***
Чего ты боишься, Солдат? Солдат, которого я знаю, ничего не боится. И я уточнял, воздействие внутривенного геля совершенно безболезненно. Как раньше больше не будет. Ты просто заснешь еще до того, как тебя вернут в криокамеру. Мне страшно, потому что я помню, как было во время опытов и испытаний геля. Мои мышцы, все мое тело потеряли плотность. Я не спал и чувствовал, как превращаюсь в желе. Ни шевельнуться, ни закричать. Этого я боюсь, Шерхан. Остаться таким навсегда. Беспомощным, бесполезным, бессильным против страха. Обещаю, что не уйду никуда, пока ты не уснешь. Обещаю, что буду с тобой, Солдат. Засыпай, ты молодец. Ты наша сила и наше будущее, засыпай, я присмотрю за тобой. Я буду рядом. Так близко, как смогу. Буду сильным, где ты ослабнешь. Твоя плоть - моя плоть. Это так нужно. Сухое жилистое тело вплотную сзади. Чужая живая жарко-нежная плоть. Твердая, упорная, надежная, теплая. Солдат благодарен за эту поддержку, за этот якорь ощущений в уплывающем мире. За плотское и простое. За член внутри, помогающий ни о чем больше не думать. Солдат благодарен. Когда его размораживают опять, с ним работает другой куратор. А потом еще один. И еще. Не все из них дают ему свою плоть, когда он теряет ощущение собственной. Не все знают, что так можно. Не со всеми он хочет. Иногда проще падать в безнадежность и ужас, чем довериться.***
Стив, это очень неловкая просьба, но мне больше не к кому здесь с таким обратиться здесь. Я не знаю их языка и просто… это очень личное. Когда мне введут препарат перед заморозкой, потребуется почти час, чтобы мышцы расслабились и изменилось состояние крови. В такой момент мне нужно чтобы кто-то был рядом. Кто-то, на кого я могу положиться. Чтобы он был совсем рядом. Внутри меня. Я знаю, что это жестоко, прости, прости меня, Стив, но, пожалуйста, хотя бы так. Давай станем одной плотью. Я согласен. Когда Баки просыпается, Стив рядом.