Бесславные ублюдки

Гордой, пускай и усталой походкой лидеры восставших вошли в главный зал Господской пирамиды. Сказать, что они обомлели - все равно, что не сказать ничего, ибо у многих от роскоши, красоты и богатства помещения просто раскрылся рот и уже не думал закрываться. Суровой поступью господские кресла обошел Родрик, Джон, не скрывающий восхищения и удивления, медленно расхаживал по всем углам, то и дело осматривая многочисленные статуи и картины, а в руках Ароса то и дело исчезали мелкие ценности. Лишь Аарон, густо вымазанный в крови и грязи сел близ главенствующего за столом места, совершенно не обращая внимания на тот факт, что телом своим он измазал приятную на ощупь ткань сидения. - Таков вкус победы, - холодно и громко проговорил он, сняв с пояса флягу и принявшись жадно пить из нее последние остатки походного вина. - Если это действительно ее вкус, то я готов разжиреть от таких угощений! - победным, восторженным голосом воскликнул дорниец в ответ. - Смотри, а то твои жиры сейчас из карманов посыпятся. Вредно переедать, - язвительно подколол Ароса Родрик, хлопнув того по карману с набитыми туда ценностями, что после прикосновения лапы великана издали характерный лязг. - А ты Джон, разве не доволен победе? Молчишь, будто заговоренный, - с улыбкой на лице обратился к северянину Джером, последним из триумфаторов вошедший в зал. - Я... Я просто никогда не видел такого. У нас в Винтерфелле было просто красиво, но по северному. Красота в простоте и величии... А тут... - Теперь это все наше, Джон. Займем места за столом и испьем вина за нашу победу, - величественно, в коем то веке явив свои товарищам какие-никакие эмоции, проговорил Аарон, следом пригласив своих братьев за общий стол. Неспешно Джон прошел к Аарону и в момент, когда он уж было хотел занять место подле него, тот холодно бросил на расшитое золотыми нитями кресло окровавленный клинок. С непониманием юноша поднял свои глаза в сторону чемпиона, который, казалось бы, неожиданно сменил свое отношение к нему. - Что глаза вылупил, юнец? Во главе стола тебе сидеть куда более к лицу, - с улыбкой Аарон похлопал ошарашенного Джона по окрепшему плечу. - Во... Во главу? Мы же равны друг перед другом. Да и моя кандидатура блеклая по сравнению с тобой или тем же Родриком, - тут же принялся отнекиваться Джон, то и дело двигаясь от главенствующего кресла в сторону более дальних мест. - Во-первых Джон, - став более серьезным на вид, начал свою речь Аарон, - Ты воспитан, как сын Эддарда Старка, более нас знаешь этикет, что-то смыслишь в тактике... - Но план по захвату Юнкая целиком твой! - перебил Аарона Джон, до конца не веривший своим ушам. - Повезло... Мое прошлое научило меня проникать в такие места, где не светит солнце, брат. И все же... - Аарон, выдержав недолгую паузу, продолжил, - Ты больше знаешь в счете, в тактике, может и в политике. Посмотри на Родрика - пусть тот от крови славного Лейтона Хайтауэра, но туп, как этот стол... Джон поднял глаза и решил еще раз осмотреть лицо севшего напротив чемпиона громилы - ничего в нем не было от лорда. Повезло с ростом, с тем, что он пережил рыночные бои и тренировки на вилле у Тимиро, повезло во время побега, как и им всем, в принципе. Но этот гигант пусть и казался неподвижным, медленным, но все равно умудрялся не отставать от них при длительных забегах, марш бросках в несколько часов и всегда рвался в бой, лишь бы после этого его ждал сон и хорошая пища. Но юнец не знал, какова была жизнь гиганта до Бойцовых Ям, и, наверное, судьба его была самая печальная из всех присутствующих в этом зале. Родрик был рожден дочерью мелкого лорда, что однажды возлегла с молодым Лейтоном. Она отдала своего новорожденного сына обычной крестьянке одного из поместий своего отца, которая по счастливому стечению обстоятельств так же родила сына за пару дней до рождения Родрика и, конечно же, благополучно забыла об этом, как о страшном сне. Крестьянке стоит отдать должное - она воспитала будущего героя Ям, как собственного ребенка, не говоря мальчику о том, что он является не ее сыном. Лишь тогда, когда различия между ее родным ребенком и приемышем стали все более заметны и у детей, что считали себя единоутробными братьями, стали возникать вопросы, женщина раскололась и рассказала Родрику правду. Но он не ушел, не предался горю и раздумьям - наоборот, его любовь к воспитавшей его женщине еще больше окрепла. Время двигалось, братья повзрослели и, поняв, что одинокая мать не вытянет их, а на пашне много не заработать, отправились в Старомест, где нанялись на судно к торговцу борскими винами. Несколько месяцев продлилась их служба прежде чем, как в ночи их судно на абордаж взяло судно, навевавшее страх на многих, если не на всех моряков известных морей. "Молчаливая"... Команда ее перерезала почти весь людской состав судна, лично Эурон Грейджой лишил жизни брата Родрика, а гиганта, заковав в цепи, подобно Аарону продал Тимиро в Бойцовые Ямы. - Не туп, просто экономлю умные мысли, чтоб тебя сбить с толку, когда придет время, - с улыбкой отшутился громила. - Ну конечно, конечно же, - не менее лучезарно ответил Аарон, - Я вообще не знаю о приличии, командовании. Могу недорого выполнять кровавую работу... А нам нужен человек, что грамотно донесет наши общие мысли до всех, подытожит размышления, соберет их в единую массу. Твоя юность обманчива, Джон Сноу, она введет врагов в ступор прежде, чем ты своим шершавеньким язычком разлижешь им зад. Займи место во главе нас, и подними вино за эту победу. Еще раз осмотрев всех присутствующих от засыпавшего Джерома до сохранявшего ледяное, вымученное спокойствие Родрика, юнец занял место во главе стола, после чего Аарон, вознеся вино к небу, гордо провозгласил: - За победу и возвращение домой! Воины, согласно кивнув после слов чемпиона, выпили вино до дна и поставили свои чаши ближе к центру. - В смысле домой? Аарон? На этом все? - неожиданно в Джоне взыграла совесть, которую он никак не ожидал увидеть у себя в такой триумфальный момент. - Нас всех ждут дома. Матери, братья, сестры, дети... - Тех, кто заживо гниет на палящем солнце в Астапоре или Миэрине тоже ждут, друг мой. Я видел их, пусть краем глаза, но видел... Мы тяжело представить их мучения... - Юнец прав, - неожиданно в диалог Аарона и Джона вступил Родрик, мирно покусывавший до этого подсохшую краюшку хлеба, - Освободить Залив Работорговцев очень даже почетное задание, за которое я готов остаться тут. Не чемпионом, так освободителем буду... - Все разделяют мнение Джона касательно судьбы Залива и всех проходящих через него рабов? - смиренно проговорил Аарон в ответ. Его вопрос был встречен лишь молчаливыми, согласными с Джоном и Родриком кивками и чемпион, откинувшись назад на спинку кресла, устало произнес: - Что ж. Повоюем, мне надо отдать кое-кому старенький должок... ******************************************************************************* Беседа продолжалась уже несколько часов - победители никак не могли определиться, как поступить в дальнейшем. У них было все для того, чтобы воевать - люди, часть из которых умела держать оружие и с радостью бы пошла воевать за освободителей и их высокие цели, финансы, ибо захваченные в плен господа щедро вознаградили беглых рабов золотом и прочими активами, корабли, коих в порту города было превеликое множество. - И последний вопрос на сегодня? Что у нас с провизией? - вяло пробормотал закинувший ноги на стол Родрик. Уже порядком стемнело - они не заметили, как за битвой и дискуссиями пролетел целый день. Утих шум городских улиц, лишь изредка до вершины пирамиды доносились крики заключенных в клетку господ. - Еда... Кажется еще не посчитали, но думаю на несколько недель или месяцев точно хватит, - проговорил в ответ Джон, попутно записав собственные слова на разложенный пергамент. - Что ж... Продуктивно у нас думать далее не выйдет. Предлагаю разойтись по комнатам, крепко запереть двери и выставить стражу... Может любителей господ в этом городе еще много... Решить бы с ними проблему, - тяжело зевая проговорил Аарон, следом покинув стол по направлению господских покоев. Следом за ним из-за стола вышли Родрик и Арос, Джером же, пожав руку Джону, покинул стол немного погодя, оставив юнца совершенно одного. Но тот не спешил идти спать - спустя пару минут он разложил перед собой небольшой кусок пергамента, на котором его перо начало вырисовывать первые слова: "Лорду Эддарду Старку, в Винтерфелл"...