Летающие коты, неловкие умозаключения и хлоргексидин

— Игорь, не дури! А ну вылезай оттуда, говорю! — Кто кота т-тогда спасёт? — Это голубь, балда! Жилин находился под деревом, а Игорь, получается, прямо над Жилиным. Где-то слева от них находился, непонимающий происходящего, голубь. По окончании борьбы с преступностью, вечером, полковник застал Катамаранова вот в таком положении: висящего на толстых ветках и тянущего свои, обмазанные мазутом и бог знает, чем ещё, руки к бедной птице, которая, как на зло, и не думала улетать. В данный момент Игорь пытался удержать равновесие, стоя на ветке, как канатоходец, и двигался к вышеупомянутому «коту». Птица наоборот двигалась от него. Полковник двигался по земле за Игорем, чтобы, если тот всё-таки решит падать, успеть вовремя поймать. — Да брось ты у меня уже, устроил тут операции по спасению какие-то. Народ вон пугаешь выходками своими! — Лучше б пмог, мент. У кота и так стресс, а ты ещё кричшь тут. — Не неси ерунды! Спрыгивай давай, а то так и до пятнашечки дело дойдёт, потому что не слушаемся хранителя правопорядка. А я пораньше сегодня уйти хотел. Наконец голубю наскучило шарахаться от Катамаранова и он взлетел, упорхав в неизвестном направлении. — Куда! — крикнул Игорь и повернулся на все триста шестьдесят, протянув руку вслед улетевшей птице. И, конечно же, упал. Жилин охнул и побежал к распластавшемуся на земле. Катамаранов что-то буркнул и сделал попытку встать, но у тела были другие планы. — Я ж говорил, что стукнешься, — подоспел полковник, присев рядом с ним. Игорь привстал на локтях, пару раз моргнул и пощупал голову, непривычно оставшуюся без каски. Полковник отметил это и осмотрелся, после чего нашёл оранжевую шахтёрку за своей спиной и неаккуратно водрузил её на голову Катамаранова так, что она слетела на глаза. — Ты прям как с дуба рухнул, голубчик, — сказал Жилин и заухал, что в его понимании означало — засмеялся. — Сколько пить-то можно? Ты же и кукушкой давно как рухнул. — Он несильно постучал по каске, и та снова съехала на глаза. — О, благодарю за напминанье. Катамаранов вытащил из-под телогрейки бутыль подозрительного содержания. Полковник нахмурился. Как только горлышко бутылки оказалось в миллиметре от рта Игоря, Жилин вцепился в неё и дёрнул на себя, пролив немного на его и так грязную майку. Игорь удивлённо повернулся к нему, но ничего не сделал. Тогда Жилин дёрнул ещё раз — ноль реакции. Когда он задействовал вторую руку, Игорь почувствовал, что бутылка скоро выскользнет, и тоже вцепился в неё второй ладонью. Они начали тянуть её друг на друга. Жилин, закряхтев, резко потянул её вверх, и Игорь навалился на него всем телом, тем самым повалив на землю и полковника. Они молча изумлённо посмотрели друг другу в глаза, хоть Игорю и было трудно сделать это из-за мешающей чёлки. Жилин почему-то покраснел и быстро высвободился из-под Катамаранова, вскакивая на ноги и отряхивая форму. Игорь так и остался на земле, всё ещё мутно глазея на друга, и снова моргнул. От такой близости стало не по себе и Катамаранов включил все свои мыслительные процессы, чтобы понять, с чего это в груди так бешено застучало. И правда, что ли, поменьше надо пить? Жилин воспользовался моментом игориных дум и успел-таки выхватить бутылку из его рук. — Эй, мне запить н-надо. — Чего? — Счётчик. Теперь моргнул Жилин. — Ты не Игорь, а горе луковое! И где же ты всё счётчики берёшь, не пойму, не живёшь же нигде. — Жилин осмотрел бутылку без этикетки и понюхал содержимое, тут же наморщившись, и закашлялся. — Кхм-кхм, боже ж ты мой, ну и бурда. Это я конфискую, — он издевательски покачал бутылкой перед лицом Катамаранова. Игорь было потянул к ней руку, но полковник едко поднял её повыше, потому Катамаранов безуспешно повертел ладонью в воздухе. — И это, — потом взял его за локоть и резко заставил подняться. Игорь чертыхнулся, а каска снова, будь она не ладна, слетела на глаза. — Я тоже конфискую. Полковник повёл его в сторону отделения. — Сейчас-то за что в т-тюрму? — Да не в тюрьму. Тебя бы подлатать надо. Посмотри, вон, весь в ссадинах. Тебе каску на всю тело надо, с твоим времяпрепровождением, ухухухуху. Игорь опустил голову посмотреть, на что указывал Жилин. Штаны порвались на ещё одной коленке, обнажая огромную кровоточащую ссадину. Такая же ссадина была и на другом локте, за которое не держался полковник. — Под-чего сделать хочшь? — Подлатать. Ну так это, обработать. Игорь вопросительно взглянул на друга. Тот сдвинул брови. — Ты раны хоть когда-нибудь зализывал? — Их облизывать ещё надо? — Ой, балда… Не залечивал что ли никогда? — Ну спиртом п-поливал. Изнутри. Полковник устало вздохнул. — Чтобы ранения твои боевые промывать и бинтовать — не делал? — Никогда… Жилин свистнул. — Тебя бы да в «Загадку Дыры»! Как жив ещё, вообще не понимаю. Конечно Игорь латал раны, с его образом жизни и не латать — самоубийство. Ему надоело каждый раз не пойми от чего умирать и оказываться перед тарантайкой тех пришибленных двоих на небе, рогатого и бородатого. Первые дни гонять их было весело, а потом как-то осточертело появляться там каждые два часа. Катамаранов и сам неплохо наловчился бинтовать и обрабатывать, ещё со школьной скамьи, но перспектива быть обинтованным и обработанным Жилиным интересовала куда больше. — Куда пошёл? — спросил полковник, придя они в знакомый кабинет участка. Катамаранов застыл перед железными прутьями. — П-привычка. — Садись сюда, — Жилин выкатил стул из-за рабочего стола. Игорь плюхнулся на него, тут же услышав жуткий скрип. Смотреть на родные решётки с ракурса полковника было чудновато. Жилин вышел куда-то из кабинета, а Катамаранов остался крутиться на скрипучем стуле. Вернувшись чуть ли не со всей аптечкой в руках, полковник остановил вертящуюся карусель за подлокотник и сел на одно колено перед Игорем, отчего тот хотел неиронично заржать, но сдержался. — Итак, значит… — Жилин осмотрел принесённое содержимое, повертев в руках белые бутыльки. — Ты тоже что ли нкогда раны не облизывал? — А ну тихо. — Нужно п-первым делом промыть. — А! — Жилин щёлкнул пальцами и поднялся с места, снова вышел из кабинета, но быстро вернулся с намокшим полотенцем в руке. Игорь тем временем подвернул остатки порванной штанины. Полковник вернулся на колено и еле коснулся полотенцем раны. Катамаранов поморщился — ледяное. — Больно что ли? — Холдно просто, не больно. — А, так это у нас воды горячей тут и не было никогда. Точно не больно? — Я ж гворю — не больно. Убедившись, что Игорь и правда не врёт, Жилин продолжил. Когда полотенце сменило окрас на тёмно-серый он решил, что с первым этапом покончено. Жилин снова повернулся к бутылькам, не зная, что именно из них брать. Он и правда ни разу такими делами не занимался, на службе редко бывали ситуации, где нужно было вовлекать аптечку. Непонятно только, какому порыву он поддался, что взялся за искалеченного Игоря. Катамаранов посидел немного молча и понаблюдал за его размышлениями, а после нагнулся и выхватил один из бутыльков. Сначала Жилину показалось, что тот выпьет содержимое, и хотел было завозмущаться, но Игорь лишь прочитал этикетку и всучил бутылёк хлоргексидина в другую его руку, вернувшись на спинку стула. — Сн-начала это лей. Полковник косо на него посмотрел и полил вату выбранным Игорем бутыльком, поднёс её к наиболее большой ссадине. В этот раз Катамаранов зашипел куда громче и дёрнулся. Следом дёрнулся и полковник, чуть не пролив на колени антисептик. — Вот теперь вижу, что больно. А ну не отнекивайся у меня. — Нрмальна. Жилин второй раз провёл ватой по колену, а Игорь второй раз дёрнулся и зашипел. На сей раз полковник уронил бутылёк, расплескав содержимое по полу. — Если вертеться будешь, то не получится у меня ничего — а ну сидеть смирно! — Т-так ты сам больше кипшуешь, нужно увереннее. А то как б-будто швы нкладвыешь. Жилин нерешительно покосился на разбитое колено. Причинять боль было довольно неприятным занятием. Игорь, глядя на такого полковника, невольно улыбнулся. — Я вчера себе руку насквозь с-столбом продырявил. Полковник широко раскрыл глаза. — Это что это такое! Правильно Инженер говорил, прививку бы тебе да от бешенства- — Я к тому, — перебил его Катамаранов. — Что от этого бутылёчка мне вообще никуда никогда ничего, пнятна? Жилин поглазел на него, Катамаранов утвердительно кивнул. Выдохнув, он вернул ватку на рану. Игорь в этот раз старался не шипеть. Как только раны были обработаны, полковник заклеил пол колена ненормальным на один сантиметр тела количеством пластырей. Он устало вздохнул и шлёпнул по коленям, поднимаясь на ноги. После взял новое полотенце, развернул по-удобней кресло и отодвинул лежащие на столе важные бумаги в сторону. Катамаранов отметил на парочке из таких документов неаккуратные мелкие рисунки, вроде домиков, сильно напоминавших дачу самого полковника. Вышеупомянутый полковник сел прямо на стол, схватившись за раненный локоть. Катамаранов второй раз за день находился с ним настолько близко. Он не мог вспомнить, когда такое в последний раз было, и было ли вовсе. Может поэтому стало как-то по-тёплому дурно, с непривычки. Игорь почувствовал слабый запах сигарет и невольно вдохнул, зажмурившись. Пока есть возможность, он поразглядывал его лицо и сам не заметил, как задумался и выпал из действительности, так и продолжив пялиться. Глаза особенно ярко выделялись на лице полковника, но Игорь не мог раскусить почему. Катамаранов сощурил глаза: это как понимать, он их подводит чем-то что ли? — Эй, голубчик, мне тут предобморочные состояния эти ваши ни к чему, ты не настолько ранен, — он щёлкнул пальцами перед его лицом, и Игорь вернулся из раздумий о, походу, подведённых каким-то карандашом веках Жилина. Он снова зашипел, когда жидкость вылилась на ссадину, но постарался быстро вернуть расслабленный вид, а то полковник снова начал волноваться. Послышался звук отрывания скотча, и на его локоть шмякнулась очередная десятка пластырей. — Ну вот и всё, — Жилин снова шлёпнул себя по коленям. Хотел было встать, но Игорь схватил его запястье. Катамаранов и сам не понял, зачем такое вычудил. В голове мелькала куча мыслей о вышеупомянутом полковнике, но Игорь не мог собрать их в одну кучку и логически обосновать. Когда он старался что-нибудь сообразить, то в голову лезли, почему-то, те самые глаза Жилина с подводкой. С Катамарановым частенько такое случалось, повстречай он его, но вот сейчас голова и грудная клетка гудела куда как больше. Особенно в такой момент, когда тот находился прямо под носом. Жилин изогнул бровь. — Чего тебе? — П-погоди, это… — Куда годить? — Ну, это… — Игорь сделал кульбит ладонью, изображая «это». — Того… ЭТО. — он сделал жест по-агрессивней. Жилин повторил его, но спокойнее, непонимающе уставившись на свою ладонь. — Ты жидкость обрабатывающую выпил что ли, пока меня не было? Катамаранов зачем-то снял каску, встал, немного пошатался на месте, но быстро заставил тело вспомнить про гравитацию и посмотрел неясным взглядом прямо Жилину в глаза. Последнему стало очень некомфортно. Он опять покраснел, да настолько сильно, что и сам стал чем-то похож на излюбленный редис. У обоих за эти пару секнуд в голове завертелись такие логические процессы! Первым вникнул Катамаранов и легонько сжал запястье полковника. — Не шугайся только, я сйчас кое-что сделаю, — предупредил он. И резко дёрнул Жилина за запястье на себя, звонко чмокнув того в щёку. Повисла тишина. Звук чмока отдавался в ушах эхом. Полковник моргнул так много раз, что заболели глаза. — Не понял, — сказал Жилин на удивление ясным и спокойным голосом. — Я тоже, — признался Игорь и уставился в одну точку где-то в кителе его формы. «Красивой очень…» — тут же мысленно добавил он. — А ну-ка повтори, а то не понятно что-то ничегошеньки. — Чего гворишь? — Повтори. Катамаранов нагнулся к его щеке и снова чмокнул. — Ага, вот оно что значит. Не, ну тогда всё понятно, я понял… Жилин стал походить оттенком лица на какой-то больно перезрелый редис. Он украдкой взглянул на Игоря, будто побаивался, но после, встретившись с ним глазами, отчего-то успокоился и уже не отводил вгляд. В душе сначала заскребли кошки, Жилин хотел было возмутиться и посадить Игоря на время в тюрьму, чтобы тот выспался и отошёл от своих градусных жидкостей, а то смотрите, чего вытворяет! Но откуда-то появилась уверенность, что сейчас Катамаранов находился в относительной, для себя, трезвости. Во дела творятся! — Ну тогда… — Игорь отпустил запястье полковника, и оба разочарованно выдохнули. Жилин напрягся ещё больше: почему это разочарованно? — Я пшёл тогда. Спасибо за зализыванья. Жилин неосознанно потянулся за его рукой, но тот двинулся к выходу и ничего не заметил. Полковник замельтешил. Нельзя было так просто Игоря отпускать. Он пробежался глазами по кабинету и заметил в углу стола потрёпанную жизнью каску. — Хороший мой! — наконец выдавил он, и от такого, казалось бы, обыденного обращения в груди что-то ёкнуло. Расстроенный Катамаранов остановился возле раскрытой двери. — Убор свой головной-то забыл. Жилин подскочил к нему и приладил каску на грязную голову. Он заёрзал, хотел что-то сказать, но не знал, как выразиться. Благо, по стеклу окна пару раз капнул мелкий дождь. — Смотри-ка! — Обрадовался полковник, найдя нужный предлог. — И куда же это ты под дождь намылился? Игорь покосился на окно. Дождик был совсем уж ниочёмный, покапал немного и тут же прекратился. — Простудишься ещё, пойдём лучше ко мне, ливень переждёшь. Это же куда как лучше, чем по подвалам шариться! Я и зелёнкой дообработаю, — Жилин кинулся к столу, схватил портфель и вмиг оказался возле двери, выключая свет. — Как раз объяснишь, что это за ЭТО у тебя такое… А то одни шифровки. Катамаранов поправил криво сидящую каску, удивляясь такой активности полковника. Кто это тут ещё бешеный! И улыбнулся. — П-после вас, — Игорь приоткрыл дверь, пропуская Жилина вперёд. Если бы, как это обычно бывает, впереди стоял оператор с камерой, то он бы обязательно в неё подмигнул.