Роковая записка

Привет, мои дорогие. Это глава далась мне легко, но атмосфера повествования грустная и насыщенная образами(импрессионизм присутствует), так что готовьтесь. А тех, кто ожидал в конце кучу детей, я сумею разочаровать, потому им лучше не читать, что бы не расстраиваться и не расстраивать меня комментариями в виде своих несбывшихся надежд. Большая часть главы писалась под эту песню - CocoRosie – The Sea Is Calm.

Прошло уже более пяти лет. Утро было, как всегда, потрясающим. Люси стояла у окна и думала обо всем, что с ней произошло после побега из дома родителей, смотря на рассвет, который уже не был таким завораживающим, как раньше, ведь она не видела всех тех красок под тем углом, что раньше, теперь он для неё не больше чем простое явление, что происходит каждое утро. Но смотреть на него каждое утро уже за этот месяц стало её традицией. Холодный ветер прошелся по её плечам, и она передернула ими, после чего чисто машинально натянула на себя тоненькую атласную ткань халата, пытаясь согреться, хотя прекрасно понимала, что это ей никак не поможет. Ей было холодно. И нет, не телу, а душе. Душе было ужасно холодно, ведь её родного, любимого человека не было уже целый месяц. Из-за чего её всё больше и больше укутывал страх, а отчаяние уже вообще забрало её душу к себе в наложницы. Холодно. До боли холодно. И пусть пальцы уже онемели от холода, всё-таки начало декабря, а закрывать окно, впрочем, как и одеваться, она не собиралась. Из-за чего случилась эта ссора? От воспоминаний о ней Люси еле подавила порыв расплакаться. Очередной порыв расплакаться от осознания того, какая она дура. Ну, что ей стояло промолчать? Что ей стояло заткнуться и помолчать?! Чёртова идиотка! Вот теперь будет вовек жизни расплачиваться за то, что тогда сказала... А ведь в душе не хотела этого говорить. Ещё тогда, давно, себе поклялась, что об этом больше никогда не вспомнит. И что теперь? Сорвалась? Наговорила глупостей? Расплачивайся, дорогуша. Очередной порыв ветра заставил её задрожать, именно в этот момент она как будто попала в прошлое, отдаваясь проклятым воспоминаниям. Погода полностью отражала её состояние. Скоро должна начаться гроза. Молнии. Гром. Очень скоро. Точно так же скоро она должна сорваться, потерять нить с реальностью и наговорить слишком много плохого. Но пока всё нормально. Не хорошо, а просто нормально. Хотя я бы и не сказала, что состояние её души сейчас можно было бы назвать нормальным. Как же громко она проклинала Нацу. Как же сильно хотела его смерти. Ей хотелось ударить его как можно сильнее и победить. Но не силой, а словом. Ведь слова всегда ранят намного лучше кулаков, она уж это знает. Да и, к тому же, что она, маленькая и хрупкая, по сравнению с ним, сможет сделать Нацу. Вернее, силой она ничего не добьётся. Плохие, до ужаса мрачные мысли о призрачной мести поглотили её здравый рассудок. Она знала - он дома, значит, ждать не придется, и она сможет воплотить то, что задумала прямо сейчас. Вы подумаете, почему самая светлая личность этого рассказа, вдруг стала самой ужасной? Всё просто - сегодня она была у врача. Но вам ведь это ничего не говорит? Тогда я объясню, ей поставили диагноз - бесплодность. Она не сможет иметь детей. Почему? А вы угадайте. Что ж вы сдаетесь, продолжая читать, попробуйте угадать. Чего вам это стоит? Попробовали? Скорее всего, вы уже догадались, а если и нет, то я сама открою вам секрет - причина это Нацу. Последствия той ночи сказались на её организме самым плачевным образом. Бесплодность. Звучит как приговор, не так ли? Мечта почти каждой девушки, впрочем, как и её обязанность, это продолжить род человечества, родить ребёнка. И я уверена, что почти все женщины, которые имеют не только детей, но и материнский инстинкт, понимают как это прекрасно иметь этот комок счастья. Его первое слово. Шаг. Падение. Победа. Как здорово переживать это всё вместе со своим чадом. А теперь представьте себя на месте Люси, которая с детства мечтала об этом, представляла себе семью, свою семью, в которой обязательно должно быть много детей, представляла себе их, мечтала держать на руках, целовать, воспитывать, а теперь узнала, что этому никогда не бывать. Детская мечта разбита вдребезги, а осколки этой самой мечты сейчас сжирают её заживо, давя на самое главное. На любовь. Она ведь так любит Нацу, но рассудок помутнён, а в голове мысли только о том, что это он виноват. Виноват во всём. И он заплатит за это. Зайдя в дом, Люси, как в прострации, сняла обувь и застыла. Резко ударила молния, раздался гром, предвещая хорошую такую грозу. И Люси знала, что сейчас она не начнётся, она начнётся только тогда, когда она сорвётся и разрушит то, что они заново выстраивали уже пять лет. И она это сделает. Из коридора вышел Нацу, он что-то сказал, после чего подошел и обнял её. Она не слышала, что он говорил, да и не важно. Оказавшись в этих родных объятиях, она лишь на секунду задумалась о том, что она сейчас сделает, а потом прострация. Её грубый возглас "Отойди!", разрушил всю идиллию. Неподдельное удивление Нацу трудно описать словами, а всё что с ним происходило дальше, вообще не опишешь. Он хотел было спросить, что с ней случилось, но равнодушный и такой холодный, почти ненавидящий взгляд, заставил слова застрять где-то в горле, а может даже в голове. А дальше её крики. Она не помнила, что в точности кричала, всё было на эмоциях. Аффект. Но разве это имеет какое-то значения, она ведь ранила его. Прямо в сердце. Она помнит лишь то, что назвала его бездушной скотиной, которая лишила её самого дорогого. Жестоко. И, наверное, не совсем верно. Хотя доля правды есть. Да, она не помнит, что именно говорила, но помнит его взгляд. Боль, страдание, опустошенность, обречённость, вина, апатия, печаль, подавленность, потерянность, разбитость, угнетение, как же гармонично все эти чувства сумели поместиться лишь в одном взгляде. А потом хлопок двери. И гроза. Сильный дождь, почти град, ударил по окнам. Она не заплакала, природа сама за неё плакала, она же опустилась сначала на колени, а потом и вовсе упала на пол и лежала. Лежала, прижав колени к груди, и не думала. Совсем. Истощённость и пустота, единственное, что она чувствовала. Она не помнит, когда отключилась, но помнит, что дождь тогда ещё продолжал точно так же стучать по окнам. Слёзы катились по её щекам. Впервые за весь этот месяц она заплакала. Но это были немые слёзы. Просто солёная вода, от которой ей не станет легче на душе. Депрессия и страх снова пришли к ней, опять держась за руку и пытаясь угнетать её ещё больше. И она сдавалась. С каждым днём всё меньше и меньше веря, что он вернётся. В гильдии, как только она пришла сразу же все начали спрашивать, почему Нацу пошел на одно из сложнейших заданий - ликвидировать Архимага-убийцу, при чём сам? Не уж то им не хватает денег? Люси отмолчалась. В голове крутилась только слово "сам" и не покидало её до сих пор. Слёзы продолжали скатываться по щекам и падать на пол, начиная образовывать лужицу, но ей было всё равно, она смотрела на закат. "У него такого же цвета волосы." - единственная мысль, что была в её голове. Дыра в сердце. Пустота, что уже почти поглотила её. Люси не вытирала слёз. А зачем? Не имеет никакого смысла. Ноги ныли и не хотели её слушаться, впрочем, как и руки. Холодно. Но ей всё равно на это. Еле переставляя ноги она легла на кровать и попыталась закутаться в одеяло, что бы скорее всего не согреться, а отстраниться от всего с его помощью. Этого она, наверное, хотела больше всего. Хотя нет, больше всего она хотела, что бы пришел её Нацу, позакрывал все окна, прекращая сквозняк, и лёг к ней, обнял и избавил от холода не столько онемевшее тело, как трепещущую душу. И тут появился Он. Весь такой из себя прекрасный, волосы, как обычно, по плечи, и взгляд такой родной. Галлюцинация. Она уже привыкла к этому. Так всегда, после ночи стояния у окна, утром, когда она наиболее уязвимая, появляется Он. Он начинает закрывать окна, украдкой смотря на неё своим печальным взглядом, заставляя раскаиваться за сказанное ещё больше, потом подходит к ней проводит рукой по её щеке. Трепетно, еле слышно, но нежности в этом жесте настолько много, что она начинает порождать в её сердце надежду, что возможно он ещё вернётся к ней. А потом, он, вместо того, что бы остаться, уходит, а она остаётся. Одна. Наедине со своими мыслями. Снова. Первое время она печально рассуждает о том, что снова не смогла заставить себя прикоснуться к нему, ведь совсем об этом забыла, смотря в его глаза, полные любви. А потом раскаивается за всё, что наговорила, после чего девушка ещё немного терзает свою душу мыслями с не наилучшим смыслом и засыпает. И вот снова Он закрывает окна. Только в этот раз его взгляд не печальный, а обеспокоенный. Перемена. Раньше такого не случалось. Жаль только, что Люси настолько сильно устала, что не то, что встать, даже пошевелить рукой вряд ли сможет. Хотя это, скорее всего, из-за того, что и руки, и ноги настолько замерзли, что не слушаются её. Она сама в этом виновата, но кареглазая не могла по-другому. Она не заслуживает тепла. Да и к тому же тепло очень сильно напоминает ей о доме. Дом напоминает про любимого - Нацу. А Он в свою очередь о глупости, что она сотворила. Потому она просто не могла себе позволить хотя бы немного тепла. И из-за этого она и старалась редко прикасаться к еде, она тоже напоминала об её драконе. Её дракон? Уже, наверное, не "её". От осознания, что он мог найти себе другую, которая сможет родить ему сына, ну или дочь, её сердце сжалось до придела. Из глаз снова потекли слёзы. Сегодня её прорвало. И она, наконец-то, оплачет свою судьбу, впрочем, как и душу, по достойному. Девушка не закрывала глаз и не отдавалась во власть апатии, лишь из-за того, что смотрела на галлюцинацию, что в свою очередь измученно смотрела на неё. Странно. Раньше такого не было. А потом Он вдруг ушел. Люси уже ничего не слыша, как и не видела, она закрыла глаза и тоскливо подумала, что в этот раз он не наградил её честью своих прикосновений. Наверное, её галлюцинация не любит женских слёз. Она сумасшедшая. Как у галлюцинации могут быть чувства? Хотя, с такими переживаниями, странно, что она осознала это только сейчас. Отрешенная, холодна улыбка застыла у неё на лице. А в голове пронеслась мысль, что скоро её начнут искать. В гильдии она сказала, что пойдёт за Нацу, попросила с ней не идти, очень хорошо попросила, сумев уговорить всех, что сама справится. Эльза отпустила её, но с условием, что бы там не случилось, найдёт она его или нет, но через месяц, ровно через месяц она обязанная вернуться. Она согласилась. А что ей, собственно, ещё оставалось? Сегодня ровно месяц с той ссоры. Стало снова холодно, и только через некоторое время к ней пришло осознание того, что её кто-то куда-то несёт. Испугано открыв красные от слёз глаза, она посмотрела на галлюцинацию. Или же не галлюцинацию? И пусть раньше она и видела Нацу, но тогда он закрывал окна и уходил, и, просыпаясь, она обнаруживала, что все окна открыты, что подтверждало, что это была всего лишь галлюцинация. То что делать теперь? Как понять, настоящий ли он? Она хотела было провести рукой по его щеке, но она её не слушала. Из-за этого блондинка впервые за этот месяц пожалела, что открывала окна и в очередной раз обморозила себе конечности, только в этот раз, наверное, до критического состояния. И тут она почувствовала жар. По телу прошелся волнами жар, что исходил от тела Нацу. Как? Разве плоды её недействительной реальности могут согреть её? Нет, он точно настоящий. А может это сон? Точно, это, скорее всего, сон. Эти мысли пронеслись в её голове за то время, пока они доходили до ванной. Зайдя в комнату, Нацу продолжил уверенно идти и, подойдя к ванной, начал погружать её тело в воду. Горячо. Очень горячо, как для человека, который целый месяц жил в холоде. Она сжалась и закрыла глаза, прикусив губу. Халат прилип к коже. Ощущения резкого тепла после холода не самое приятное. Но тело понемногу начало привыкать. Открыв глаза, девушка обнаружила, что Нацу стоял возле ванной и смотрел на неё с неподдельной обеспокоенностью, которая никак не свойственна галлюцинациям, да и в снах он себя тоже так не ведёт. Увидев, что девушка теперь так же пристально, как он на неё, смотрит на него, он развернулся и попытался уйти. Люси не знает, каким образом и под каким углом она вывернулась, но то, что она сумела схватить его за руку до того, как он обычно уходит, было для неё нечто вроде чуда. Он не рассеивался, наоборот, развернулся и с удивлением посмотрел на неё. Секундная тишина, она почувствовала, что он хочет забрать руку, потому с ещё большим рвением держала её в кольце своих пальцев и сказала: - Не уходи, - голос был грубый, хриплый, дрожащий и до боли не узнаваемый. Как будто не её. - Прости меня, не уходи больше, - отчаянно, почти одними губами, прошептала девушка, но для Нацу это было словно гром среди ясного неба. Как и в тот день. Утром было тепло и ничего не предвещало грозы. Нацу упал на колени и начал уже сам держать её руку, опустив на неё голову. В голове не укладывалось. Она просит прощенье. За что? Скажите мне: за что?! За то, что он с ней сделал той ночью?! Или же за то, что он лишил её возможности иметь детей?! За что его солнышко просит у него прощенья? Ведь не за что. Месяц назад она сказала всё очень правильно, пусть жестоко, но правильно. Он и вправду бездушная скотина, которая лишила её дара иметь детей. - Ты ничего не сделала, не извиняйся. Я действительно сотворил самое ужасное, что только, наверное, мог. Ты сказала правду, мне не за что тебя прощать. Это я должен, в которой раз, просить прощенья у своей любви, ведь я во всем и виноват. Только у тебя нет никаких оснований для того, что бы прощать меня. Я люблю тебя, я каюсь в содеянном, но этим ничего не вернуть обратно, этим ничего не добиться, - по щекам Нацу покатились слёзы. Те самые искрение слёзы раскаяния и чувства необратимости содеянного, с которым совсем недавно рыдала сама девушка. Её ещё холодная ладошка вырвалась из хватки ладоней розоволосого, но вместо пощечины, которую, собственно, и ожидал парень, она, как и в тот день, пять лет назад, погладила его щеку с нескрываемой нежностью, он, как и в тот раз, поднял на неё свой взгляд, только в этот раз у него на щеках были видны дорожки от слёз. - Я люблю тебя, а ты меня, и это главное. А дети? Это конечно, безусловно, главное составляющие семьи, в моём понимании этого слова, но их можно и усыновить. Ведь так много детей мечтают о том, что бы обрести семью, и мы можем им это дать, - её слова были для него как бальзам на душу. Он приблизился к ней, после чего легонько прикоснулся своими губами к её, это прикосновение даже поцелуем не назвать, и обнял её теми же родными объятиями, что и раньше, теперь в её сердце точно возродилась надежда на то, что всё будет хорошо. После минутной тишины парень отстранился и встал, оборачиваясь и направляясь на выход. Люси снова непонятно как смогла извернуться и поймать его за руку. - Куда ты? - обеспокоено спросила она. В голове пронеслась мысль, что возможно он всё-таки нашел ей замену за этот месяц и теперь бросает её. В голове покрутился весь сценарий последующей истории, потому она задала единственный вопрос, который сумел как-то сформироваться в рое мыслей: - К ней? - Нет, к нему. По-моему, он уже горит, - как-то отстранено сказал парень. Девушка сначала удивлённо посмотрела на Нацу, после чего начала, не веря, моргать, пытаясь отогнать мысли о лежащем на кровати голом парне, который ждёт Нацу. Почему этот парень напоминал ей Грея? И почему она не замечала раньше этой тяги, своего парня к мужскому полу? Или же просто не хотела замечать? Смотря за обескураженной девушкой, которая уже наверняка себе много чего напридумывала, он поспешил сказать: - Ты потише с фантазией, ладно? А я пошел. Кстати, тебе омлет сюда принести или отнести тебя на кухню? - ступор - единственная эмоция, что читалась на лице девушки. По квартире раздавался веселый смех парочки, что уже точно больше никогда не поссорится, ведь теперь гармония у них не только в доме, но и в душе.