Надежда

Едва ли понимая обстановку, Рантаро лишь краем глаза замечает тяжелый металлический шар, что камнем падает в метре от него. — А? — только и успевает он задаться вопросом. Заинтересованно разглядывая предмет, он чуть склоняется над ним. До него как-то запоздало доходит, что этот шар вполне мог его убить. Впрочем, уже слишком поздно. Он чувствует лишь сильную боль в затылке, прежде чем потерять сознание. Чтобы затем… вновь открыть глаза. — Твою мать! — не в его привычках ругаться, но адская боль, раскалывающая его голову на две половины, настолько сильная, что хочется материться. — Черт! Зрение его подводит в первые минуты. Дотрагиваясь рукой до затылка, он чувствует нечто теплое и… жидкое? — Кровь? — кое-как ему удается разглядеть алую жидкость, стекающую по его пальцам. — Откуда? Выждав несколько минут, дабы хоть как-то восстановить зрение, Рантаро, преодолевая боль, начинает рассматривать место своего пребывания. И увиденное его не радует. Больше всего это похоже на больничную палату. Белые стены, такого же цвета потолок, характерные койки и длинный шкаф с полупрозрачными стеклами. За ними парень замечает несколько коробок с аккуратно сложенными пачками бинтов, блистеры с обезболивающим и… боги, это что, пакеты с кровью? — Да что тут происходит? — он нечаянно задает вопрос вслух. В углу комнаты находится кулер с водой. Взяв небольшой пластиковый стаканчик, парень наполняет его, а затем пьет две таблетки обезболивающего. Кое-как обматывает голову бинтами (самостоятельно делать это сложно, но у него даже получается соорудить нечто более-менее приемлемое). Чувствуя, что боль потихоньку отступает, Рантаро начинает свое исследование. Воспоминания постепенно возвращаются, а парень с каждой секундой понимает, что вопросов у него слишком много. Уже выйдя в длинный коридор, он видит ряд одинаковых дверей — таких же, как та, которую он только что открыл. На его стук никто не отзывается, а потому Амами извиняется и тихонько приоткрывает дверь. Внутри он видит… Каэде? — Акамацу? — он делает несколько шагов к койке девушки. Та погружена в глубокий сон, хотя её дыхание и кажется несколько прерывистым. Лицо ее бледнее полотна, а несколько капель пота скатываются по лбу. — Каэде? Но девушка не отвечает. Рантаро слегка трясет ее за плечо, но, поняв, что это особо не помогает, оставляет её, чтобы зайти в следующую комнату. Спустя некоторое время, которое он тратит на исследование всех помещений, он делает несколько выводов. Первое: здесь нет никого из медперсонала. Ни врачей, ни медсестер, ни даже посетителей — полная пустота. Второе: все его друзья лежат в больничных палатах. И никто из них не просыпается. Третье: кроме палат тут есть еще небольшая кухня и душевые. В целом, подводя итоги расследования, Рантаро понимает, что ничего не понимает. Он… умер? Видимо да. Но почему он тогда жив? Это рай? Ад? Чистилище? Что, что это вообще за место? Ответов нет, да и не будет. По итогу он находит еще одно помещение, внутри которого есть несколько диванчиков и… телевизор? Да, именно он. А на экране показывают его друзей. Путем некоторых логических рассуждений, до Рантаро доходит, что сейчас идет суд. Суд на Каэде. И, исходя из того, что он видит, дело приближается к финалу. — Акамацу, — произносит он. — Неужели, это была ты? Он не хочет и не может верить в то, что одна и самых светлых девушек в компании могла так поступить. Просто не верит. Едва ли глядя на экран телевизора, он наблюдает за её казнью. И сердце почему-то пропускает удары, а на глаза наворачиваются слезы. — Черт! — кулак бьет по стене, отчего на ней остается вмятина. — Так нельзя… Не до конца понимая, что делать, он возвращается в палату девушки. А там… его ожидает сюрприз. — Акамацу? — пианистка хватается за шею и грудную клетку и дышит как-то слишком тяжело. — Господи, ты жива. Рантаро тут же бежит к шкафчику с медикаментами и достает оттуда несколько упаковок с лекарствами. Каэде вроде дышит, а значит теперь ей нужно помочь восстановить дыхание. Мысленно благодаря родителей, которые научили его оказывать первую помощь, Амами сажает девушку на кровати и выдает ей несколько таблеток. — Что… случилось… — хриплым голосом спрашивает Акамацу. — Монокума казнил тебя. Ты не помнишь? Её глаза невольно округляются, а затем… она начинает рыдать. — Как же так? Я же… Я не хотела тебя убивать! Амами садится рядом с ней и осторожно прижимает к себе. — Я знаю. Теперь все будет хорошо.

***

В конце концов, можно сказать, что жизнь налаживается. Постепенно, все те, кто погиб в игре, просыпаются, хоть это и дается им с трудом. Следующим становится Рема. Амами приходится буквально выкачивать воду из него, ибо неизвестно как и каким образом, но в его легких оказывается слишком много жидкости. Уже потом, пересматривая запись игры, до него доходит, что произошло и почему Хоши был убит. Кируми присоединяется к ним через несколько часов. На девушке нет живого места, а потому Акамацу тратит много времени, чтобы подлатать Абсолютную Горничную. Та, в свою очередь, благодарит пианистку, а затем просит Рему поговорить с ней. Неизвестно, о чем они говорят, но через закрытую дверь Амами отчетливо слышит рыдания Тоджо и успокаивающий голос теннисиста. Еще через пару дней едва ли не одновременно просыпаются Анджи и Тенко. У обеих травмы шеи, но, что удивительно, подлечить их оказывается не так сложно. Уже через некоторое время обе спокойно ходят по зданию и помогают остальным по мере своих сил и возможностей. А вот с Корекие приходится попотеть… Парень так и не смог восстановить свое зрение, но это не мешало ему передвигаться и помогать остальным в лечении. Когда просыпается Гонта, то антрополог одним из первых вызывается в качестве лекаря для Гокухары. Рантаро, как самый разбирающийся в медицине, в пару ему назначает Кируми, дабы те помогли энтомологу. У этих двоих неплохо получается работать вместе, так что Амами полностью полагается на них. А вот Миу долго не просыпается. Как и Кокичи. Оба уже мертвы, девушка несколько дней как, но открывает она глаза лишь спустя долгое время после своей кончины. Что удивительно, маленький лжец делает это практически одновременно с ней, а потому всем приходится в спешном порядке помогать ребятам. Кайто, единственный, кто умер не из-за казни из убийц, матерится, в очередной раз заходясь кашлем (слава богу, больше не блюя кровью), но ищет обезболивающее в шкафчике. — Ирума, ты как? — Рантаро садится на кровать изобретательницы. Та смотрит куда-то в сторону окна пространным взглядом, одной рукой держась за шею. — Да нормально, не ссы, — едва ли с толикой прежнего энтузиазма отвечает она ему, прикрывая глаза. — Остальные там как? — а в голосе слышна тревога. Пять выживших так и не просыпаются. Цумуги, Киибо, Маки, Химеко и Шуичи продолжают лежать в своих палатах, не размыкая глаз. — Спят. Надеюсь, скоро мы их увидим. Фраза звучит двусмысленно, но Рантаро как-то плевать. Он уже не знает, где сон, а где реальность. Мертвы они или живы, в раю или это очередной вымысел. Как-то раз Амами даже задает странный вопрос Кокичи: — А может такой быть, что это снова ложь? — зеленоволосый намекает на то место, где они находятся сейчас. — Кто знает, — произносит лжец, откидываясь на подушки. — Интересно, как там Саихара-чан? Экран телевизора, по которому они могли ранее следить за ситуацией, давно погас. Пульт так и не нашелся, а потому ребятам остается лишь гадать и уповать на удачу. В конце концов, у них остается надежда. И вера в то, что выжившие скоро очнутся. Ведь иначе просто не может быть…