Последняя песнь атаману

Небо над Реданией стремительно чернело. Тучи нагрянули неожиданно, затягивая своей черной пеленой совсем недавно ясное небо с палящим солнечным диском.Вальди посмотрел наверх и выругался. Он только-только выковал добротный меч для какого-то реданского солдата, только опустил раскаленную сталь в чан с маслом. О технологии закаливания местного кузнеца спорили все ремесленники округи. Никто не знал наверняка, но мечи, изготовленные Вальди, служили дольше обычного, не ломались и могли разрезать шелковый платок, брошенный очаровательной девой. Слава о его способностях быстро стала достоянием общественности, люди роптали, что кузнец заключил сделку с Дьяволом. Именно поэтому два дня назад в кузню нагрянул знаменитый Белый Волк с индивидуальным заказом на серебряный меч. — Отпуск придется делать под дождём, — вздохнул мужчина, отходя от чана с маслом. На его счастье, пока только сгущающиеся тучи и резкие порывы ветра говорили о начинающемся шторме. Он вытер руки холщовой тряпицей и обогнул дом, выходя на дорогу. — Айка! Благомир! Чтоб вас, несносная детвора, —Вальди отправился на поиски двух сбежавших ребятишек. — А ну выходите, подобру-поздорову, не то быстро всыплю каждому хворостиной по жопе! — Не серчай, папка, — откуда-то из-за кустов показалась белобрысая башка Благомира. —Сестра захотела увидеть бабочек на поляне, ну мы и пошли. — А она сама где? — Да тут, показываться боится, трясется аки осина на ветру. — Живо в дом, сейчас шторм нагрянет! Старший, понурившись, вышел из своего укрытия, держа за руку сестру. Айка была бела, как мел, с поджатыми губами и растрёпанной косой. —Неслушные дети у меня, — выдохнул Вальди. Злиться на них он не мог. Несмотря на напускную строгость, в детях он души не чаял, хотя в воспитательных целях мог и прикрикнуть, и по жопе надавать.— Вы чего идете, словно живьем угря заглотили? Неужто и вправду думали, что я вас поколочу за побег? — Не совсем, папка. Там в лесу… — Аль увидали чаво страшного? — Увидали, — с этими словами Айка надула губы и покрепче ухватилась за отца. — Сначала было солнце, а потом бах! Тучи набежали, отовсюду раскаты грома, молнии и ветер. Мы испугались и побежали… я обернулась, потому как обронила венок, да в тот холм, — она показала рукой в сторону возвышенности, на которой старый пастух обычно пас своих овец, — ударила молния, потом зеленый свет и тишина. — О те на. Дуйте в дом, покуда не случилось чего дурного. Детвора даже спорить не стала. Оно и ясно: зеленые вспышки в небе просто так не возникают. Колдовство, да и только. Вальди почесал затылок и отправился к плавильне, делать отпуск почти готового меча. Тем временем, местный травник с интересом рассматривал куст волкобоя, делая пометки в листах пергамента, находящихся между сложенным вдвое куском кожи. — Надо бы засадить землю волкобоем, в этом году совсем мало выживших кустов, — бормотал травник под нос, придирчиво осматривая жухлые цветки. — А то волколаки совсем распоясаются. Нагрянувший шторм не вызвал у травника никаких эмоций. Он не боялся ни ливня, ни молний, ни лесных монстров. Ветка позади хрустнула. Мужчина даже не обернулся, лишь скосив глаза в ту сторону, откуда послышался звук. За деревом, тяжело дыша, стоял оборотень. С его окровавленной пасти мерзко тянулась багровая нить, когти содрали кору со ствола огромного дерева. Его глаза поблескивали расплавленным золотом в наступившем мраке. — А вы значительно больше своих среднестатистических сородичей, —беспристрастно заключил травник, бессовестно шагая навстречу монстру. — В холке будет явно больше двух метров, а клыки, ух, настоящие кинжалы. Постойте так минутку, я внесу записи в журнал. Ошалелый ликантроп откровенно не знал, как реагировать на такое. Мужчина спокойно нарезал круги вокруг твари, что-то бормоча себе под нос и записывая отдельные мысли на бумагу. — Ты… что? — прохрипело чудище, опускаясь на четвереньки. — Не боишься? — А, вы об этом, — мужчина улыбнулся и убрал записи в сумку, перекинутую через плечо, — интересная это история, однако. Хочешь, расскажу? Вы же, оборотные твари несмотря на внешний облик, признаетесь разумными существами. Так вот и послушай мой интересный рассказ. Много лет назад, когда я только вернулся из Оксенфурта, я начинал свою травническую деятельность. Неподалеку отсюда, мною был найден весьма интересный образец: необычный цветок, который светился в темноте. Лепестки его были огромные, а вокруг будто парили маленькие споры, похожие на белых светлячков. Я потратил два дня, чтобы безопасно извлечь его из земли и отнести домой для изучения. Боялся, что наступающие морозы уничтожат это прекрасное существо. Соорудил я для него огромную теплицу и внимательно изучал да ухаживал. Спустя месяц начал я замечать в хате перемены. Просыпаюсь, а склянки, которые у меня разбросаны на столе, внезапно нашлись в порядке, аккуратно разложенные. Горшочки и посуда начищены до блеска, полы сияют от чистоты, в доме ни пылинки. Думаю: странное это дело. Решил я подкараулить своего ночного гостя. Сделал вид, что сплю, прилег на кровать, глаза прикрыл и жду. Прошло несколько часов и тут через щели вижу свечение, плавно движущееся в сторону сеней. Вбегаю и вижу деву. Точнее, силуэт женщины, но весь залитый серебристым светом. Волосы у ней развивались, будто под водой. Ноги её не касались земли, а тело будто плыло над полом. Удивился я и подумал, что сплю. Решил ущипнуть себя, да она не позволила. Взяла меня за руку и в глаза посмотрела. И услышал я голос её, похожий на перезвон колокольчиков, прозвучавший в моей голове. Она представилась добрым духом лесов и поблагодарила за помощь. Сказала, что силы её покидали, поэтому ей пришлось обернуться цветком. Но без чужой помощи она бы не пережила зиму и была обречена на смерть. Она коснулась моего лба и молвила, что отныне мне не будут страшны ни войны, ни стихии, ни монстры лесные. Что будут меня беды обходить стороной, что никто из живых и мертвых меня не тронет. Что руки мои станут силой целительной обладать, а животные будут понимать мои речи. Подарила мне поцелуй и растворилась в яркой вспышке света. — Брешешь ты, милсдарь травник, — выдохнул волколак, приподнимаясь. — Да ну? А сожрать меня хочешь? — травник ехидно улыбнулся и подошел к монстру впритык. Тот чуть помедлил, принюхался, осклабился и утробно зарычал. Наконец, выдохнул и покачал мохнатой мордой: — Не хочу, — махнул когтистой лапой и развернулся, чтобы уйти. — Погодь, Михей, ты штоль? — травник всмотрелся в кованый медный браслет, поблескивающий между густой шерстью. — Дровосек из соседней деревни? — Ну, сталбыть я. — А давно ты волк? — Пару зим, проклял меня какой-то волшебник. Нагрубил я ему, видите ли. — Быть разумным волколаком – большая редкость. Но может ты желаешь излечиться? — А это возможно? — оборотень заинтересованно приблизился, но в желтых зрачках сквозило неверие. — Мои руки способны на многое. Но подумай, если тебе твоё проклятье приносит больше пользы, чем вреда, то и оставайся таким. А коли захочешь быть человеком, то ищи меня в поселении, я живу на отшибе, с северной стороны. И советую быть аккуратнее: давеча тут ведьмака видали. Бывай, Михей. Травник отправился дальше, дивясь сюрпризам, которые ему преподносит жизнь. Совсем недавно он имел честь пообщаться с пастухом, а затем и его овцами, которые в один голос жаловались на повадившегося таскать скот вилохвоста. Пастух прикидывал, сколько будет стоить нанять ведьмака, да все хватался за голову, мол столько монет придется отдать. Вилохвост, в свою очередь, жаловался на охотников за драконами, да отсутствие пропитания на юге. По счастью, они сумели договориться и обе стороны остались в выигрыше. Травник скрупулёзно записывал каждые новые сведения и повадки новых знакомых, желая потом отдать на изучение в КаэрМорхен и другие ведьмачьи крепости. Ведь многие из монстров оказывались не такими уж и кровожадными, как их описывали людям. Шторм набирал обороты и мужчина поднялся на возвышенность, чтобы осмотреться, как вдруг изумрудная вспышка озарила весь небосвод, а небывалый раскат грома, казалось, был слышен аж в Велене. Травник отскочил в тот момент, когда падающая с неба комета воткнулась в землю рядом с ним. Мужчину откинуло мощнейшей ударной волной, и он кубарем скатился с холма. Очнулся он сразу или спустя время—он не знал. В ушах звенело, все вокруг плыло и было словно затянуто белесой поволокой. Он аккуратно сел и поморщился от боли в затылке. Проведя рукой по голове, ахнул – вся ладонь была в крови. Видать при падении он приложился о камешек или выступ. Мужчина немного посидел, ожидая постепенного возвращения слуха и зрения. — Что бы это могло быть? — тихо рассуждал он, сидя в нетерпении на траве. Наконец, он смог встать на ноги. С опаской глянул на холм и поднялся обратно, отмечая белую струйку дыма, которая поднималась от места столкновения небесного тела с землей. В образовавшемся кратере что-то лежало. Травник огляделся и спустился вниз, аккуратно подкрадываясь к самому центру. — Невозможно, — просипел он, всматриваясь в скрючившуюся человеческую фигурку. Приблизившись, он отметил про себя, что тело принадлежит женщине, и она была жива. — Что ты такое? — он снял с себя накидку и мягко прикрыл наготу девушки, боясь прикоснуться к ней. Травник склонился над её лицом и уже потянулся к своим пергаментам, как вдруг она резко распахнула глаза и, схватив того за грудки, спросила на чистейшем всеобщем: — Где мой отец? Мне нужно… найти отца.