутить горький привкус никотина во рту — уколы избавили от острой боли в теле, но им не унять метаний внутри души. Тина появляется неслышно, подобно кошке, мягко ступающей по земле. Она, в отличие от Саниной, времени зря не теряла и успела сменить белое платье на свободный брючный костюм. Женщина снимает бежевое пальто и бросает его на диван, а затем следует к Юле, не произнося ни слова до тех пор, пока не оказывается за спиной фронтвумен и не кладёт ладони на её плечи. — Не хочешь расставаться со столь роскошным образом? — спрашивает она, когда касается рыжеватых кудрей, и склоняется над ухом, добавляя: — Красная помада тебе к лицу. Кароль обнимает её сзади, смыкая руки в замок, а затем прижимается щекой к щеке Саниной. В отражении зеркала это выглядит крайне интимно, и она прикрывает глаза, вспоминая, когда в последний раз Тина находилась к ней настолько близко не на публике. Они редко остаются вдвоём, всегда есть кто-то третий: Вал, Паша, участники шоу, операторы, ассистенты, фанаты. Юля скучает по прикосновениям, от которых тепло волнами расходится по телу, и по взглядам, которые красноречивей самых искренних и страстных фраз. Юля скучает, но знает — нельзя. Она позволяет себе насладиться короткими секундами близости с ведущей шоу, которая на всю страну называет её своей фавориткой и любимой женщиной, а затем вырывается из объятий, отвечая вовсе не так, как хочется: — Как и тебе. Жаль, стилисты шоу другого мнения. Юля не оборачивается, но замечает, как на губах Тины мелькает ухмылка. Женщина выпрямляется, поправляет расстёгнутый пиджак и отходит к окну. Она всё понимает и делает ровно так, как просит Юля — держится подальше. Тина знает: то, что происходит между ними — неправильно. Тина понимает: вспыхнувшая искра способна превратиться во всепоглощающий пожар, сжигающий дотла всё вокруг. Тина не боится сгореть, но не хочет, чтобы языки безжалостного пламени коснулись Юли. Тина не хочет рушить чью-то жизнь, ей хватает руин собственной. — Обычно тебя не застать после эфира, а сейчас не торопишься, — она размышляет вслух, бегло осматривая гримёрку, заваленную подарками от многочисленных поклонников, а затем всматривается в огоньки зданий ночного города. — Ты домой вообще собираешься? Приходить в пустующую гримёрку Саниной подобно ритуалу, без которого Тина не может обойтись. Из недели в неделю женщина видит одинаковую картину, стоит оказаться здесь: вокруг открытки, игрушки, рисунки от фанатов и цветы, много цветов. На столе в вазе неизменно стоит букет. Тина приносит очередной свой благоухающий подарок по субботам во время генерального прогона и по средам, в который раз «случайно» заглядывая на репетиции. Женщина помнит, что Юля любит розы, но они не распускаются в её саду, раз за разом увядая. У Тины с две сотни кустов роз на любой вкус, она ухаживает за ними с особым трепетом: в цветах таятся бесконечные признания в любви к женщине, которая никогда не появится в её обители. Всё, что есть у Кароль — израненные шипами своенравных цветов руки и благодарный взгляд Саниной в ответ на очередной букет. Тина не смеет просить большего. — Да, только вызову такси, — говорит Юля, доставая телефон. — Вал остался с Даней, а я сегодня без машины. Она умалчивает, что не в состоянии вести автомобиль, поскольку из-за внезапного приступа боли ей может стать плохо. Кароль подходит слишком быстро, чтобы фронтвумен успела что-то предпринять, и забирает из рук сотовый. На полный недоумения взгляд женщина скрещивает руки на груди и отчеканивает: — Ну уж нет, Санина. Лучше этим займусь я, так спокойней будет. — Тебе же в другую сторону, — она снимает парик, прощаясь с рыжими кудрями, и поднимается со стула. — Поможешь с костюмом? Блондинка расстёгивает платье, а затем протягивает ей привычные рубашку с брюками, покоящиеся на стуле. Юля пытается одеться как можно скорее, чтобы скрыть тёмное пятно возле рёбер, но Кароль успевает заметить ушиб. Она сжимает губы, ничего не произнося на этот счёт, выдерживает небольшую паузу, а затем с лёгкой улыбкой отвечает: — Чего только не сделаешь ради фаворитки. Тина не испытывает к ней ожидаемой жалости и не задаёт глупых вопросов. Она не переступает личные границы, и Юля благодарна ей. Юля устала врать, что с ней всё в порядке.

***

К дому Саниной от павильона номер двенадцать примерно полчаса езды. Первое время они не разговаривают: Тина сосредотачивается на полупустой дороге, а Юля со скучающим видом сменяет одну радиостанцию за другой, не находя чего-нибудь стоящего внимания. — Если не нравится радио, всегда есть возможность начать увлекательную беседу со мной, — не выдерживает Кароль, когда очередной трек сменяется другим меньше чем через минуту. Юля убирает руку с магнитолы, и салон наполняется монотонным голосом ведущего заранее записанной для ночных слушателей программы. — Что может быть лучше живого разговора? Санина отворачивается к окну, чувствуя, как жар подступает к лицу. Их последняя попытка начать диалог в машине вышла далеко за пределы светской беседы и закончилась поцелуями с глухими стонами в губы друг друга. Она украдкой смотрит на Кароль, которая даже не пытается скрыть усмешки. — Ты правда думаешь, что игнорировать меня — лучшая стратегия? Юля кусает губы, не решаясь ответить: не лучшая, а единственная. — Не хочу отвлекать тебя от дороги. — Ты всё равно отвлекаешь, — она поворачивается к Саниной, которая, наконец, понимает, что всё это время непроизвольно барабанила пальцами по подлокотнику, и вздыхает с облегчением. — Это было даже хуже бесконечных скачков по радиостанциям. — Неужели это так раздражает? — спрашивает фронтвумен, скрещивая руки на груди. Тина смеётся и называет её обиженным ребёнком, а Санина не признаётся, что таким образом пытается удержаться от постукиваний по передней панели. — За дорогой следи лучше. Для Юли нет ничего хуже езды в полной тишине, впрочем, перспектива диалога с Кароль тоже не особо радует. Она проводит рукой по волосам и пытается найти что-то интересное в освещаемой дальним светом дороге, по сторонам которой выстроились, казалось, нескончаемые полосы из деревьев. Концентрации хватает ненадолго, и она переводит скучающий взгляд на магнитолу. На часах 1:03. Впереди половина пути, который она едва выдержит, если, конечно, случайно не вырубится под сопровождение глухого шума двигателя и созерцание однообразной картины перед собой. Юля прикрывает глаза, а затем обречённо вздыхает: ей, как на беду, совсем не до сна. Кароль поступает ровно так, как ей сказала Юля: полностью сосредотачивается на ночной дороге и больше не пытается с ней заговорить. Может, обиделась, а может, устала. Молчание не приносит ожидаемого облегчения. На проклятых часах 1:05, хотя казалось, что прошло больше десяти минут. Санина теряет ощущение времени и судорожно пытается уцепиться взглядом за что-то, что бы отвлекло её внимание от чувства надвигающегося волнения, которое всё сильнее отдаётся в висках. Когда они проезжают мимо очередного фонарного столба, а его отблески освещают салон на пару секунд, Юля замечает маленькую флешку, воткнутую в магнитолу, и победно улыбается. — Тогда я включу твою музыку, — сообщает она, заметно оживившись. — Обещаю, что не стану переключать треки. Тина ворчит, чтобы она не смела этого делать, безуспешно пытаясь ухватиться за руку, которая ловко выскальзывает из её собственной и нажимает на заветную кнопку. Женщина закатывает глаза и вздыхает, когда в салоне начинает звучать вокал фронтвумен The Hardkiss, и сжимает руль чуть сильнее прежнего. — А говорила, рок не любишь. — Зато тебя люблю, Санина. Слова, брошенные Кароль, возвращают прежнее молчание, которое нарушает разве что следующий трек The Hardkiss. Юля корит себя за то, что не послушала совета. Юля упрекает себя за любопытство. Юля хочет забыть о поцелуях, о цветах, о песнях, о дрогнувшем голосе Кароль. На часах 1:20. Позади пять песен из её акустического альбома, каждая из которых бьёт сильнее любого хлыста, вскрывая старые раны. Когда включается «0:00», Санина не выдерживает и тянется к магнитоле, чтобы вернуться к радио, но блондинка останавливает её. Юля, словно провинившийся ребёнок, убирает руку, молча кивая, и откидывается на сидение. Ехать недолго, в нескольких сотнях метров виднеется её дом, а значит, можно и потерпеть. Когда машина подъезжает к месту назначения и останавливается, она встречается с взглядом женщины, в котором виднеется блеск от света приборной панели. Тина наклоняется к Юле, её пальцы скользят по щеке фронтвумен и опускаются к подбородку, другая рука ложится на бедро, а затем осторожно, словно ожидая, что женщина грубо остановит её, точно как во время танца на паркете, ведёт вверх. Саниной трудно понять, отчего именно у неё перехватывает дыхание: от касаний, по которым она так соскучилась, от того, как Тина подпевает её голосу, звучащему из колонок, или от того, что женщина всегда предоставляет выбор, не осмеливаясь сделать что-то против её воли. Юля хватается за ворот пиджака Кароль, притягивая к себе, и касается губ с желанием. Тина целует со всей нежностью, зарывается пальцами в волосы и шепчет отчаянное «люблю» прямо в губы. Тина знает: то, что происходит сейчас, если и повторится вновь, не изменит ровно ничего. Завтра их близость окажется внезапным порывом, Юля назовёт это ошибкой, на которую её подтолкнула Кароль. И Тина согласится с этим, она готова быть кем угодно, если так Саниной легче усыпить недремлющую совесть. На часах 1:25. Они нехотя отрываются друг от друга, и всё возвращается на круги своя. Юля пытается нащупать ручку двери в темноте, а Тина с присущим спокойствием пристёгивается и включает зажигание. Санина выходит из машины и, прежде чем захлопнуть дверь, произносит, что поцелуй ничего не значит, что она замужем и, вообще, нечестно петь её песню, а затем целовать под неё же. Тина не перебивает её, изображая саму серьёзность, а затем, когда фронтвумен умолкает, расплывается в ухмылке: — До встречи, Юлечка. Санина провожает взглядом удаляющийся автомобиль и в который раз говорит себе, что ей стоит держаться подальше от Кароль. Юля знает, что не сдержит обещание. Юле совсем не жаль.