Всё начинается с рассвета

Сквозь плотную ткань штор пробивается утренний свет. Тусклый и холодный он вынуждает тело сжаться, и девушка с головой уходит под одеяло. Тепло расслабляет, снова погружая сознание в сон. Но назойливый звон будильника заставляет выйти из тёплого и уютного убежища, навстречу серым, угрюмым будням. Как и всегда, утро начинается с кружки горячего и бодрящего кофе. Придя на кухню, Мед, по заученной последовательности, почти бездумно, принялась заваривать его. Спустя немного времени кухня наполнилась дурманящим и терпким ароматом крепкого напитка. Запах-самое важное составляющее кофе, запах-это мелодия, что помогает раскрыть весь смысл произведения, и вместе с аккомпанирующим ему кисловато-горьким вкусом, кофе разыгрывает свою симфонию. Для каждого человека это свой, неповторимый аромат, заставляющий забыть о времени, призывающий воображение рисовать образы, согревающие сердце: для кого-то это благоухание роз или ромашек, для кого-то запах книжных страниц или дров, потрескивающих в огне. Но Меделин он уносил в далёкое прошлое: она вспоминала маленькую кухню, залитую солнечным светом, где, если присмотреться, можно было увидеть тысячи беспорядочно летающих пылинок то оседающих на мебели, то от легкого дуновения ветра вновь взмывающих в свой хаотичный танец. Отца, пьющего кофе и читающего утреннюю газету, и мать, которая рассказывает ему свои стихи. Мед любила слушать их, звонкий и нежный голос матери, заставлял забывать обо всём, и тогда хотелось только наслаждаться её произведениями, которые всегда переполняла любовь. А ещё он напоминает, как пахнет сладкая цветочная пыльца, которая пробуждает воспоминания о лете. О ярком палящем солнце, о раскалённой от жары земле, о ветре гуляющем среди листвы деревьев, в тени которых можно было укрыться в знойную пору, и о тысяче запахов наполняющих воздух. О времени, когда хочется радоваться каждому моменту, и каждый день будто праздник. Тепло, неспешно, разливается по всему телу, заставляя оживится. Чашка горячего кофе как раз то, что нужно для осеннего утра. Допив живительный напиток, девушка отправилась собираться. Для неё это будет непростой день, первый день в издательстве, она мечтала удивить всех своим писательским талантом. Её голова была забита только этими мыслями: «Сегодня я впервые иду на работу, надеюсь, я смогу написать репортаж о чём-нибудь или взять интервью у кого-нибудь. Я всегда мечтала быть журналистом-меня захватывала их жизнь полная приключений, тайн и загадок, часы с кружкой кофе в ожидании музы. Моя мечта- писать для издательств связанных с миром высокой моды, пропадать на показах, в спешке и суматохе царящих вокруг, восхищаться изысканными творениями дизайнеров, жить в этом мире. Когда я была ещё ребёнком, часто брала интервью у родителей, тогда мне казалось: я настоящий интервьюер. Но вот пришло время воплощать детские мечты». А также сегодня первый день для Мед в университете. Улица встретила девушку холодным ветром и сыростью, мокрые листья то и дело приклеивались к подошве, а лужи больше напоминали озёра. Как только Меделин вышла, её волосы растрепались. Она быстро направилась к остановке, не обращая внимания на лужи, она уверенно шагала по ним, разбрызгивая воду. Девушка терпеть не могла опаздывать и очень корила себя, когда появлялась где-либо не в назначенный срок. Как только Мед подошла к остановке, начал моросить дождь, со временем он становился всё сильнее, и уже через десять минут превратился в ливень. К счастью Мед застала его уже в автобусе. Он был старый, выкрашенный в синюю краску, которая со временем облезла и показала покрывавшую автобус ржавчину. Меделин ехала, прислонившись головой к окну, и наблюдала за каплями, которые будто бы играя в догонялки, то опережая, то отставая шли друг за другом. Со временем автобус стали заполнять люди. Девушка любила рассматривать их, наблюдать за ними. Ей всегда было интересно какие тайны они скрывают, какую незабываемую и наполненную событиями жизнь прожил каждый из них. Она всматривалась в их глаза, в каждую морщину на их лице, в их манеры. Каждый был для неё книга, которую хотелось прочесть, но для которой она могла видеть лишь аннотацию. Первой вошла темнокожая, невысокая, чересчур худая, и не молодая женщина, она села на против выхода, в пол-оборота повернувшись к Меделин, так что девушка могла видеть её лицо. Слипшиеся сосульки мокрых волос медного цвета прилипали к лицу и шее, тем самым обводя контур черепа. Грубые черты лица: широкий, выпуклый лоб, угловатые, крупные скулы, прямой нос, с чуть выступающей горбинкой, и волевой, выпуклый, квадратный подбородок-придавали ей мужественности. Вся кожа была испещрена мелкими морщинками, а на лбу они были большими и глубокими. Взгляд её больших чёрных глаз был направлен в даль, по ним было видно, что женщина сейчас, где-то далеко, в своих мыслях и переживаниях. Она то и дело теребила руки, и молчала до самого конца, не отводя пустой взгляд от окна, залитого дождём. Следующим вошёл пожилой мужчина, на вид лет семидесяти. Он сел спиной к Мед, поправил ворот своего черного пальто, повесил свой чёрный зонт на край сиденья, позволяя воде стекать с него, превращая капли, падающие друг за другом в ручеёк, и принялся читать газету. Несмотря на то, что мужчина быстро прошёл к своему месту, девушка успела рассмотреть его. Добродушные черты одутловатого лица, большой мясистый нос и широкая улыбка, седые, совсем белые волосы, и такой молодой взгляд, в котором до сих пор остался весёлый огонёк. Больше к ним никто не заходил- казалось весь город вымер, или все настолько боялись непогоды, что закрылись в тёплых квартирах и предпочли смотреть на бушующую стихию через окно. Только старая, облезлая собака с обрубленным хвостом и хромая на одну лапу, медленно ковыляет за угол, в тесную щель между домами, чтобы и она, кажется, самое бедное, несчастное, измученное и потрепанное жизнью существо, смогло укрыться от дождя, бьющего со всей силой по её плеши и впалым бокам. Но автобус едет дальше, оставляя собаку позади. Меделин и старый мужчина вышли на одной остановке, оставив женщину в полном одиночестве. Дождь уже заканчивался, капли стали редкими и зонт был не обязателен. До пункта назначения Меделин оставалось немного, она уже видела белые своды старого здания, стоявшего за домами. Ориентируясь на белую смотровую башню, украшенную лепниной и увенчанную серым куполом, Меделин пробиралась сквозь узкие, теснящие один другой дворы-колодцы. Пространство в них будто бы сжималось, и, порой казалось, стены начинали сдвигаться. В таких дворах, круглый год темно и сыро, потому что солнечные лучи не могут пробить себе дорогу сквозь высокие стены домов. Наконец девушка вышла из мрачного лабиринта на площадь, не ограниченную стенами и поэтому казавшуюся безграничной. В самом её центре на против друг друга стояли два здания, будто бы прошлое и настоящее встретились лицом к лицу, с одной стороны выполненный в классическом стиле дворец, а с другой современное здание являющиеся представителем модернизма. Это были два корпуса одного университета, главный корпус находился в белом здании. Мед была поражена величием этого сооружения, она долго смотрела на широкие массивные колонны, на дубовую дверь исполинских размеров, которая была всегда приоткрыта, потому что одному человеку открыть её было невозможно; на чёрные часы с золотым циферблатом и такими же стрелками, висевшими над входом и на ступени из тёмного мрамора; пока всё же не решилась зайти. Внутреннее убранство здания ничуть не уступало в красоте его фасаду. Стены холла облицованы гранитными плитами, пол и внутренние колонны, держащие высокие потолки, сделаны из белого мрамора, черные вены которого, как плющ вились вокруг громоздких столпов. По бокам расположены два узких коридора, а напротив входа стоит широкая лестница, которая, к середине, раздваивается и расходится в противоположные стороны. Только зайдя, невольно цепенеешь и теряешься в столь огромном пространстве, каждый шаг отражённый от стен, звучит громче топота десятков ног. К тому времени, как Меделин вошла в здание, холл был пуст, и она поспешила найти нужную аудиторию. Пройдя в один из коридоров, уверенно, но тихо, боясь нарушить устоявшуюся тишину, девушка направилась в самый его конец. Дверь в кабинет была приоткрыта, преподавателя ещё не было, поэтому Мед уверенно вошла и села на свободное место. Окружающие были заняты своими делами: кто-то читал книги, кто-то погрузился в телефон, были даже те, кто успел познакомиться -они обсуждали самые обычные вещи, чтобы узнать друг друга. Вскоре зашёл преподаватель и лекция началась. Никогда ещё лекция не длилась целую вечность. Монотонный голос профессора был похож на жужжание роя пчёл, надоедливое, проникающее глубоко в голову, от которого невозможно избавиться. Именно в такие моменты понимаешь, как обманчиво первое впечатление. На первый взгляд это был весьма располагающий к себе мужчина среднего возраста, высокий, довольно привлекательный для своих лет. Он чеканным шагом вошёл в кабинет, где акустика была настолько хорошей, что звук каждого отражённого от стен шага утраивался, и вот уже не один человек идет к маленькой трибуне, ничтожной в сравнении с пространством вокруг, а целая компания. И всё это усиливало впечатление от грозного профессора, внушало уважение. Конечно, до того момента, как он стал говорить. Тогда всё померкло в сравнении с этим ужасным жужжащим голосом, давящим на уши и голову. После получаса такой болтовни, вся аудитория медленно начинала его ненавидеть. Меделин ещё не испытывала такого отвращения к человеку, всего лишь из-за его голоса и манеры говорить, её поражало такое несоответствие внешних данных и полного отсутствия какой-либо харизмы, до этого момента ей казалось, что в красивом человеке всё должно привлекать, не должно быть не единого изъяна. Всю лекцию она пыталась абстрагироваться от этого мира, и погрязнуть глубоко в своих мыслях и переживаниях, и хоть их стоило оставить позади и никогда к ним не возвращаться, сейчас это казалось единственным спасением, но ужасный голос так глубоко проникал в голову, что казалось запутывал мысли и не давал ни на чём сосредоточиться. К счастью всем пыткам приходит конец, прозвенел звонок, заставив преподавателя замолчать и удалиться, позволив всем отдохнуть среди посредственного шума, состоящего из тысяч голосов студентов. Когда Мед, которой наконец удалось погрузиться в раздумья, пробиралась к выходу, она случайно и очень неуклюже сначала пихнула локтем какую-то девушку, а потом, в попытке извиниться, оттоптала ей ногу. Та в свою очередь недовольно и весьма высокомерно цокнула, что отбило всякое желание загладить вину, круто развернулась и поспешила удалиться. «Вот и славно.» -подумала Меделин. И так же вышла в огромный коридор, мраморные стены которого отражали серое небо и источали холод, будто пропитались им. От этого коридор казался ещё более устрашающим. Самое время для ланча.