Dude, you're losing your head

      — Вы слышали о нём?       — Да, я всю ночь не спал, смотря новости.       Черноволосый мальчик воодушевлённо поднялся с места, опрокинув стул и не обращая на него внимания:       — Он такой крутой, спас больше сотни людей, это невероятно! Я стану героем, что сможет стоять рядом с ним. — Сжав кулаки, он сверкал от радости, показывая всем свои зубки. Одноклассник не отразил никаких эмоций, только немного поднял голову:       — Тебе обычные уроки с трудом даются, даже не мечтай.       — Сила не определяется знаниями.       — А про неё я и молчу.       «Тогда я был ребёнком, но, по крайней мере, счастливым. Мне нравилось во что-то верить и ждать, что я вырасту, и это тоже прекрасно по-своему. Для 8-летнего взросление придаёт сил и знаний, возможности, кои пока недоступны. Я не старик, но с годами понимаю, что все ровесники изначально были умнее. Как неприятно. И почему мне вспомнилось это сейчас?»       Понурый дождь смывает грязь и подсохшую кровь с одежды; намокший мусор в баке потерял последнее удобство и заставил подняться. С неохотой опёршись на бортики локтем левой руки, парень вывалился через край и остался в полусидячем положении, опрометчиво бросив голову на стену и неприятно стукнувшись. Больно. Усталость приятна в тех случаях, когда ты дома, но не когда ты не можешь до него дойти. Все разбросанные конспекты промокли, чернила постепенно смывались, листы превращались в рельефные складки, без надежды вернуть своё прежнее состояние. Снова просить под предлогом «я заснул, сорян» неудобно, остаётся положиться на незавидную память. Мимо протекает струя водоотвода, наполнявшая переулок каждый раз. Как будто в простом механизме есть первоначальный смысл — сгребать воду с крыши в одно место, практично и продуманно. Потянувшись к раскиданным кедам, не менее помятым, чем хозяин, он улыбнулся:       — Какие жалкие, на витрине были красивее. Извините, что вас выбрал именно я.       Рывками натянув их, он ищет телефон с разбитым экраном, благо, тот оказался ещё в строю. Пара начнётся через 6 часов, до дома час от силы, отлично, он успеет поспать.       Этот родной город удивлял, особенно когда заносит в неизведанные или малознакомые места. Изучать магазины, перекрёстки и отвлекаться от каждодневных занятий — единственное его наслаждение, с которым он, вспоминая беззаботность, чувствует себя на некоторое время счастливым. Неизвестного происхождения запала достаточно, чтобы он смог пробежать несколько минут вдоль дороги и разбросать полушуршащие листья, которые кто-то старательно сметал к обочине, создавая видимый прядок. Оголённые силуэты деревьев хорошо различимы на фоне комнат, изливающих свет; каждое из них особенно, неповторимо. Вещи, обозначенные одним словом, отличаются, и как мастер не может сделать две абсолютно одинаковые шкатулки, Киришима не сможет и на каплю напоминать того, на кого отчаянно стремится быть похожим.       Незаметно мелкий дождь сменили сырой лёгкий ветер и безоблачное, тёмное небо, а и без того редкие машины оставили в покое город. Перешёптывание оставшихся на сучьях листьев заглушила старомодная песня Three days grace - I hate everything about you: звонит старый друг. В последнее время он берёт звонки, помеченные только ей. У номеров преподов стоит стандартная заставка со времён покупки телефона. Без размышлений, парень со второй попытки проводит по влажному экрану большим пальцем:       — Йоу, Ками.       Один выдох, оповещающий позднее осознание и мягкость:       — Не разбудил?       — Всё в норме, я не спал. Рассказывай.       Весёлый голос тепло разлился через трубку, и над Киришимой засветило солнце, доступное только его взору:       — Бро, послушай, мне сейчас девчонка с политеха ответила.       — Та, которой ты месяц назад писал, как я помню?       В ответ пошёл легкий смешок:       — Да, правда, сказала «что тебе надо», но я всё равно без ума от её внимания.       Киришима рад другу даже ночью, потому что его общение с большинством знакомых закончилось со школой.       — Поздравляю, она заметила тебя. — Без доли усмешки в голосе последовало на тот конец. — Я так и не смог подойти к Бакуго, он поступил в Юэй, возможно, я его больше никогда не увижу. Мне немного жаль того прошлого, когда он был совсем рядом.       — Что за грусть на ночь?       — Это, скорее, бред. Только ты можешь так легко подходить к людям, не боясь быть отвергнутым.       — Чувак, вы живёте в одном городе, ты попадаешь в неприятности каждый день. Он может оказаться на дежурстве в такой момент, так что не кисни.       И как всегда. Денки подбадривает даже тогда, когда знает, что Киришима не поверит ни единственному его слову. А тот знает, что он чересчур оптимистичен, чтобы врать, говоря подобное. Им обоим кажется, что никто не принимает друг друга с такой же добротой и откровением, как они.       — Спасибо, мне стало легче. — Недолгое колебание означало конец разговора, и он положил трубку.       Он рад другу, но желание застрять ногой в шпалах и оказаться заложником рабочих трамвайных путей оставалось с ним неразлучно. Самым страшным становится то, что перестаёт пугать. Ужасающие мысли крутятся в одной маленькой голове, не оставляя в покое. Его преследует чувство потерянности, когда не стремишься к смерти, но хочешь, чтобы в твоём деле было написано «несчастный случай». Именно так, проходя по мосту, Киришима каждый раз опасно перегибается через ограждение, наблюдая через решётку прутьев и свои худые ноги поток машин — в этом месте он никогда не прекращается. Закрывая глаза, он осознаёт, что всё вокруг проходит слишком быстро, в сравнении он давно остановился.       Три пары закончились. По ощущениям, он до сих пор моргнул однажды с зависания на перилах. Сидя в кабинете психотерапевта его глаза закрылись второй раз, чтобы при открытии оказаться в другом месте через день. Белые стены, мерное тиканье стрелок, чашечка чая на такой же белой низкой столешнице пропитывают воспоминания и въедаются, намереваясь сразу надоесть. Малочисленные предметы тоже не остановят взгляда, что проходил по ним множество раз, и когда-нибудь они будут прозрачными, такими же нормальными, как пять пальцев: не удивляют, сколько не смотри.       — Что вас беспокоит в последнее время?       — Необходимость поедать все прописанные лекарства. — Киришима расположился довольно вальяжно, расслабленно. Предоставленное кресло, как всегда, очень мягкое.       — Есть то, что вы бы не хотели принимать? — Учтивый, спокойный тон оставался прежним.       В ответ клиент непроизвольно нервозными движениями расстёгивает молнию потрёпанного рюкзака и переворачивает тот над столом: коробки с таблетками высыпались, оставив его пустым.       — Больше всего меня беспокоит эта пара, — парень указал на стеклянную баночку и синюю упаковку капсул, — их нужно принимать после еды 3 раза в день. Меня рвёт, когда я много ем, но если пью на пустой желудок — они его разъедают в хлам с пищеводом. Есть заменители или типа того?       Невнятный ответ и рекомендации к гастроэнтерологу и урологу заставили поникнуть и отказаться от раздражающих лекарств самостоятельно. Вывод, что не изменяется из раза в раз: сеансы дают только возможность выговориться, на что не всегда хватает сил.       Завтра он продолжит странствовать по тем же дорогам, возможно, бросит попытки исповедования душевным врачам, и, наконец-то, ограждение на мосту не удержит натиска больного тела.