НЕ СТОИТ НЕДООЦЕНИВАТЬ МОЛЧАЛИВЫХ

Во время показательной казни Брока Рамлоу у Джека не дрогнул ни один мускул на лице. Возможно, виной тому были последствия травмы головы и повреждения лицевых нервов. Возможно, была другая причина. Господин директор и господин Госсекретарь не любили рисковать, и после казни Джек на всякий случай четыре недели провел в казематах особой зоны. Его допрашивали в любое время дня и ночи, лишали сна, держали в холоде и на минимуме еды и воды. Джек был непреклонен. Если его организация желала испытать его, он вполне способен был пройти испытания. Нет, он не знал о планах и намерениях своего командира Брока Рамлоу. Нет, он не поддерживал его в его бунте и неповиновении. Да, он понимал значимость стоящих перед ними задач и глобальных вызовов. Нет, он ничего не имел против участия в программе по созданию вспомогательных отрядов суперсолдат. Нет, он ничего не имел против возможных необходимых модификаций и апгрейдов его тела. Нет, он не возражал против замены конечностей высокотехнологичными биопротезами. Невелика потеря. Джек умел идти к своей цели. Какой бы кривой ни была дорога. Вышел из казематов он уже Командиром Роллинзом. И что говорить, конечно, у него не было ни стиля, ни харизмы, ни очарования Рамлоу, но так их и не для представлений в варьете подбирали. То, что от него требовалось, Джек делал четко и без лишних вопросов. Руководство осталось довольно своим выбором. Покойный командир Рамлоу слишком ценил себя, свое мнение и свои дурацкие руки-ноги, за командиром Роллинзом подобных пороков не водилось. Когда в нем и его людях отпадала нужда, Роллинз четко и оперативно загонял свою группу на санитарные процедуры, когда зуботычинами, а когда и одним взглядом подавляя любые возражения. Мытье, прочищение желудка, внутримышечные и внутривенные инъекции. Демонтаж конечностей, криостаз. Лишь убедившись, что жизненные показатели всех его идиотов в норме, Джек ложился на стол и кивал техникам, чтобы ему тоже сняли протезы. Все четыре. Его существование было по сути чередой жизни и смерти по приказу ЩИТа и ГИДРЫ. Того, с чем покойный Рамлоу так и не смог смириться. На особо ответственных миссиях их отряд работал с Зимним Солдатом. Это была большая ответственность и большая честь. Джек любил работать с Зимним Солдатом. Сам не мог объяснить почему. Возможно, потому что Солдат был особенным. Его парни с каждой заморозкой все больше теряли человеческие черты, все неизбежнее превращались в те идеальные машины смерти, в боевых зомби, которых хотела получить ГИДРА. А Солдат жил так дольше, чем любой из них прожил на свете, но человеком он быть не перестал. Иногда Джек думал, что это из-за него Брок взбунтовался. Из жалости, из сострадания, из невозможности дальше смотреть в чистые как у ребенка голубые глаза и не чувствовать себя дрянью. В такие моменты Джек молча ревновал, но лишь однажды влепил Солдату пощечину, истинного смысла которой тот, кажется, впрочем, так и не понял. Больше Джек себе подобного не позволял. И, наверное, не удивился бы, если бы Солдат ударил его в ответ. Вот только Солдат не ответил. Джек был исполнителен и аккуратен. Он был на хорошем счету и у техников, и у руководства. Им были довольны, где надо. Вскоре у него появился биометрический пропуск на все уровни зоны. Он ходил по коридорам, где со времен Арнима Золы не ступала нога человека, спускался на этажи, где держали мутантов и химер, испытывали пробные виды сыворотки, знал, где хранят карты с матрицами личностей людей, представлявших интерес для ГИДРЫ-ЩИТа. Не единожды он лично охранял двери зала, за которыми на мозг подопытных пытались переписать чужие личности. Он бесстрастно слышал, как они кричат, и контролировал утилизацию тел. Невозмутимо подписывал протоколы добровольного согласия, сделанные задним числом, в качестве свидетеля. Впоследствии, когда эксперимент, наконец, удался, он лично застрелил подопытного с матрицей памяти одного из идеологов ГИДРы, как и значилось в инструкциях Госсекретаря. Даже подписывать нигде не пришлось: именно этот подопытный был единственным настоящим добровольцем. Джек прекрасно понимал, что припекает Фьюри и Пирса. Их годы бежали, они не молодели. И очень заманчивой казалась идея жить вечно. Джека это по большому счету не волновало. Джека волновало другое. Он был педантичен. Он проверил все секции с матрицами личности. Длинные полки с фамилиями ученых, политиков, аналитиков. Всего одну полку с фамилиями особо ценных бойцов. Брока Рамлоу среди них не было. Его не сочли ни достаточно интересным, ни полезным, ни нужным. Не такая уж и большая потеря как для ЩИТа, так и для ГИДРЫ. Джек проверил дважды, и даже трижды на всякий случай, хотя уже понимал, что в его действиях нет никакого смысла. Ни один мускул не дрогнул у него на лице. Возможно, виной тому был поврежденный лицевой нерв. Возможно, то, что Джек все же нашел одну заинтересовавшую его матрицу личности. На ней не было фамилии. На ней значилось только “Суперсолдат. Эксперимент №1”. Джек протянул руку. Джек взял запечатанную матрицу. У него было все необходимое. Он оценил потери. Потери были приемлемы…

***

Джек Роллинз шел по коридору. Джек Роллинз открывал двери. Джек Роллинз присутствовал при внеплановой разморозке Солдата. Джек Роллинз лично проводил инструктаж. В тесной холодной камере он коротко сжал пустые плечи Солдата большими металлическими ладонями и торопливо оглядел колоду его тела на предмет повреждений. - Баки, - тихо произнес он, с горькой нежностью глядя на Солдата. – Баки, я вытащу тебя отсюда. Баки, ты меня понимаешь? Солдат нахмурился. Внимательнее вгляделся в невыразительные глаза Роллинза и медленно кивнул. Ни один мускул не дрогнул на лице Джека Роллинза, когда тот присутствовал при обратном монтаже съемных конечностей Солдата. Ни жестокой ухмылки, ни неуловимых теней сострадания и сочувствия не промелькнуло на его каменной роже. Возможно, потому что у него лицевые нервы были повреждены. А возможно, потому что у него души не было. Привычно никому ничего не объясняя, Джек Роллинз и Зимний Солдат экипировались с головы до ног и вооружились до зубов. - А теперь пошли, - сказал обычно молчаливый Джек своему спутнику и вдруг улыбнулся совершенно дикой на его лице невозможной широкой улыбкой. Они убили всех, кто пытался остановить их. Они были неудержимы, несокрушимы, неотвратимы. Они никого не жалели. - Сдохни сраная ГИДРА, - сказал Джек, активируя детонаторы, и глядя как горят оставленные ими корпуса и цеха. - Сдохни ГИДРА, - повторил Солдат и потерся о его плечо головой. – Спасибо за то, что, наконец, забрал меня у них, Стив. - Скажи спасибо тому странному мужику, который отдал мне свое тело, чтобы я мог это сделать, - ответил Роллинз, достал из кармана и показал ему записку: «ЭТО ГИДРА. СОЖГИ ИХ НА ХРЕН». - Никогда нельзя недооценивать молчаливых, - грустно покачал головой Солдат. – Они молча оплакивают свои потери. Молчат, когда ненавидят. Молчат, когда любят. - Солдат посмотрел в огонь и моргнул. - Спасибо, Джек. Спасибо тебе за все. Прощай.