Один без другого

      Тихо. Совсем тихо. Неправильно это как-то. Особенно в самой чаще леса. Лишь скрип вековых деревьев, раскачивающихся на ветру, да редкие, далёкие крики не то птиц, не то причудливых зверей. Да и не пахло здесь правильностью, зато за версту разило падалью.       Все чувства девушки сосредоточились. Её лисьи уши невольно дёрнулись, а пушистый хвост перестал мерно покачиваться и застыл, когда она уловила «запах» магии.       — Очередной след. — возвестила она группу охотников.       — Смотрите, и снова мертвый зверь. — крикнул молодой белокурый паренёк, указывая на труп животного.       — Я чувствую сильный магический осадок. — подходя ближе добавила девушка-лиса.       — А я вонь от трупа. Теперь это уж точно не совпадение, — заявил охотник с изуродованным огнём лицом, — Как думаешь, ренара, — обратился он к девушке, — это анварул их всех убивает?       — Не могу сказать.Знаю лишь то, что здесь сожжено огромное количество магической энергии и возможно…       — Я ничего не смыслю в магии, — перебил девушку пузатыйохотник, с внешностью типичного представителя преступного мира, — зато разбираюсь в охоте. Этого оленя загрыз хищник. И никакого волшебства я в этом не вижу.       — Тогда как объяснить магию вокруг? Это ведь уже не в первый раз. — вмешался белокурый юнец.       — Для этого мы и взяли её! — «бандит» ткнул пальцем в девушку.       — Довольно! — вмешался глава отряда.       Это был худощавый мужчина с половиной века за спиной. Его лицо разбередили морщины, а в его глазах читалась усталость человека, которой увидел и пережил слишком много для одной жизни. Однако в его голосе звучали стальные нотки и строгость.       Он устало сбросил баул на землю. Прогнулся назад, хрустя костями. И бросив взгляд на небо объявил:       — Скоро стемнеет. Ставим лагерь.Эфадель, расставь силки, авось чего поймается. — приказал он юнцу.       — Да, Болден. — ответил белокурый.       — Алмерик, на тебе костёр, — теперь он обратился к охотнику и обгоревшим лицом, — Барт, достань чего съестного, а ты, ренара, принеси воды. Если мне память не изменяет, то втой стороне есть пруд неподалёку.       Все без пререканий начали выполнять поручения. Никто не сомневался в авторитете Болдена, его опыт охотника — огромен, а нрав суров и, в конце концов, это он собрал отряд для охоты на анварула. Что само по себеявляется опасным предприятием, ведь местные народы поклоняются этому существу, как богу.              Редкие лучи, прорывающиеся сквозь кроны деревьев, багровыми дорожками ложились на землю.       Эфадель поставил очередной оселок. Тщательно перепроверил ловушку. И собрался было возвращаться в лагерь, как вдруг что-то проплыло между деревьями.       «На животное непохоже, — подумал Эфадель, — Болден говорил, что могут быть и другие охотники… Или местные?».       Его рука потянулась за спину и плавно обнажила кинжал. Краем глаза он заметил какое-то движение и повернулся к опасности лицом перехватив кинжал. Но тут же опустил оружие, так как перед ним стояла девушка-лиса. Она слегка отпрянула, чуть не выронив наполненный водой котелок.       — Ох, это ты, — Эфадель протяжно выдохнул, — Крадёшься ты и впрямь как лиса. А… прости я забыл твоё имя.       — Овари. — напомнила девушка.       — Ах, ну да, точно.       — Ты неплохо обращаешься с кинжалом. Тебя кто-то учил этому? — спросила Овари, мелко повиливая хвостом.       — Ну если городские улицы и нищету можно считать учителями, то они — одни из лучших.       — Ты поэтому присоединился к охоте, чтобы покончить с бедностью?       Эфадель невесело усмехнулся:       — Можно и так истолковать. — эта тема явно не доставляла ему удовольствия. Лезвие кинжала ловко нырнуло в ножны — парень снова вздохнул, — Ну, а ты… Почему ты присоединилась к отряду?       — Я с детства была больна. Эта болезнь проявляется только у магов и довольно редко. Но мне вот не повезло, — она развела руки в стороны, пожимая плечами, — Мне становится всё хуже с каждым годом.Но один знакомый алхимик рассказал, что эликсир из сердца анваруласпособен вылечить от любого недуга. Это мой единственный шанс.       — Видимо Фортуна не на нашей стороне, не так ли? Давай-ка возвращать в лагерь, а то темнеет. А у меня же нет лисьих глаз, как у тебя. — Эфадель, проявляя хорошие манеры, взял из рук Оварикотелок с водой и зашагал в сторону стоянки, — Скажи, а все девушки-ренары так же красивы, как ты?       Овари вдруг ощутила, как горят её щеки. Хорошо, что в лесу так быстро темнеет.       — На самом деле я была второсортной девушкой в академии, — смущённо улыбнулась она.       В спустившемся сумраке лес перерождался. Кроны деревьев загорались чарующими, поистине волшебнымиогнями. Неприглядные при дневном свете растения стали преображаться с наступлением темноты. Стайки светлячков зароились в воздухе.              На привале, как обычно царила мрачная обстановка.Болден, как всегда, отрешённым взглядом вгрызался в изображение девочки, чей портрет носил в своём кулоне. Казалось — это толстокожий грубый человек, с непроницаемой натурой. Однако, время от времени его подбородок дрожал, а глаза блестели вбликах костра. Но стоило ему захлопнуть кулон, как он тут же превращался в человека с прожжённым сердцем, незнающего ни сострадания, ни чувства жалости.       Алмерик — единственный кто много разговаривал и даже время от времени шутил. Но его стараний было мало для того, чтобы развеять нависшее напряжение. А Барт вечно подначивал его сыграть на свирели, которую он вырезал для него.       Хоть Барт и выглядел неуклюже и давил злобную мину, невозможно было не заметить его радости, когда он общался с Алмериком. Видно нелёгкая судьба лишила несчастно крепкой дружбы, и это обретение заставляло его испытыватьпонастоящему детский восторг.       Овари и Эфадель тихонькопереговаривались сидя на границе света, подаренного костром.Эфадель рассказывал о себе мало, но промолвился, что родом он из герцогства Клаир, что на западном побережье. Овари никогда о таком не слышала, но, честно говоря, никогда и не увлекалась географией. Паренька же больше интересовала раса, к которой Овари принадлежала — ренары. Хоть они и отличались от людей наличием лисьих ушей, глаз и хвостом, ну и может количеством меха, но остальное: лицо, тело — всё, как у людей.       Девушка рассказывала ему о своей жизни до академии. И то, как трудно давалась ей учеба из-за болезни. О культуре ренаров, про быт.       Поразительно, но ренары, несмотря на некоторые варварские обычаи, вроде церемониального соития в день совершеннолетия девушки, не казались дикарями. Народ был не безграмотный, а в познаниях в магии с ними мало кто мог сравниться.       Большего Овари рассказать попросту не успела — Болден скомандовал «отбой».              Ночь прошла спокойно. Но старик всё равно поднял отряд ещё до зари и снова раздал всем поручения. Овари вновь отправили за водой.       Ренара двигалась по лесу осторожно и бесшумно. Хоть местные жители и редко забредают в такую глубь леса, по словам Болдена, но лишняя осторожность не помешает. В следующий миг мир вокруг закружился. Девушка припала к дереву, дабы сохранить равновесие.       Яркая вспышка света озарила ещё мрачный лес. Овари удалось разглядеть плывущий между деревьями силуэт — огромный белоснежный волк с ветвистыми рогами, как у оленя. Девушка чувствовала, как разящая от него магия ударяла ей в голову не хуже дорогого вина. «Это он… — поняла она, — Анварул.» Волк шёл гордо с высоко поднятой головой, хвост стоял пистолетом.       В свете, исходящем от анварула, Овари заметила мёртвую лисицу. Видно битва с каким-то хищником стала для неё роковой. Она свернулась в клубочек и умерла, истекая кровь.       Анварул навис над телом лисицы совершая своеобразный ритуал, очень напоминающий погребальную церемонию. Вдруг в воздухе замаячил нечёткий силуэт лисы и неожиданно растворился.       Овари со всех ног бросилась к лагерю. Ноги подкашивались, в глазах темнело, по голове точно кувалдой били. «Много магии. Слишком много магии. — приговаривала Овари про себя». Она летела, не разбирая тропы — ноги сами привели её в лагерь.       — В чём дело? — спросил Болден видя, как ренара бежит к ним.       Овари переводя дух выпалила:       — Мы… должны прекратить охоту… сейчас же!       — Ты сдурела? — рыкнул Барт.       — Объясни, что случилось?       Девушка сделала глубокий вдох и выдох:       — В Академии я читала одну книгу. В ней рассказывалось про существ-фециалов. Они… Как бы это проще объяснить? Что-то вроде паромщиков между мирами. Их первостепенная задача –переправлять души умерших существ в загробный мир.Анварул один из таких существ-фециалов. Я видела, как он проводил ритуал — мы не имеем права убить его!       — А что, если анварул всё же умрёт? — спросил Эфадель.       — Души существ некому будет переправлять в иной мир, и они будут множиться, и блуждать, тая ненависть и боль. Из-за этого начнёт расти скверна. И постепенно весь лес умрёт… Как и всё, что его населяет. Эта зараза станет расползаться всё дальше и дальше…       — Ты его видела, — перебил Болден, — расскажи подробнее.       — Он появился из неоткуда, внезапно. И стал проводить какой-то ритуал, чтобы переправить душу лисицы в Мир Духов.       — То есть, он приходит к умершим животным… — Болден почесал заросший подбородок.       Овари поняла замысел Болдена:       — Нет! Вы не имеете права…       Болден кивнул, глядя куда-то за спину девушке. Она обернулась. Удар…       В ушах зазвенело, мир закружился и погрузился во тьму.       — Молодец, Барт.       — Что будем с ней делать? — поставил вопрос Алмерик.       — Да ножом по горлу и в кусты! — высказался Барт.       — Нет. Она нам ещё нужна. — встрял Болден, — Если мой план не сработает, она наша последняя надежда. Свяжи её.       — И как же ты её заставишь найти для нас анварула? — Алмерик достал верёвку из наплечного мешка.       — Да, ты слышал какую она чушь несла?       — Я бывший королевский палач, — лицо Болдена стало невыразительным, — это моя работа заставлять людей делать то, что они не хотят.       Следующие несколько часов охотники посвятили реализации плана, который придумал Болден. Близился полдень.       — Болден, мы подстрелили оленя!       — Бросайте его в центр поляны. — Болден осмотрел место для засады и кивнул сам себе, — Всё готово! По местам!       Охотники расселись по укрытиям. Арбалеты — на взводе. Оставалось только ждать. И время шло. Тени удлинялись, солнце клонилось к закату.              Болден провёл пальцем по щеке девочки вытирая запылившийся портрет.       — Анна… — он запнулся.       В этот же миг по всему телу пробежала лёгкая щекотка. Он выглянул из укрытия, и белая вспышка света ослепила его. Когда же яркие пятна перестали плясать перед глазами он увидел его.       Анварул двигался настороженно и принюхиваясь. Но ветер уносил все запахи прочь.       Болден пнул задремавшего Алмерика. Тот сразу же схватил арбалет.       — Почует… — встревожился Алмерик.       — Нет, не почует. Рядом болото, тут по всюду смрадный куст растёт.       — А я-то думаю, чем так несёт?       — Тихо…       Анварул медленно приблизился к оленю и склонил перед ним голову, будто прощаясь… Или приветствуя? Арбалетный болт врезался в шею зверя и анварул издал злобный рык. Схватив болт зубами, он попытался его вытянуть. Но тут второй болт воткнулся между рёбрами.Анварул бросился бежать, но каждый раз ему преграждали путь к спасению. Зверь предпринял последний шанс спастись. Рывком он преодолел почти всю поляну. Раздался хруст веток и болезненный вой.       — Попался. — проговорилБолденподходя к краю волчьей ямы.       Анварул скулил, истекая кровью, а заточенные колья всю глубже и глубже входили в его тело.       — Отлично. Давайте вырежем его сердце.       Болден покачал головой:       — Анварул вынимает своё сердце из груди и прячет в чаще леса. — говорил он, в то время, как тело анварула, вспыхнув призрачным пламенем, рассыпалось впрах, — Единственный способ его убить — это пронзить сердце. — восставший призрак зверя ринулся в чащу, — Алмерик, за ним. Он приведёт тебя к сердцу.       Алмерик закинул арбалет за спину и помчался следом за приведением.       — Барт, — обратился Болден не поворачивая головы, — кончай девчонку. Она нам больше не нужна.       — Сделаю.       — Эфадель… Эфадель? — Болден осмотрел поляну, но парня нигде не было, — Эфадель!       Тишина.       Сознание вернулось кОвари ещё когда солнце стояло в зените. Она с трудом открыла заплывший глаз. Мозг болезненно пульсировал, казалось, что он вот-вот проломит череп. Отчаянно хотелось стиснуть голову руками, но бечёвка перетягивала ей руки и ноги. Мир бешено кружился, перед глазами всплывали пятна. А сил не хватало даже для того, чтобы закричать.       Несколько часов она лежала, втягивая запах сырой земли и помятой травы. Она слышала, как озлобленные рыки анварула резко перетекают в жалкий скулёж.       — Ну что, очнулась? — Барт присел на корточки перед ней, присмотрелся к распухшему глазу, — Извини, перестарался немного.       Дыхание девушки участилось. Она понимала, что жива лишь потому что анварулне был пойман, но сейчас нужда в ней пропала и единственный исход, которой мог её ждать — это смерть.       Барт протянул руку и хватил её за подбородок заставив посмотреть на себя. В его голове сейчас витала только одна мысль, которая назойливо билась о разум, словно мотылёк о стекло фонаря. Как надоедливый комар она донимала его с самого начала. Всё это время он прятал своё влечение за маской ненависти. Одна мысль о том, что тварь подобная ей способна вызвать желание, бесила его, сводила с ума.       — А побитая ты ещё симпатичнее.       «Нет! — пронеслось в его голове». Он тут же отпустил её лицо, вскочил на ноги, выхватил нож.       Овари боялась, но защититься она не могла — верёвки не позволяли совершить необходимые движения для заклинания. Барт не решительно стоял над ней, сжимая в руке охотничий нож. Вдруг издал тихий вскрик, затем захрипел и упал.       — Эфадель… — выдавила ренара.       — Сейчас я разрежу верёвки, потерпи.       Эфадель вытер кинжал о рубаху Барта.       — Я думаю — ты права насчёт анварула. — освобождая Овари говорил Эфадель, -Какие бы цели мы не преследовали — это выше нас!       — Но ведь вы уже поймали анварула.       — Несовсем. Болден сказал, что анварул прячет своё сердце в чаще леса, а пока оно невредимо анварул будет жить.       — Покажи мне то место где вы устроили засаду.       Пока они шли Эфадель подробнее рассказал о произошедшем и том, что произошло с анварулом, после «смерти».       Поляна походила на турнирное ристалище. Повсюду разбрызгана кровь, из земли вырваны клочья травы. Создавалось впечатление, будто два передовых конных отряда вступили в ожесточённый бой на смерть.       — Здесь он умер, — указал пальцем на яму Эфадель, — Ты сможешь их выследить? По запаху, например.       — У меня не настолько хороший нюх, я же не ищейка. — огрызнулась Овари, а затем задумалась, — За анварулом всегда тянется магическая борозда. Я их не унюхаю, но смогу уловить магический след.       Характерная аура анварула помогала разобрать нечёткий след, который в итоге привёл к пещере.Солнце уже почти село.       — Я чувствую, что он в пещере. Кажется — это его логово, здесь повсюду магический осадок. — пояснила девушка, — Идём.       — Минуту.       Эфадэль какое-то время провозился с факелом, а затем они с Овари вошли в пещеру.              Огонь с трудом справлялся с густой тьмой, завсегда царившей в этих туннелях. Дальше нескольких шагов ничего не разглядеть, словно на границе света стояла черная стена, отдаляющаяся, когда свет факела подходил слишком близко.       Алмерик шарахнулся от стены в очередной раз и полушёпотом обратился к Болдену:       — Стены двигаются.       — Хватит нести чушь! — прорычал старик, — Тебе кажется. Аккуратнее здесь обрыв…       Алмерик пнул камень в пропасть. Несколько ударов сердца он ждал пока камень достигнет дна.       — Глубоко… — протянул он.       — Смотри, здесь можно перейти, — Болден указал на каменный природный мост, — Я пойду первый.       Болден сделал несколько семимильных шагов, как будто шёл по первому льду, и так же осторожно двинулся дальше. Когда же он очутился на середине, послышался хруст камня. Цельные глыбы отвалились от моста и устремились в бездну. Болден рывками бросился к другой стороне. А обломки моста с грохотом приземлялись на дно пропасти.       — Болден! — позвал Алмерик, — Ты цел?       — Да. Я на другой стороне!       — Иди дальше, я попробую найти другую дорогу.       — Так и быть!       Алмерика не радовала перспектива бродить по этим подземельям в одиночку, но приободрив себя зашагал обратно к развилке, где они с Болденом свернули налево.       Казалось туннель стал длиннее. Прислушиваясь к частому стуку собственного сердца Алмерик шёл дальше. Но остановился, когда в его голове отчётливо пробежала мысль, словно кто-то прошептал на ухо: «Беги!». Или это ветер? Но откуда ему тут взяться?       Пытаясь выбросить случившееся из головы Алмерик не заметил, что факел уже перегорает. Сколько времени уже прошло? И через мгновение его окружила темнота. Охотник, обжигая пальцы намотал на обгоревшую палку свежую тряпицу, плеснул на неё неведомо сколько масла и потянулся за огнивом.       Когда первые искры высеклись темнота на миг отступила, и из её глубин послышалось рычание.       Руки охотника затряслись, сердце норовило пробить грудь и вырваться наружу, но он, чувствуя, как дрожит от страха, ударил по кремню ещё раз.       Чирк. Чирк.       Одна из искр коснулась промасленной ткани, и та вспыхнула. К великому облегчению, Алмерик не увидел перед собой того, кто издал это рычание. Но тут на свет пламени вышел анварул, прижавшись к земле брюхом — готовый накинуться на жертву. Его шерсть стала чёрной, как сама ночь, а в глазах пылал тусветный огонь.       «Беги!»       И опять этот шёпоток пробежал в голове Алмерика. Он не долго смог сохранять хладнокровие и бросился прочь. Он слышал, как зверь дышит ему в спину. За ним гналась тварь, не рождённая под солнцем, не монстр и даже не демон — это пожирающий душу Страх, сама Смерть, несущая возмездие.       Для анварула же эта погоня — игра. Страх жертвы наполняет его лёгкие, удары сердца ласкают слух. Он не нападает, он ждёт. Чтобы жертва пропиталась страхом, словно замаринованное мясо.       Ну вот и всё. Тупик. Волк загнал охотника, как зайца.       «Безумец! Беглец! Дороги нет!». Но не шёпот –рычание.       Алмерик повернулся к анварулу — страх сковал его тело — и достал нож. Загнанный в угол зверь будет драться на смерть.       Анварул стоял напротив него с таким видом, будто никакой погони и не было. Он выпрямился, склонил голову на бок и уставился на охотника. Нависла тишина.       Только сейчас Алмерик вспомнил, что нужно дышать. Он сделал вдох… И клыки вгрызлись в его плоть.       Крик эхом прокатился по пещере возвестив о том, что одиниз участников выбыл из игры.       — Это Алмерик? — встревожилась Овари.       — Одним меньше… — тихо произнёс Эфадель, — Развилка. Куда дальше?       — Источник сильнее справа. Скорее всего нам туда.       В продолжившейся тишине слышалось капание воды со сталактитов. И чем дальше приходилось идти, тем холоднее становилось. Они спускались всё глубже. Затянувшееся молчание первой нарушила Овари:       — Что ты собираешься делать, когда всё закончится?       — Закончится? — Эфадель горько усмехнулся, — Вернусь на родину.       — В Клаир?       Эфадель не оборачиваясь, безмолвно кивнул. Немного помолчав он добавил.       — Мой отец был правителем тех земель.       — И что же случилось? — Овари вильнула хвостом заинтересовавшись рассказом.       — Те люди которые, когда-то помогли ему сесть на трон, этот же трон и забрали, убив моего его. Нам с матерью и сестрой пришлось бежать в другую страну, но там нам не помогли, как мы надеялись. И пришлось выживать. — он выждал паузу, приводя взбесившиеся мысли в порядок, — Я хочу…       — Тсс! Слышишь?       — Что? — фыркнул Эфадель, недовольный тем, что его так бесцеремонно прервали, после того, как он сознался в таких вещах.       Ренара не ответила. Её уши встали торчком. И она уверенно зашагала в темноту. Вскоре и Эфадель услышал этот мерный звук. Ритмичные удары сердца раздавались эхом по коридорам пещеры.       Поднырнув под каменную арку, они оказались в просторном гроте. Сводчатый потолок, усыпанный сталактитами, нависал высоко над ними. На каменных стенах и полу росли глубинные растения и грибы, которых не увидишь на поверхности. Они излучали ядовито зелёный цвет, тускло освещая помещение.       Грот наполовину был затоплен водой. Овари и Эфадель стаяли на небольшом полуострове, к которому прилегали узкие тропинки. Грот — центр пещеры, и все дороги, куда бы ты не свернул, вели к нему. Всё как в жизни, куда бы ты не шёл и какой бы долгой твоя дорога не была, в конце всегда ждёт одно.       В центре полуострова росло маленькое, безлиственное деревце, а в его ветвях, словно в ладони, пульсировало в спокойном ритме волчье сердце.       За спиной что-то шаркнуло, Эфадель обернулся.Болден несколько раз со свистом вспорол ножом воздух. Эфадель уверенно уходил от ударов пятясь назад. Выждав удобного момента, сделав несколько точных и молниеносных движений выбил нож. Но Болден лишившись оружия тут же нанёс мальчишке несколько тяжёлых ударов, и закончил серию ударом ногой в грудь. Эфадель не сумевший выдержать напора безвольно полетел в воду.       Всё это произошло за считанные удары сердца, Овари не успела даже одуматься, как Болден оказался перед ней и нанёс удар в живот из-за чего она упала на колени. РукиБолдена охватили шею девушки в попытках выдавить из неё жизнь. Но Оваривыкрутилась из смертельной хватки и укусила Болдена за руку.       — Ах ты сука! — выругался старик и с силой ударил ренару тыльной стороной ладони.       Девушка отползала назад. Болден, подобрав выбитый из рук нож, решительно наступал.       Потеряв всякую надежду Овари решилась на отчаянный шаг. В миг она воспарила над землёй.Руки быстро вырисовывали в воздухе замысловатый символ. Между пальцами заискрились грозовые нити.       Болден бросился к ней, чтобы прервать заклинание. Но яркая вспышка молнии оттолкнула тьму и лишь на мгновениенаполнила пещеру светом.       Тело Болдена мешком рухнуло на землю.В его груди зияла дыра, обгоревшие рёбра превратились во что-то бесформенное и уродливое. В воздухе запахло горелой плотью. Болден хрипел, захлёбываясь кровью. Его дрожащая рука подняла медальон. И старик последний раз взглянул на портрет.       — Анна… — с бульканьем он выдавил последний вздох, и медальон выскользнул из его пальцев.       В наступившей тишине слышались лишь ритмичные удары сердца и тяжёлое дыхание ренары.       — Как ты? — спросил Эфадель ковыляя к девушке.       — Материа… Материализация стихий всегда… — Овари жадно хватала воздух, — всегда давалась мне тяжело, но… болезнь… она иссушила мои магические силы.       — Всё будет хорошо.Обопрись на меня.       — Эфадель, я… — она запнулась.       Опустив взгляд, Овариувидела, что лезвие кинжала алчно впивается в её плоть. Ноги подкосились, и она оказалась на земле. Эфадель присел на корточки перед ней. Вытирая кинжал о её сорочку.       — Ну что ты так смотришь? Ты думала я и вправду откажусь от наследства моего отца? — он говорил хриплым шёпотом. Качая головой, он продолжил, — Нет. Я хочу вернуть трон, принадлежащий мне по праву. Но для революции нужны деньги. Много денег. Но теперь это уже не проблема.       Овари сквозь слёзы вглядывалась в лицо парня, но это был не тот человек, которого она недавно узнала. Словно тёмная, алчная сторона его души взяла под контроль разум и тело.Он провёл большим пальцем по её губам оставляя на них кровавый отпечаток.       — Ты хорошая, правда, только доверчивая. Мне даже жаль… — и поглаживая её по щеке шёпотом добавил, — Спасибо.       Он поднялся на ноги и бросив последний взгляд на девушку направился к сердцу. Вдруг кто-то толкнул его и Эфадель рухнул на землю.       Анварул оскалился, в его горле заклокотало рычание.       Эфадель нашёл взглядом кинжал, выпавший из его рук и бросился к нему. Но пальцы прошли сквозь рукоять. Только сейчас он заметил, что его тело лежит рядом без чувств. Парень не сразу понял, что анварул отделил его плоть от души.       Овари чувствовала, как мир заполняет мрак. Она задышала ровно. Скоро всё кончится. Кто-то закричал. А может крика и вовсе не было? Или же это кричал Эфадель, когда анварул пожирал его душу. Всё это сейчас не важно. Овари борясь с болью в душе и теле, свернулась клубочком на холодном каменном полу и, истекая кровью, умерла.       Она не знала, что произошло. Ей лишь снился сон. Как она стояла над собственным бездыханным телом, лежащем в луже крови. Тогда анварул с хрустом перегрызая рёбра и разрывая мясо вырвал из груди её сердце, и прорычал:       — Ты ценой своей жизни сохранила мою, а я спасу твою душу. Отныне в твоей груди будет биться моё сердце.       Смерть отвергла Овари, и она вернулась в мир живых. В её голове бушевал ураган, и сквозь его вой, словно отбиваемые кузнечным молотом в сознание врывались волчьи мысли:

«Две судьбы -

Скреплённые сердцем.

Один без другого

Не увидит Свет,

Мы два огня, что делят мир

На Есть, и Больше нет.

Мы — Элле’ад!»