В темном плену

Надо сваливать… Пусть лучше отец думает, что я городская сумасшедшая… Не успела я спуститься со ступеней, как входная дверь распахнулась и на порог вылетел напуганный папа: — Кто вы и что вам нужно? — сердито спрашивал тот. Вот же дьявол… — Прощу прощения… Я… — думай Уокер, думай… — Я… — от растерянности из головы вылетели абсолютно все возможные варианты путей отступления, и оставалось только одно — импровизация. — Я вызываю полицию, им и объяснишь, кто ты! — Нет, не стоит, я ухожу… Просто ошиблась адресом. — Так ты массово собираешься подглядывать за людьми? — он уже доставал телефон. Папа… Не надо… — Сэр, я, правда, не желаю вам или кому-либо зла… — из входной двери вышла темноволосая женщина. Гордой, элегантной походкой она подошла к отцу и приобняла за плечи. Она поинтересовалась у него, что случилось, отец обрисовал ситуацию. Та с интересом, внимательно внимала каждому его слову. — Еще раз повторяю, я первый раз в вашем городе, и видимо, перепутала ваш дом с домом моего друга… Друга по переписке! А в окно заглянула, чтобы убедиться, тот ли это адрес, но ошиблась…. — раз за разом разыгрывать театральные сцены получается лучше и лучше… — Дорогой, пригласи девушку в дом, мы должны помочь ей найти нужный адрес ее друга… — в предложении дамы промелькнула искра, которая словно ввела отца в транс и он безоговорочно согласился. Он никогда не был ведомым человеком… Невероятно, насколько потеря близких может менять людей… Кардинально. — Проходите, юная леди… — он приглашает меня в дом… В мой родной дом… Соблазн слишком велик, как и риск. — Не стоит, я вполне могу справиться сама, — я глупо улыбнулась ему. — Я настаиваю, — строго сказала темноволосая женщина. Я переломила в себе последнее препятствие, на пути к принятию неправильного решения, и переступила порог. Фенцио говорил, что мы не можем посещать своих родственников, ныне живущих на Земле, не можем видеться с ними, это нарушение всех законов школы и Небес… Но так сложно противостоять этому, когда предложение так заманчиво.       Пара пропустила меня в дом. Здесь все осталось таким же, каким врезалось в мою память. Лишь куча моих фото появилась на полках. На столе стояла черно-белая фотография, в рамке с траурной лентой, а рядом, пара красный роз в вазе. Это навевало грусть. Я провела рукой по столу, вспоминая дивные обеды тех времен, когда мы были еще все вместе… Я была совсем мала… И не могла ценить то время по достоинству, не могла знать, как важно наслаждаться моментом… Папа неожиданно подошел ко мне и встал нерушимой стеной позади: — Это моя дочь, Вики. Она погибла около года назад… — о папа… Какой же грустью и болью отдают твои слова. Рана на сердце еще не затянулась. — Мои соболезнования. Я понимаю, ваши чувства, но нужно ценить момент. Жить здесь и сейчас. У вас светлое будущее, я чувствую это… — он внимал моим словам, словно чувствовал, что я не просто незнакомка, а та девушка с фото, только скрыта под одеждами и маской стороннего лица, — Уверена, ваша дочь, горюет не меньше вашего… Отпустите боль… — папа хмыкнул, и смахнул скатившуюся, единственную слезинку. Он никогда не выставлял чувства напоказ… — Я думаю, Бекки уже приготовила чай. Пройдемте на кухню, — «Бекки?», он нашел женщину со схожим именем свой покойной жены… — Вы давно знакомы? — мне хотелось знать подробности его жизни, но вопрос от незнакомки звучал предельно бестактно и дерзко… Но папа не предал этому значения. — Она словно Ангел… Мы познакомились в парке… На скамье, где мы с дочерью часто сидели по выходным… — «О, я помню это, пап…», — Неделю назад. В нашем возрасте, пройдя множество ошибок и оставив прошлый брачный опыт за спиной, не следует медлить как вам… Юным и неопытным… — неделя? Да уж, кого же ты притащил в дом…       Мы прошли на кухню. Отец приобнял Бекки со спины. Но… — Так-так… — резко, профессионально, словно для нее это не в первый раз, женщина силой развернула отца и прижала кухонный нож к его горлу… — Давно не виделись, правда? — эта энергия… Как я сразу не заметила ее… — Правда, дочка? — Дочка? Бекки, что ты делаешь? — напугано спрашивал ее отец, но та словно и не слышала его вопросов. — «Бекки» — Ребекка… — я должна была догадаться, — Отпусти отца, зачем он тебе? — Надо же было как-то выманить тебя из беззаботной жизни с Ним. Проникнуть в твое сознание оказалось проще простого. Сон про несчастного папочку, попавшего в беду. Увидев такой же со мной, ты бы и с места не сдвинулась, — я не могла поверить своим глазам… Женщина, некогда любившая моего отца, держала его в заложниках перед собственной дочерью, — Надо же, вся семья в сборе, — ехидно оскалилась моя мать, которая скрывалась под маской невинной молодой женщины. — Семья? — суматошно пробормотал папа, все так же шокировано смотря на меня. — Зачем это… Ты пугаешь его, — прошептала я. — Переживет, — она сказала это так небрежно… Ни я, ни он не имели веса в ее новом воплощении… — И так, Вики, Мальбонте здесь нет… — Вики?! — закричал папа. — Отстань, — Ребекка скучающе ударила рукояткой ножа по задней части шее отца и тот рухнул на пол, — Скоро очухается… Ты, — она вновь обращалась ко мне, — Идешь со мной. — С какой стати? — Тебе ведь дорог папочка? — она указала пальцем на лежащего без сознания, некогда, своего мужа. — Зачем я тебе?! — Ты ключ, Вики… Ключ, подходящий только к одному замку, — я не понимала, что она имеет ввиду, — Потом все узнаешь. Пошли! — последовать за ней равносильно предательству. Я снова влипаю в очередную авантюру. Только вот исход этой для меня совершенно неизвестен… — Стой. Я пойду… Обещай, что сотрешь воспоминания отца… Об тебе. как о темноволосой женщине, об этих днях… Об этой ситуации… Его сердце не выдержит… — Ребекка удовлетворенно ухмыльнулась и склонилась над отцом, прикладывая ладонь к его затылку, забирая с собой все воспоминания. Закончив, она отряхнула руки друг о друга, с неким омерзением, — В тебе не осталось ничего святого… — Ты мне будешь говорить о святости? Ты? — снова неприятный смех заполонил пространство, как тогда, в Цитадели. Вдоволь насмеявшись, она лишь взмахом руки призвала водоворот, и тот покорно образовался прямо перед ней, — Тебя было так легко заманить в расставленную мною ловушку… Вперед, — она кивнула в сторону водоворота, и мне пришлось, нехотя, шагнуть в него.

***

— Куда ты тащишь меня? — я шагала по занесенной песком тропинке, меж обветшалых лачуг. — Подпольный лагерь. — Ты была свидетелем того, как даже, сама свита Цитадели склонилась перед новым Повелителем, — она достала из-под платья, кулон, что висел на цепочке, на ее шее. Она было слишком длинная, поэтому саму подвеску я не видела. — Это кристалл, скрывающий энергию, — она нацепила его на меня, — Если ты посмеешь его снять, я убью твоего отца, просто… Силой мысли! — ее слова веяли надменностью. Я не испытывала страха за себя, и лишь страх за папу, заставлял мое сердце трепещать перед ней, — Мальбонте, не без твоего участия смог убедить Цитадель в передаче власти от Шепфа — Ему. Но не все горожане согласны принять новую систему. Армия Ангелов может быть куда суровее школьных щенков. — Его власть укрепляется. Ты наивно полагаешь, что Он не доберется до тебя? — Глупый ребенок. Ты совсем слепа… — она провела меня в покосившейся от времени дом. Здесь пахло старыми книгами, а в воздухе витали частицы пыли. Солнечные лучи, освещали помещение через заколоченные ставни, что позволяло разглядеть каждую пылинку в комнате, — Мальбонте, слишком занят восстановлением Школы. Ведь, Новая Эра требует новых умов, в которые впитают в себя созданные им устои, не оглядываясь на детище Шепфа. Он сломал до основания постулаты, создаваемые веками, дабы на их месте возвести свои, сотканные, из призрачных амбиций. — Так или иначе, Он заметит мою пропажу. — Безусловно. Но, когда? — я вспомнила Его редкие визиты домой, — К тому же, след твоей энергии обрывается на Земле. А пока он обойдет весь Земной шар, моя армия будет готова к наступлению. — Ты не понимаешь, что творишь. — Нет, дорогая, я как раз таки понимаю. — И что дальше? Шепфа сошел с дистанции, Сатана пал… Кто займет место Мальбонте, если ты, Серафим Ребекка, чудесным образом, сможешь выжить в бою, что так лелеешь в своем воспаленном воображении? — я говорила это максимально наигранно. — Я.