малышка

утром белла была первой и единственной, кого настя поприветствовала за руку, вечером – они курили на балконе какой-то около-психушки, разговаривая как старые знакомые. девчонки копошились за дверью, разбираясь в инструкциях, оставленных им преподавателями. в палате было душно, а на балконе лицо обдувал прохладный ветерок. мелкая крутилась возле нее весь день. насте всё было предельно ясно: подлизывается, чтобы не попасть если что под горячую руку. она ведь сама тонкая, как тростинка, личико ещё совсем детское, а вкупе с светлыми волосами, она и на шестнадцатилетку не тянет. мелкая делится сигаретами, а настя всё ещё пьяна, поэтому улыбается и позволяет ей заливать в свои уши сладкие речи. – ты, петруха – классная девчонка. сильная. ветер треплет светлые пряди, в полумраке июльской ночи беллка как будто и не врёт. но настя же не дура: какой бы искренней не была эта улыбка, она – лишь уловка. – можешь не подлизываться, я сегодня пиздиться уже не собираюсь. и это правда. петрова достаточно пьяна и в достаточно хорошем настроении чтобы ещё пару минут постоять и пойти спать, чтобы завтра абсолютно трезвой переступить порог школы леди. мелкая как-то неуверенно смотрит на неё, быстро облизывая губы. красивая, конечно. – да я ж от чистого сердца. мелкая дружески бьётся своим плечом о её и у насти почти срабатывает рефлекс ёбнуть, но она во время себя сдерживает – на мелкую дыхнёшь лишний раз и она рассыпется. хотя, купер она пиздила без всякой пощады и делала это качественно. может, беллка и станет соперницей для других участниц, но не для петровой, точно. она снова окидывает взглядом хрупкую фигуру, не особо скрывая своей заинтересованности. сигарета уже исстлела до самого фильтра, пора уходить. – друзей я заводить не собираюсь, мелкая, лучше просто не попадайся под руку, а то я тебя пополам переломаю. в голос против воли закрадываются игривые нотки, самоконтроль слишком притуплён алкоголем. редко когда настя имела слабость к кому-либо, особенно к настолько беззащитным существам, и менять это не собиралась. вот протрезвеет – и точно перестанет засматриваться на тонкую белую шейку, которую было бы удобно уместить в ладони. – так почему до сих пор и пальцем не тронула? – жалко тебя, разобьешься. беллка тихо смеётся – совершенно по-девчачьи. слишком молода. – а ты попробуй. и никто ещё таким тоном не просил, чтобы его отхуячили. больше похоже на «трахни меня» или что-то в этом роде. и они обе это прекрассно понимали, когда настя уцепилась пальцами за чужой подбородок. мелкая ей прямо в глаза смотрит, будто и не боится вовсе. снова облизывает губы, то ли по потребности, то ли в попытке неумелого соблазнения. – перестань крутиться рядом со мной, мне друзья не нужны. петрова уходит не оборачиваясь, а белла лишь закуривает снова в предвкушении начала новой жизни. завтра она начнёт стремиться к тому, чтобы единственный дорогой человек в её жизни гордился, а сейчас можно в последний раз насладиться свободой. когда петруха какая-то по-странному довольная вваливается обратно в палату, тина дёргает гончарову за рукав. – чего? – на петрову посмотри. наташа хмурит брови и смотрит на подругу как на умалишённую. – а что с ней? – чё это она минут на пятнадцать с этой...беллой на балконе заперлась и такая довольная вышла. может она её убила там? переводит взгляд на петруху. и правда, ржёт уже над чем-то, доброжелательно улыбается асе, которую ещё утром душевно пиздила. они с франк вместе направляются на балкон, а там беллка – живая-здоровая – стоит в своём громоздком бальном платье и что-то высматривает на тёмном полотне небосвода. – закурить есть? кузнецова молча протягивает им полупустую пачку и даже не оглядывается. затягивается глубоко, как в последний раз и вместе с дымом выдыхает мечтательную улыбку. и ни единого следа борьбы на её теле.